— Скажите, а вам знаком Левонтий Потехин? — осторожно проговорила Варя.

— Левка? Давно не видел? Кажется, он куда-то за Камень подался. А вы откуда его знаете?

Они медленно пошли по двору.

— Это племянник убитой Евгении Ивановны.

— Ах да, запамятовал, мы же его ищем. Забыл представиться — Дмитрий, а вы?

— Варя… Варвара Тихоновна Иванцова.

— Очень приятно. Варенька, а вы любите конфеты? Тут такая кондитерская за углом.

— Варя! Варя! — из чайной напротив вылетела тетушка. — Что ж так долго? Я уже не знала, что и думать. Как не стыдно дергать с похорон приличных людей, — выговорила она Коробейникову.

— Приношу искренние извинения, произошла досадная ошибка, — при свете уличного фонаря Варя заметила, как покраснели его гладко выбритые щеки. — Позвольте препроводить вас, так сказать, в знак искреннего раскаянья.

Тетушка раскрыла от изумления рот, переводя взгляд с племянницы на ухажера.

— Я думаю, Дмитрий Капитонович, мы и сами дойдем, — взяла Варя тетушку под руку. — Доброй ночи.

— Да мне не трудно…

— Может, пусть проводит…

Но Варя уже тащила тетку Евлалию прочь и от свалившегося на голову кавалера, и от мрачного полицейского участка.

— Приятный молодой человек. Пусть бы проводил, уже и вправду темно, — ворчала тетка, оглядываясь.

— Скажи, у деда же был старый тулуп, его моль не съела? — погружаясь в свои мысли, пробормотала Варя.

— Такое количество нафталина на него извела, надеюсь, что нет. Варя, зачем тебе тулуп? Что вообще происходит?

Но племянница уже не слушала, прокручивая в голове прошедший странный день.

Вот и привокзальная площадь, бурлящая суетой в любое время дня и ночи. Пассажиры выходили и входили в здание вокзала, хлопая створами дверей, десятки повозок и саней подъезжали, высаживая публику с чемоданами да саквояжами, и уезжали, подхватив новых клиентов. Здесь же уличные разносчики на все лады расхваливали залежалый товар, пытаясь распродать последнее. Можно было по краю обойти всю эту кутерьму и срезать дорогу дворами, но Варя потянула тетушку прямо к вокзалу.

— Мне нужно найти одного человека, — промямлила она на возмущение тетки. — Он мне очень сегодня помог.

— Да что случилось? Тебя в чем-то обвиняли?

— Все хорошо, но нужно кое-кого найти. Тетушка, постойте здесь, я сейчас.

И не дожидаясь ответа, Варя побежала по ступеням. В зале ожидания пахло табаком и кислыми щами, к потолку поднималось бормотание сотен голосов. Подобрав полы юбки, Варя начала протискиваться меж рядами, рассматривая пассажиров. «Куда он девался?» Она прошла от одной стены до другой, но так и не встретила знакомую шинельку.

— Скажите, вы не видели здесь молодого человека в серой студенческой форме… такого нечесаного? — после некоторого колебания обратилась Варя к буфетчику.

— Левку-наперсточника, что ли? А вам зачем, стянул чего шельмец?

— Н-нет… Просто есть хороший тулуп… холодает.

— Не, он сегодня здесь не появлялся.

«Ну, значит, не судьба отблагодарить», — Варя побрела обратно меж рядов с пассажирами.

Неожиданно сзади послышалась возня, грохот и отборная ругань.

— Да что ж вы неугомонная-то такая, — бесцеремонно взяли зазевавшуюся барышню под руку. — Чего вам дома не сидится?

Варя оглянулась — на полу, потирая ушибленную скулу, валялся мелкий тип в неприметной ватной телогрейке. Рассмотреть странного субъекта не получилось, потому что Потехин, собственной персоной, расталкивая зевак, потянул ее к выходу.

— Вы хоть понимаете, что у вас чуть сумку не срезали? Это ж надо такой раззявой быть, — тоном воспитательницы пансиона пробубнил он Варе на ухо. — Внимательней в таких местах надо быть.

— Я вас искала, — опавшим голосом проговорила она, запоздало хватаясь за кожаный бок сумки.

— А зачем меня искать? — резко остановился он, прожигая карим взглядом.

— Не хотите сегодня у нас отужинать? Ну, и переночевать… — запуталась Варя в словах. — Родные не будут против… наверное.

