Старые подруги принялись делиться новостями и с упоением перемывать косточки знакомым. Евгения Ивановна со смехом пересказала вчерашний инцидент в будуаре, правда сегодня вся история в ее устах звучала как забавный анекдот, а пустые обвинения горничной и угрозы каторгой были опущены за ненадобностью. «А не сама ли хозяйка в золу эту злополучную серьгу спрятала, чтобы подергать Глашу? — закрутилась в голове у Вари навязчивая мысль. — Очень уж ловко окно да любовника приплела. Может, не только я видела чужие амуры… Да нет, глупости, разве ж можно так-то людьми забавляться? Раскладывала небось свои стекляшки на стол, махнула рукой, а сама и не заметила, как серьга в камин залетела. Да так и было, никто ее добра не брал».

— Ох, чего только и не бывает, — закивала Амалия Потаповна. — Помнится, мой батюшка покойный в изрядном подпитии подарил любимую слоновой кости трубку какому-то извозчику, а потом мы две недели переворачивали дом вверх дном в поисках этой безделицы. И только когда дали объявление в газеты да к полицмейстеру сходили, тот извозчик сам ее нам и принес. Так батюшка на радостях ее тому обратно и подарил. Вот уж забавно было, — и гостья первая огласила комнату раскатистым мужицким смехом.

— А мы с Варварой вчера такую завлекательную книгу читали, просто не оторваться, — снова удивила Евгения Ивановна. — Такие повороты, образы. Сам месье Тома порекомендовал, ты же знаешь, Маля, он плохого не порекомендует, дочь его в восторге. Варя, что же ты сидишь, беги принеси вчерашний роман.

Чудеса, да и только. Варя поднялась и пошла в свою коморку за книгой. «То пойди верни, то принеси», — проворчала она, когда хозяйка не могла уж ее услышать.

Серенький томик лег на столик. Амалия Потаповна лениво перелистнула пару страниц.

— Без картинок, — огорченно проговорила она.

— Простовато, это да, — легко согласилась Евгения Ивановна, — но сюжетец, я вам скажу. Варвара, прочти нам, пока к обеду накрывают, — сунула она книгу Варе в руку.

Варя принялась старательно с выражением читать, снова проваливаясь в суровый мир старого замка с его романтичными обитателями. Краем глаза она видела, что вначале Амалия скучала, пряча зевоту, но потом подобралась, увлеклась и уж слушала, не скрывая интереса. Минуты текли, одна за другой.

В дверях появилась Глаша, жестами показывая, что обед подан. Евгения Ивановна медленно поднялась, Варя прекратила чтение.

— Обед стынет, пожалуйте к столу, — позвала хозяйка.

— Ах, какая чудесная книга, — всплеснула руками гостья, — прямо жаль отрываться. Женечка, отдайте, голубушка, мне эту прекрасную книгу.

— Конечно, дорогая Маля, забирай, — вырвав из рук Вари серый томик, вручила Евгения Ивановна книгу подруге.

— Сколько я вам должна? — полезла Амалия Потаповна в кожаный кошелечек.

— Ну, что ты, Маля, как можно, — кинулась останавливать ее Евгения Ивановна. — Забирай даром. Сущие мелочи.

Варя беспокойно переводила глаза с одной подруги на другую, для нее потраченная в магазине сумма была далеко не мелочью.

— И все же, я не могу так. Назовите, Евгения Ивановна, цену, иначе я обижусь, — комично поджала губы гостья.

— Три рубля, — небрежно уронила хозяйка.

— Нет, там гораздо… — попыталась исправить ошибку хозяйки Варя и осеклась под грозным взглядом.

— Мы же ее уже читали, страницы мяли, стало быть, цена не может быть прежней. Три рубля и не больше, — отвернулась от глупой компаньонки хозяйка.

«Да это же сущий грабеж! Книга дорогая, но не настолько же. Как не совестно на подруге наживаться?» — Варя едва сдержалась, чтобы не выкрикнуть это вслух.

Амалия Потаповна послушно полезла в кошелек, отсчитав нужную сумму. Серая книжка перекочевала в объемную сумку. Евгения Ивановна, услужливо отступая, пропустила подругу в проем, отделявший гостиную от столовой, снова недовольно зыркнула на Варю и елейным голосом отдельно позвала чужую компаньонку:

— Ирочка, ну, что же вы сидите, пойдемте обедать.

Ирочка тихо поднялась и последовала за любезной хозяйкой дома. Варя растерянно стояла, не зная, что ей делать — идти со всеми или остаться, так как не получила такого же приглашения.

— Барыня обедать зовут, — все же прилетела за ней Глаша.

Обед проходил в нескончаемых похвалах утонченному вкусу Евгении Ивановны и новых порциях сплетен. Амалия Потаповна с удовольствием уплетала пожарские котлетки, поджаренные умелой рукой тетки Дуняшки. Ирочка клевала как птичка, соблюдая все приличествующие случаю правила этикета, Варе тоже кусок в гордо не лез. Нужно ли набраться смелости и вытребовать свои деньги за перепроданную книгу или смириться с потерей и остаться в накладе и не злить лишний раз хозяйку? «Отчего я не послушала деда, когда же я стану умнее?»

Отчаянный визг разорвал умиротворяющее спокойствие столовой. Ирочка резво отпрянула от стола, опрокидывая стул и роняя на пол фарфоровую тарелочку и вилку.

— Голубушка, что стряслось? — изумленно уставились на нее пожилые дамы.

Ирочка только и смогла указать на стол зажатым в кулаке столовым ножом.

— Силы небесные! — всплеснула руками Амалия, тоже вскакивая.

Варя проследила за жестом бледной что полотно компаньонки. В хрустальной вазе с яблоками, на зеленом бочке антоновки сидела такая же зеленая ящерка и немигающим оком внимательно разглядывала тыкавшую в нее руку.

— Глафира! Захар! — гневно выкрикнула Евгения Ивановна, от греха подальше отодвигаясь от стола.

Глаша шустро влетела в комнату.

— Как это здесь оказалось? Вы что же, яблоки не мыли? — едва сдерживая гнев, проговорила хозяйка, она, безусловно, включила бы и свой коронный визг, если бы не гости.

— Мыли, — опавшим голосом проговорила Глаша. — Мамочки! — рассмотрела она малую рептилию, шарахаясь к стене.

— Убери ее, — топнула ногой Евгения Ивановна.

Но Глаша, словно не слыша, продолжала стоять, лишь часто моргая пушистыми ресницами.

— Захар! — позвала хозяйка.

— Он за углем поехал, — пролепетала горничная.

— Ну, это ни в какие ворота не лезет!

Евгения Ивановна гневно кинула салфетку на стол, отчего ящерица вздрогнула и шустро скатилась с яблока на скатерть. Под визги барышень незваная гостья пробежалась по скатерти и затихла в тени кофейника.

— Зови Евдокию! — гаркнула хозяйка.

Глаша метнулась в поварню. Тетка Дуняшка явилась с достижением цивилизации — каучуковой мухобойкой. Засучив рукава, кухарка подплыла к столу и наморщила лоб, пытаясь разглядеть лазутчицу. Ирочка снова ткнула ножом, указывая на кофейник… но там уж никого не было.

— Куда она подевалась? — начали все тревожно озираться.

Варя с теткой Дуняшкой принялись осторожно отодвигать тарелки, все бестолку. Осмотр пола и мебели тоже ничего не дал, ящерица как внезапно появилась, так и пропала.

— Это что же, эта тварь теперь бегает где-то по комнатам? Уволю. Всех уволю! — дала волю гневу хозяйка. — Яблоки не мыли, на стол с мерзкой ящерицей подали, меня пред гостями опозорили!

Гроза опять надвигалась на домочадцев особняка с колоннами, и Варя снова решилась на подлог. А что, этой напудренной барыне можно людям голову морочить, а другим нельзя?

— Ой, вон она! — указала Варя на отверстие воздуховода под самым потолком.

— Где?

— Вон там, только сейчас хвост торчал. Наверное, она туда с улицы к теплу заползла. Я такую же видела нынче у вокзала.

— Немедленно заткните эту дырку, немедленно! — рыкнула хозяйка. — И приберитесь. Кофий снова заварите и принесите в гостиную.

— Ах, какие эмоции! Как это было забавно! — очнулась Амалия Потаповна. — Женечка, это было восхитительно. У тебя всегда так весело.

— С такой-то дворней только и остается, что хохотать не останавливаясь, — раздраженно бросила Евгения Ивановна, под руку с подругой выходя из столовой.

Бросив на Варю быстрый взгляд, за ними посеменила и Ирочка.

— Душа моя, вы не слишком испугались? — послышался потеплевший голос хозяйки.

— Vanitas vanitatum et omnia vanitas[1], — смиренно ответила чужая компаньонка.