— Я пойду с Варварой и пригляжу за ней, — вызвалась засидевшаяся дома тетка Евлалия.

Дед лишь фыркнул, углубляясь в чтение толстого журнала.

Наскоро выпив по чашечке чая, Варя с тетушкой оделись и вышли на улицу. Морозный воздух дохнул в лицо. Снега за ночь заметно прибавилось. Пробираясь по дурно прочищенному тротуару, тетушка и племянница вышли к набережной, и тут дорогу им преградил усатый полицейский в серой шинели.

— Варвара Тихоновна Иванцова? — вопросительно уставился он на Варю.

— Да, — тихо отозвалась она, переглянувшись с тетушкой.

— Велено препроводить вас в отделение для допроса, — указал он рукой в сторону моста.

— Но я на похороны иду, — пролепетала Варя, чувствуя, как от волнения учащается сердцебиение.

— Какого такого допроса⁈ — возмутилась тетушка Евлалия. — Они там все с ума посходили? Варвара уж все, что знала, сказала, — тетка, храбро выступив вперед, загородила широкой спиной племянницу.

— Мне велено доставить, а там уж пусть сами разбираются, — показал усатый дядька, что не собирается вступать в бессмысленный спор.

— Ну, я пойду, пожалуй, — обошла Варя тетку бочком. — Может, там что-то уточнить нужно. Вы идите, я догоню… позже.

— Ну, уж нет, я с тобой, — вцепилась в ее руку Евлалия.

— Вас все равно внутрь не впустят, — предупредил полицейский.

— То, голубчик, не ваша забота. Надобно срочно защитника искать, — прошептала тетка племяннице.

— Да ничего ж еще не случилось, — как можно бодрее отозвалась Варя. — Вы, тетенька, ступайте, я на все вопросы отвечу и вас догоню.

Но тетка продолжала семенить рядом.

Красивую, сверкавшую лаком машину следователя Коробейникова на изрезанном следами полозьев дворе городского полицейского участка Варя заметила сразу. Черная самодвижущаяся коляска затесалась меж ощетинившихся оглоблями саней и мирно жующих из торб овес лошадок. А вот интересно, откуда у провинциального следователя такая дорогущая игрушка? Не иначе за то, что вместо солидных господ таскает на допросы безработных компаньонок. Ой, не думать сейчас об этом.

— Тетушка, ступайте домой, застудитесь, — умоляюще сложила Варя руки, в сотый раз пытаясь выпроводить свою защитницу.

— Иди, Варвара, с Богом, — перекрестила ее тетка, — я вон там, в чайной, тебя подожду. Коли скоро не воротишься, на штурм пойду, — грозно посмотрела она на полицейского.

Варя смиренно побрела в указанном направлении, вошла в тяжелые, обитые железом двери, прошла в узкий коридор и присела на жесткой лавке, пока о доставленной в участок девице Иванцовой пошли докладывать начальству.

— Зови, — услышала она баритон Коробейникова.

«Нужно как-то поуверенней себя вести. Какое право они имели дергать меня с похорон? Ничего святого», — попыталась накрутить себя Варя, решительно влетая в кабинет, но вид железных прутьев на окнах сразу охладил ее пыл.

Коробейников сидел в квадратной беленой комнате за казенным кособоким столом, расслабленно откинувшись на спинку тертого кресла. Сегодня на тонкой переносице следователя красовалось пенсне в медной оправе, делая лицо еще равнодушней и отстраненней.

— Присаживайтесь э-э… — Коробейников заглянул в папку с бумагами, — Варвара Тихоновна.

Варя присела на край предложенного ей табурета. Установилась тревожная тишина. Следователь углубился в чтение желтоватых листов, словно забыв про посетительницу, Варя тоже молчала, стараясь не показывать раздражения. Ведь именно раздражения этот, пахнувший дорогим одеколоном тип, от нее и пытался добиться. Минута тянулась за минутой. От чугунной батареи в комнате было неприятно душно и хотелось спать.

— Вы обещали принести мне рекомендацию покойной Потехиной, — неожиданно бросил Коробейников, с резким хлопком закрывая папку.

Варя невольно вздрогнула.

— У меня нет с собой рекомендации, я ведь шла на похороны, — проговорила она, пряча легкую дрожь в пальцах под заячьей муфточкой.

