Леди ле Фей вновь приблизилась к Пруэтт, аккуратно опускаясь рядом.

— Ты изменила ход истории, — продолжала Моргана. — Ты уничтожила крестражи, ты остановила войну до того, как она началась. Ты сломала ту ветку будущего, которую я выстраивала годами. И тогда я поняла: ты — ключ.

Она протянула руку и нежно коснулась щеки Лиссы.

— Я не могла войти в твои сны, не могла влиять на тебя издалека. Не могла дать тебе ни одной подсказки. Но ты сама пришла ко мне. Судьба привела тебя на Авалон. И я решила — это знак. Это мой последний шанс.

Моргана отняла руку и выпрямилась.

— Я не знаю, как именно ты это сделаешь, я не знаю, какой ритуал ты задумала, но я знаю, что путь есть. И я прошу тебя, Лисса — пойми меня. Я обращаюсь сейчас не только к тебе, но и к Молли Уизли. К той Молли, которая тоже пошла бы на все ради своих детей и семьи. Той, что отправилась в неизвестность, лишь бы спасти братьев и отвести от собственных детей беду. Услышь меня: я не желаю зла твоему миру и не хочу войны. Мне нужна самая малость: чтобы мой сын открыл глаза. Чтобы он увидел небо, море, цветущие яблони… Разве это так ужасно — хотеть, чтобы твой ребенок был жив? Я прошу тебя, Лисса, — леди ле Фей опустилась перед Пруэтт на колени. — Умоляю. Сделай это — верни Авалон. Верни мне сына. Я отдам тебе все, что захочешь. Силу. Знания. Долгую жизнь.

Моргана долго молча смотрела Лиссе в глаза, а затем поднялась и снова отошла к стене, прислоняясь к каменной кладке.

— Я не прошу тебя жертвовать собой, — сказала она тихо. — Я прошу тебя просто позволить Авалону вернуться. Пусть все идет своим чередом. А я… я обещаю, что твой мир не пострадает. Мордред не тронет Британию, он будет править здесь, на Авалоне, или уйдет в другие земли. Я не знаю, как решит мой сын, но я клянусь — я сделаю все, чтобы твои близкие были в безопасности.

Тишина, воцарившаяся в подвале после этих слов, стала практически осязаемой. Молчала Моргана, глядя на Лиссу глазами, полными надежды, молчала (пусть и вынужденно) и сама Пруэтт. Но даже если бы она и могла говорить, что ей следовало сказать? Что понимает и согласна? Что верит, но не может позволить?

Сначала Лисса подумала, что ей послышалось, однако Моргана, ранее словно застывшая неподалеку в напряженном ожидании, тоже встрепенулась, прислушиваясь. Звуки доносились сверху, из коридоров комплекса. Голоса, — приглушенные, незнакомые, гортанные, — лязг, скрежет, грохот, треск разрушаемой каменной кладки, чьи-то гневные выкрики… А потом раздался женский крик, полный ярости и боли:

А затем все звуки будто отрезало и наступила тишина. Резкая и пугающая.

— Брана? — позвала леди ле Фей, но ответа не последовало.

Моргана мгновенно выпрямилась, решительно шагнула к выходу, но не успела. Человек, внезапно возникший в дверном проеме, двигался беззвучно и молниеносно. Лисса не узнала вошедшего — она никогда не видела его раньше. Это был мужчина, которого нельзя было назвать ни старым, ни молодым: короткие, темные, тронутые сединой волосы, жесткая линия рта, пронзительный взгляд светлых, практически прозрачных глаз. Лиссе на миг показалось, будто он видит ее насквозь.

— Гвидион, — выдохнула Моргана, и в голосе ее смешалось все: узнавание, ненависть, страх.

Гвидион не ответил. Он даже не замедлил шаг.

Его рука взметнулась вверх, и в тот же миг пространство между ним и Морганой полыхнуло алым, а в сторону леди ле Фей полетело заклинание — черное, плотное, вбирающее в себя свет. Моргана отбила удар с небрежной легкостью: серебристый щит вспыхнул перед ней, гася чужую магию, но атака оказалась лишь отвлекающим маневром. Лисса не заметила, что сделал Гвидион, но воздух вокруг ле Фей начал сгущаться и уплотняться, превращаясь во вполне видимую и осязаемую клетку.

— Как ты посмел? — возмутилась Моргана, пытаясь разорвать появляющиеся прутья. — Я — твоя леди, я…

— Давно уже нет, — спокойно отозвался Гвидион.

Клетка сомкнулась, и Моргана билась внутри нее, как диковинный зверь. Она пыталась освободиться, но грани лишь слабо вибрировали, не поддаваясь.

