Лисса внутренне напряглась, но Моргана лишь улыбнулась.

— Не бойся, я не осуждаю. Наоборот, я рада. Зельеваров у нас хватает, а вот настоящих мастеров ритуала… единицы. Ты будешь мне здесь очень полезна.

И Пруэтт расслабилась. В конце концов, что плохого в том, что она нашла здесь признание? Что плохого в том, что ее ценят, уважают, с ней советуются?

Лисса не замечала, как дни складываются в недели. Как недели — в месяцы. И как мягкая, ласковая рука Каэр Идрис постепенно стирает границу между «там» и «здесь», делая «там» все более призрачным, а «здесь» — все более реальным. Когда за окнами крепости опускалась очередная бесконечная ночь, Лисса засыпала и видела сон, в котором она шла по бескрайнему яблоневому саду, и кто-то невидимый гладил ее по голове, шепча: «Тише, тише. Тебе хорошо здесь. Оставайся. Навсегда».

День выдался на редкость ясным: солнце заливало террасу Каэр Идрис, ветер доносил запах цветущего вереска, Тристан вместе с отрядом магов тренировался во внутреннем дворе, а потому Лисса, вопреки своему обыкновению, решила поработать не в библиотеке, а на свежем воздухе. Вообще-то Пруэтт и сама нередко присоединялась к тренировкам, — в конце концов, практика задействования внутренних ресурсов волшебника, а не концентратора, требовала постоянной отработки! — но сегодня Лисса решила все же сосредоточиться совершенно на другой задаче.

Погрузившись с головой в изучение непознанного и радостно хватаясь за новые знания и интересные знакомства, она как-то упустила из вида свою основную цель: возврат Авалона в нормальную временную петлю! Нет, то, что Лисса уже научилась худо-бедно призывать стихии, и те действительно откликались — это, конечно, было здорово! Думала ли она раньше, что сможет, как Селвин, летать не благодаря метле, а потому, что повелевала ветру подхватить ее? Или что сможет попросить землю, как это когда-то делали друиды, прийти на помощь и создать разлом или, наоборот, оградить ее барьером? Нет, не думала. Казалось, все эти практики давно канули в Лету, а оказалось — живут! Утерянные знания! Что может быть прекраснее?

Тем не менее, сейчас Лисса корпела над очередным трактатом по пространственным искажениям, пытаясь сопоставить местные теории с тем, что уже знала. Периодически она сверялась с картами и схемами, на которых были отмечены магические узлы острова и аномальные зоны. Опыт и полученное мастерство подсказывали, что «плясать» всегда легче от самого начала. Значительно проще было бы искать варианты выхода из сложившейся ситуации, если бы получилось найти первопричину произошедшего. Чей-то корявый ритуал? Какой? Хотя бы направление! Эксперименты? Но в какой области?

— Если мы найдем первопричину, — пробормотала Лисса, водя пальцем по одной из карт, — то поймем, куда прикладывать усилие. Любой ритуал такого масштаба оставляет следы. Ядро. Точку опоры.

— Оставь это, — внезапно раздалось со спины.

Моргана появилась неожиданно и, как обычно, тихо. В ее руках был кубок с яблочным сидром — местным, терпким, чуть пряным. Ле Фей бросила быстрый взгляд на тренирующихся поодаль магов: Брана как раз запустила чем-то явно смертоносным в сторону высокого светловолосого волшебника, имени которого Лисса не знала. Откровенно говоря, его никто не знал. Все называли его попросту — «Пабо». Кто-то однажды обмолвился, что он уж очень похож на одного из древних королей Пеннинов — Пабо Опору Британии. И хотя никакого отношения этот «Пабо» к бриттам не имел, да и возраста был не такого уж внушительного, прозвище закрепилось. Колдовать «Пабо», кстати, предпочитал, используя связки палочковой и беспалочковой магии. Вот и сейчас он ловко выставил перед собой какую-то вариацию Протего, кинув Бомбарду в ответ.

— Ты тратишь время на то, что уже давно известно, — продолжила Моргана. — Хочешь понять, почему так произошло — вспомни сначала, как мы сюда попали. Ну или спроси у меня.

Пруэтт удивленно посмотрела на Моргану.

— Но Тристан говорил, что причину так и не удалось установить, — сказала она.

— То, что первопричина неизвестна Селвину, не означает, что она также является загадкой и для меня, — пожала плечами ле Фей. — В конце концов, у меня было достаточно времени, чтобы подумать. Пускай я и не поняла этого сразу, — хотя, признаться, догадывалась я всегда; но что такое безосновательные предположения, если они не подтверждены фактами, верно? — однако, после того, как к нам начали поступать новости из Большого мира, — вместе с людьми, прибывшими на корабле, разумеется, — картинка сложилась целиком.

— Исходя из твоих слов, могу предположить, что виноват не кто-то, кто был на острове, а кто-то, кто находился за его пределами? — уточнила Пруэтт, которая, кажется, тоже начинала кое о чем догадываться.