— Не беда, — растянул кривую улыбку следователь. — У меня есть черновик рекомендации, — и он как фокусник извлек из-под папки мятый лист, разгладил края и прочел самый неприятный для Вари фрагмент: — «Барышня кокетлива, излишне романтична, склонна прихорашиваться, увлечена непристойной амурной литературой». Это, по-вашему, хорошая рекомендация?

Варя еще острее почувствовала, что в паркой прокуренной комнате явно не хватает свежего воздуха.

— Ну, начало же вполне хорошее, — только и смогла она выдавить из себя.

— Не кажется ли вам, Варвара Тихоновна, что смерть Потехиной вам определенно на руку? — серые камни глаз сверкнули через стекло пенсне на допрашиваемую.

— Вы меня в чем-то обвиняете? — с большим трудом справилась со сдавливающим горло волнением Варя.

— Лишь сообщаю факты. Кто ваш отец?

— Это какое имеет отношение к делу? — бледность щек сменилась выжигающим кожу румянцем.

— Прямое.

— Мой отец — Павел Петрович Иваницкий.

— Стесняюсь спросить, а почему тогда вы не Павловна? Ежели вас дед удочерил, отчего не дал свое отчество?

— Это была воля матушки. Мой отец погиб… они не успели обвенчаться.

— Да ну?

Коробейников снял пенсне, видно оно необходимо было ему лишь для солидности, нежели для исправления зрения.

— Кто дал вам право копаться в прошлом моей семьи? — гневно сверкнула Варя очами. — Это не ваше дело.

— Ошибаетесь. Это как раз в сложившихся обстоятельствах очень даже мое дело. Вам, Варвара Тихоновна, с большим трудом удалось найти приличное место, несмотря на свое, так сказать, происхождение, — продолжил Коробейников «доставать козыри из рукава». — Жизнь стала налаживаться, и тут мерзкая старушенция просто из прихоти вот этой бумажкой закрыла перед вами двери всех губернских состоятельных домов. Это ли не повод для мести?

— Что за бред⁈ Вы утверждаете, что я зарезала ее из-за дурной рекомендации? — повысила Варя голос.

— В моей работе ничего нельзя исключать.

— Я была дома в ночь убийства.

— Кто это может подтвердить? Ваши родные? Ну, это, как вы понимаете, ненадежные свидетели. К тому же вы могли использовать подельников.

— Это кого же?

Какие еще злодейства этот напыщенный гусак на нее навешает? Варя с тоской посмотрела на заглядывавший в окно меж решетками тусклый зимний свет.

— Да вы не расстраивайтесь, Варвара Тихоновна, у меня нет цели — взыскать с вас чужую вину, я всего лишь хочу докопаться до истины, — мягко проговорил Коробейников, но Варя уже знала, что мягкость эта обманчива, и сейчас в нее полетит очередной «козырь», и он полетел: — Вы и лакей Захар Попов утверждали, что в ларце фальшивые украшения, и ваша бывшая хозяйка настоящие сдала в банк. Это так?

— Да, это так.

— Но ни в один из губернских банков убитая драгоценности на хранение не сдавала. Как вы можете это объяснить?

— Никак, — зло выдохнула Варя, — я не знаю, куда она дела настоящие украшения. В спальне у нее были фальшивки.

— Куда вы дели настоящие камни? — как бы невзначай бросил Коробейников. — Не за воровство ли вас выгнали? Кажется, соседи слышали какой-то шум и крики Потехиной: «Воровка». Она вам это кричала?

— Нет. Она искала серьгу, думала, что ее украла горничная, но серьга нашлась.

— Серьга тоже фальшивая была? — оживился следователь.

— Н-нет, — Варя поняла, что ее умело завели в ловушку, — серьга была настоящая — серебро и александрит, — с сожалением добавила она.

— Вам не кажется, что вы сами себе противоречите?

— Серьги были настоящими, но недорогими. Александрит же не бриллиант, — пригодилось авторитетное мнение Захара.

— А бриллианты где?

— Я никаких камней не брала и никого не убивала! — Варя почувствовала, что непростительно теряет над собой контроль. — Это все, что я могу сказать, — рыкнула она, решив больше не отвечать на мерзкие вопросы.

— Пойдемте, Варвара Тихоновна, я вас кое с кем познакомлю, — поднялся с тертого кресла Коробейников. — Весьма любопытный субъект, я вам хочу сказать, весьма.