— Ты думаешь, это меня остановит? — процедила леди ле Фей, наконец успокаиваясь и сверля Гвидиона взглядом. — Ты знаешь, что я сильнее. Брана и охрана скоро будут здесь. Ты пожалеешь…

— Брана и охрана сейчас заняты, — перебил ее маг. — Я пришел не один, у меня тоже есть союзники, Моргана. Ты не единственная, кто умеет их заводить.

Леди ле Фей метнулась к прутьям клетки, вцепилась в них пальцами, но тут же отдернула руки, словно обожглась.

— Ты пожалеешь об этом, Гвидион. Клянусь!

— Не сомневаюсь, — равнодушно ответил маг.

— Это ненадолго, — продолжила Моргана, сверкая глазами. — Твоя ловушка не удержит меня и десяток минут!

— Мне хватит, — пожал плечами Гвидион и, отвернувшись от леди ле Фей, подошел к Лиссе.

Пруэтт невольно напряглась, но маг лишь коснулся ее плеча, и сковывающие ее путы пали. Лисса села и сделала глубокий вдох, растирая запястья.

— Вы… — начала Пруэтт, поднимаясь на ноги. — Это вы хотели меня убить. Химеры… это были вы.

Гвидион согласно кивнул.

— Да, — просто сказал он. — И я прошу прощения за это. У меня не было другого выхода. Вернее, тогда мне так казалось.

— Не было выхода? Вы натравили на меня тварей, я чуть не погибла, моя подруга…

— Хильда жива и здорова, — перебил Лиссу Гвидион. — Я узнавал. И я не хотел причинять вреда никому, кроме тебя, девочка. Целью была только ты.

— Почему? Что я вам сделала?

Гвидион бросил быстрый взгляд на Моргану, которая бесновалась в клетке — ее магия уже начинала просачиваться сквозь невидимые стены, и вполне осязаемые прутья, и те уже плавились, истекая серебристым дымом.

— Ты не сделала мне ровным счетом ничего, — сказал маг, снова переключая внимание на Лиссу. — Но ты — ключ. Спусковой крючок. Ты та, кто должна была вернуть Авалон в Большой мир. Я знал это. И я знал, чем это закончится.

— Откуда тебе это известно? — крикнула леди ле Фей. — Откуда? Я никому не рассказывала…

— Артуру, — пояснил Гвидион. — Ты рассказывала Артуру. Своему брату. В те времена, когда он еще был жив и вы еще были близки. Он успел поделиться со мной твоими видениями, — продолжил маг, наблюдая за тем, как резко побледнела Моргана. — Он знал, что ты не остановишься. Что будешь подталкивать людей из своих снов — Гриндевальда, Реддла, других — к кровавым войнам, лишь бы вернуть Авалон. Артур не хотел этого. Он был настоящим королем, Моргана. Не только Авалона, но и всей Британии. И его подданные в Большом мире были ему не менее дороги, чем те, кто остался на острове.

— Артур ничего не понимал, — прошептала леди ле Фей. — Он не видел… он не знал…

— Все он прекрасно понимал, — жестко сказал Гвидион. — Уж явно лучше, чем ты. Он знал, что Мордред — не агнец. Ты мать, Моргана, и тебе простительно не видеть в сыне зла, но Артур видел. Мордред жаждал власти. Не свободы от Мерлина — власти! И если бы Авалон вернулся, если бы Мордред очнулся, кровь полилась бы рекой. И ты бы помогала ему, потому что ты — мать. Ты видела множество веток будущего, и во всех возвращение Авалона вело к катастрофе. Вот только ты отказывалась это замечать, — Гвидион повысил голос, обращаясь к Моргане: — Потому что для тебя важно только одно! Твой сын!

— Это неправда! — вскричала Моргана. — Он бы не стал… он не…

Гвидион повернулся к Лиссе.

— Артур пытался саботировать возврат Авалона. Он не хотел, чтобы его сестра и племянник уничтожили тот мир, который он защищал. И, поверь, он успел многое, но не все. А Моргана… — маг немного помолчал, но затем продолжил: — Моргана не стала его убивать, но и спасать не стала. Когда Артур умирал, она могла вмешаться, могла помочь. Вот только не захотела.

— Ложь! — леди ле Фей упрямо тряхнула волосами. — Все ложь! Артур погиб в лабораториях, во время эксперимента! Я не могла его спасти! Я…

— Ты могла, — тихо сказал Гвидион. — Но выбрала не спасать. Чтобы он не мешал тебе больше. Потому что к тому моменту ты уже поняла, кто тебе противостоит и срывает твои планы.