— Послушайте, как вас там? — Потехин, призывая память, щелкнул пальцами.

— Варвара Тихоновна, — подсказала Варя.

— Вот-вот. Варвара Тихоновна, если у вас на меня матримониальные планы, то хочу вас разочаровать, я человек вольный, к семейной жизни не приспособленный и окольцовывать себя не позволю. Оттого в женихи вам совершенно не гожусь.

— Что? — Варя резко выдернула свою руку из треугольника его локтя.

— Мне очень жаль, — с наигранным огорчением отвесил он ей очередной за этот долгий день поклон.

— Шут вы гороховый, а не жених, — фыркнула Варя, вздергивая носик. — Я вам всего лишь дедов тулуп старый хотела отдать, замерзнете в своей шинельке. Но не хотите, как хотите, я не навязываюсь, — и она, толкнув дверь, вылетела на морозную улицу.

— Нет, ну от тулупа-то я не откажусь, — засеменил за ней Потехин. — Что вы такая обидчивая? Уж и пошутить нельзя.

Они стали спускаться по отполированным сотней ног ступеням.

— Немедленно отойдите от моей племянницы, я сейчас городового позову, — ринулась в их сторону тетушка. — Варвара, он пристает к тебе? Только попробуй ее тронуть, глаза выцарапаю! — замахнулась она на подозрительного типа.

— Как там вы говорили — родные против не будут? — ехидно напомнил Потехин.

— Я сейчас все улажу, — Варя поспешила встать между готовой вцепиться в немытые лохмы теткой и ее возможной жертвой. — Тетенька, разрешите представить, это племянник покойной Евгении Ивановны. Он сейчас попал в затруднительное положение, можно, он у нас переночует?

— Еще чего! — сразу же встала в позу Евлалия. — Может, он, как племянник, и жалованье тебе за месяц наконец выплатит, — брезгливым взглядом обвела она Потехина. — Ни за что, потом вшей да клопов всю зиму выводить будем, — шепнула она племяннице, но так, чтобы и странный студент тоже услышал.

— Позвольте ему у нас хотя бы отужинать, — молитвенно сложила Варя ладошки, — он мне сегодня большую услугу оказал, от тюрьмы спас.

— От тюрьмы? — побледнела Евлалия.

Варя лишь кивнула.

— Ну, пойдемте. Чего здесь на ветру стоять, — милостиво разрешила тетушка и гордо зашагала впереди, — но дома мне все расскажешь.

Легко сказать — расскажешь, коли и сама племянница ничего не поняла, кроме того, что этот скользкий тип явно обладает гипнозом, а Коробейниковых то ли два, то ли в добряке следователе время от времени просыпается нечто, цепкое и жесткое, что камень. От одного воспоминания пробирала дрожь.

Тетка пароходом плыла вперед, раздвигая грудью ветер, молодежь следовала за ней. Вообще, как же замечательно, что зимой так рано темнеет, а в их районе нет электрических фонарей. Варя впервые по достоинству оценила такое удачное стечение обстоятельств, потому что, если честно, совсем не хотелось, чтобы кто-то из знакомых увидел ее сейчас в компании мятого и дурно пахнувшего Потехина. Надо и Степаниде сказать, чтобы поменьше в лавках да у колонки болтала. Помощь — это одно, а вот подмоченная репутация — совсем другое. Это тебе не с безупречным следователем до кондитерской дойти.

«А если он все же убийца? С чего я решила, что он не виновен? — пришла запоздалая мысль. — Не совершаю ли я ошибку, приводя в дом совершенно неизвестного мне человека? Да как теперь отказать, сама напросилась?»

— А вот про личную жизнь, — тихо бросила она в воздух, чтобы тетушка не слышала. — Можно задать не вполне приличный вопрос?

— Неприличный? — подался к ней Потехин. — Я уж и не знаю, Варвара Тихоновна, чего от вас ждать, — с ехидцей пропел он, щуря глаза, — на вид такая скромная барышня.

— Вы ночью на двор Евгении Ивановны лазили, чтобы с Глашей повидаться, да?

— А кто такая Глаша? — сделал он вид, что не понял ее вопроса.

— Горничная.

— Не имею привычки интересоваться горничными.

— А что же вы делали на дворе тетки ночью?

— Кирку свою старую искал, но, сукин сын Захар ее пропил.

— А зачем вам кирка? — не очень-то поверила ему Варя.