Мара всхлипнула, прикрыла лицо руками, плечи её затряслись от рыданий. Фания встала, подошла к девушке, обняла её за плечи и увела к дальнему углу зала, где тихо что-то говорила ей, успокаивая.

Я перевела взгляд на оставшихся — Пирта с его суровым одобрением, