Варя и рада была бы обустраиваться, но ощущение нового дома не приходило. Все казалось временным и чужим. Нужно бы написать письмо деду и тетке, сообщить о важных переменах, да решимости не хватало. Во-первых, передают ли такие новости письмами, не лучше ли все рассказать, стоя рядом и глаза в глаза? Во-вторых, какой адрес нанести на конверт: собственный или особняк Потехиной? По адресу можно легко отследить, где сейчас живут старики. Иванцов обещал разобраться с обидчиками, но всех ли врагов вокруг себя он смог вычислить, ведь предатели входили в его ближний круг. Так хочется с кем-то посоветоваться, а не с кем.

Левонтия ей не хватало до удушливой тоски. С Иванцовым состоялся тяжелый разговор, оставивший больше вопросов, чем ответов.

— Послушай, Варюша, ты молода и жизни не знаешь. Да, Потехин тебе помог, ты, я вижу, в него влюблена, и не спорь, все видно. И это понятно, столько вместе вынесли. Но если разобраться, что из себя представляет этот Потехин? Вот беспристрастным взглядом окинь его. Допустим лежат в земле камешки, нашел их некий геолог, по приметам, по науке, упорством. Молодец? Конечно молодец, но, — Иванцов сделал эффектную паузу, — а но, Варюша, заключается в том, что этого мало. Нужно нанять людей, обеспечить их кровом и пропитанием, закупить машины да механизмы всякие, найти лошадей, подводы, да мало ли еще чего, даже лекаря нанять для рабочих, и то проблема. И это все денег немалых стоит. Так ведь? То-то же. И как разделить доход? Я ему говорю: «Тебе тридцать процентов, а мне семьдесят». Цена у всех такая, поспрошай Филипповских или Рябковых людишек. Мои затраты, моя и доля больше, а он уперся: «Мне, — говорит, — шестьдесят, а тебе сорок». Ну, не грабеж ли? Я не жаден, но тут дело принципа. С чего я должен этому молокососу уступать? А он в драку на моих людей кинулся, а на краю все было, у реки, ну и он сорвался. Течение быстрое. Тело искали, не нашли. Так получилось, в драку-то сам полез, первым, мои лишь отбивались.

— Яшка Куцый отбивался? — холодно произнесла Варя.

— Да я уж и не помню кто, — раздраженно бросил Иванцов. — Так мне доложили, и я своим поверил. Я им его не то, что убивать, даже бока наломать не приказывал, побожиться могу. Вот ты бы как на моем месте поступила?

— Отдайте ему прииск, — твердо произнесла Варя, понимая, что вызовет гнев этого большого человека.

— Пусть забирает, — неожиданно легко согласился Иванцов. — Я благодарным быть умею. Ванька, дарственную неси!

На стол легла бумага на прииск «Александрийский» с печатями и подписями, Варя рассмотрела закорючки инициалов и надпись: «нотариус В. К. Чернов».

— Видишь, еще вчера все сделал, — мягко улыбнулся отец, заискивающе глядя дочери в глаза. — Пусть забирает, только что он с ним будет делать без моих денег, я ведь добро свое заберу, это мое, кровное, а платить он людям за работу чем будет, обещаниями?

Варя ничего в этом не понимала, может, в словах отца и была доля правды, у каждого правда, как известно, своя, но Левонтий имеет право на прииск — свое выстраданное детище, он заслужил, семья Иванцовых — его должники.

— И про арест узнал, как ты просила, — меж тем продолжал Иванцов. — Дело белыми нитками шито, на одном упрямстве приезжего следователя держится. Серьга — это тебе не нож со следами крови. Свидетелей нет, как Потехин тетку убивал, долгов больше, чем имущества, в этом мне следователь сам признался, значит и мотива нет. Хороший защитник легко дело развалит. Все оплачу, не тревожься.

— Но господин Потехин сознался в убийстве, — огорченно проговорила Варя.

— Под давлением. Сегодня признался, завтра передумал, — отмахнулся отец.

— Надо допросить этого Куцего Яшу, я уверена, что это он убил Евгению Ивановну, а, может, и Глашу, горничную, она тоже пропала. Теперь мне кажется, что я его видела у дома Потехиных, очень фигурой похож.

— Куцый сбежал, шельмец, но я найду его, дай срок, никуда от меня не денется. Так что все, Варюша, складывается хорошо.

— А можно мне повидать господина Потехина? — видя благодушие отца, решилась попросить Варя.

— Послушай, Варюша, — понизил Иванцов голос, озираясь на дверь. — У вас там, часом, с ним дорогой ничего не было? Ты признайся, я пойму, гневаться не стану.

— Нет, что ты, — залилась Варя краской, — Левонтий Александрович очень порядочный человек.

— Это хорошо, — лицом просветлел отец. — Пойми, я здесь человек уважаемый, меня все знают. Я не могу допустить, чтобы моя дочь ходила на свидание к холостому постороннему мужчине в тюрьму. Вот если бы он сделал тебе предложение, и вы были бы официально обручены, тогда другое дело. Он делал тебе предложение? — Иванцов хитро прищурил глаза.

— Нет.

— Вот видишь. Его все равно через неделю этапируют обратно к месту преступления. Такова процедура, против закона не попрешь, и ничего не поделать.

— Он уедет? — перехватило дыхание.

— Как уедет, так и приедет. Вот дарственная, пусть у тебя побудет, как явится, мы ему и отдадим.

И Иванцов ушел, оставляя Варю с разбитым сердцем и тяжелыми мыслями. Не врет ли он? Будет ли для обвиняемого обещанный защитник? Так ли все радужно и легко, как сейчас рисовал отец? «Отец», постепенно Варя начала привыкать к этому слову, но все же душевного родства пока не возникло, невидимая стена разделяла их, и стене этой имя «Левонтий». Отцу было на него наплевать, а Варе хотелось, чтобы у господина Потехина все было хорошо, пусть и вдали от нее. «Нужно встретиться с Коробейниковым. Почему следователь не приходит меня допрашивать, не вызывает в участок? Я написала все, что со мной было, указала, где найти труп Синицына, если он там еще лежит. Отец сказал, что все отдал в полицию, почему же они не вызовут меня допросить лично? Если увезут Леву, уедет и Коробейников, все ниточки оборвутся. Как организовать встречу? А если отпроситься пройтись по местным лавкам? Погулять ведь можно, я же не в тюрьме. Теперь меня и убивать ни к чему… Или все же могут, из мести, что раскрыла их заговор?». Рассуждения неизменно заводили в тупик.

Варя убрала дарственную в саквояж и села у стола. Перед ней лежал ее лазурит, прошедший карманы воришек, ларец Иванцова, бокал с вином и снова вернувшийся к хозяйке. «Надо спросить, откуда у отца этот камень, неужели он велел обыскать эту Зину-Ирину, перед тем как ее вышвырнули? Вряд ли это Яша отдал хозяину свою скромную добычу. Если бы Зину не прогнали, а сдали в полицию, было бы намного проще оправдать Левонтия. А теперь она скрылась, возможно успела уехать на ближайшем поезде. Ищи ветра в поле».

Кофе давно остыл, к булочкам Варя так и не притронулась. «Надо бы отнести все это в поварню». Можно позвонить в серебряный колокольчик и вызвать прислугу, но Варе было как-то неловко, она взяла поднос и вышла за дверь, однако не успела сделать и пары шагов, как сразу с двух сторон подлетели горничные и с извинениями перехватили ношу. Пришлось вернуться в комнату.

«Ах, если бы можно было вместо этих двух „унылых теней“ выписать к себе веселую Глашу и хлопотунью Галю. Как было бы здорово, мы бы болтали, разговаривали о чем в голову взбредет, я бы читала им книги». Воспоминания о Глаше заставили сердце сжаться. А если и правда ее кавалером был Яшка? Варя решилась бросить эту версию отцу, но, если подумать, полной уверенности у нее не было. «Пусть я ошиблась, пусть она будет жива, здорова и счастлива со своим любимым».

Полумрак окутал комнату, но включать массивную люстру не хотелось, Варя зажгла керосиновую лампу и села за стол, мимодумно водя пальцем по геометрическому узору столешницы. «Завтра надо спросить про библиотеку или книжную лавку, а то можно от скуки засохнуть». В круг света неспешно вползла зеленая ящерка и замерла, ловя кожей тепло.

— Моя ты красавица, — проворковала Варя, осторожно поглаживая тонкий хвостик, — пришла меня поддержать? Когда рядом был Лева, ты не появлялась. Была за меня спокойна? А теперь? Мне нужно быть осторожной, да? Я это и сама чую. И Менкель, и Яша, и Зиночка, они все скрылись, никого не наказали за убийство Константина. Бродят где-то, затаив зло, может, совсем рядом.