— Верно, — кивнула ле Фей. — Итак, ты хочешь знать, что произошло, почему, и кто виноват, не так ли? — усмехнулась она. — Что ж я могу рассказать тебе, Лисса. Но для этого нужно будет заглянуть в далекое-далекое прошлое. Так что мой рассказ может несколько затянуться.

— Ничего страшного, — спокойно сказала Пруэтт. — Кажется, у меня есть буквально все время мира.

Моргана улыбнулась, словно именно этого и ждала. Она опустилась на каменную скамью рядом с Лиссой, и уточнила:

— Ты знакома с историей Артура? — спросила она. — Не с романами трубадуров, где все красиво и рыцари на белых конях, а с реальными событиями? С тем, что действительно происходило в Британии шестого века?

— Поверхностно, — признала Лисса. — В Хогвартсе истории магии учат выборочно. Тем более, Артур для нас — скорее легенда, чем историческая фигура.

— Значит, слушай, — Моргана придвинулась ближе. — Я расскажу тебе, как все было на самом деле. Представь себе Британию. Темные, суровые времена после ухода римлян. Всюду раздробленность, мелкие корольки грызутся за власть, и над всем этим висит угроза саксонского нашествия. Наш прекрасный остров тогда тонул в крови и хаосе, это правда. И кто знает, как бы все сложилась, но в какой-то момент великий волшебник Мерлин задумал создать идеальное королевство. И, конечно же, ему был нужен идеальный король. Я была совсем девочкой, когда Мерлин нашел меня. Во мне текла древняя кровь, кровь Туата Де Дананн, и он чуял эту силу, как волк чует добычу. Он сказал, что сделает меня великой, что обучит всему, что знает сам. Я верила ему. Я была его ученицей, его последовательницей, его другом, его возлюбленной, его любовницей и его врагом. Именно в такой последовательности.

Лисса слушала, не перебивая. Эту часть истории она уже знала от Селвина, но теперь появилась возможность поговорить с очевидцем происходящих событий. Это дорого стоило.

— Итак, Мерлин был одержим одной идеей — создать идеальный порядок, где всем будет управлять его воля. Он был самым искусным манипулятором, какого только рождала земля. Неважно, в какую обертку он закручивал свои идеи, — счастье ли людей, справедливость, благородство или процветание Британии, — но его целью всегда была власть. Чистая, абсолютная власть, которой он хотел обладать, спрятавшись за спиной мальчика-короля. Хотя тут, признаться, я его невольно очерняю: пожалуй, он и в самом деле верил, что его идеи могут принести благо для всех. Итак, ему нужен был король-марионетка, и он нашел его в лице юноши по имени Артур, которого растили как простого оруженосца, даже не подозревая, что он — законный наследник престола, сын самого Утера Пендрагона. Когда страна осталась без правителя, Мерлин устроил свое знаменитое испытание — меч в камне. Кто вытащит его — тот и король. И этот как бы простой парень, Артур, сделал это. Так началась легенда.

— По легенде, Артур был твоим братом, — осторожно заметила Пруэтт, когда Моргана ненадолго замолчала.

— Он был им безо всякой легенды. Артур — это не какой-то мифический король из красивых сказаний. Он был реальным человеком, вождем бриттов из племени силуров. Его отец, Утер Пендрагон, правил в Южном Уэльсе. Ну да неважно. Мой бедный брат, он думал, что вытащил меч по воле судьбы. А я тебе скажу: это все подстроил Мерлин. И план он этот разрабатывал много-много лет. Меч в камне? Простая иллюзия, детская магия. Мерлин просто ждал, пока Артур достаточно повзрослеет и наберется наглости. Я знала это. Видела, как Мерлин плетет паутину, как он хочет, чтобы весь мир плясал под его дудку, прикрываясь благородством. Я была сильна в магии… Со временем, может, даже могла бы стать сильнее него. И я посмела сказать ему «нет». Мне не нравилось то, что я вижу, и его вариант развития Британии я тоже считала неверным. Это было предательством старых богов, попыткой заковать дикую магию в железные доспехи рыцарства. Я хотела вернуть старый порядок, где власть принадлежит жрицам и древним силам. Поэтому — и ряду других причин — я ушла от него, и наше противостояние началось. Еще сильнее оно разгорелось из-за Артура. Мерлин его нашел, вырастил, посадил на трон. И все бы ничего, но Артур оказался человеком с головой. Он не слушал слепо своего наставника, он пытался думать сам и хотел самостоятельно принимать решения. И он уважал меня. Мы стали друзьями. Не любовниками, как любят врать в балладах, а именно друзьями. Он советовался со мной по вопросам, в которых Мерлин был бессилен. И это… это Мерлин стерпеть уже не мог. И тогда он решил меня уничтожить. Не физически — нет, он был слишком умен для такой грубости. Он начал плести вокруг меня паутину лжи, называя «злой колдуньей», «ведьмой», плетущей интриги, той, кто жаждет смерти короля. Но Артур в это не поверил. Он знал меня! Да, мы выросли в разлуке, но кровь — не водица. Он чувствовал правду и доверял мне. Мы могли бы править вместе, как брат и сестра, восстановив мир…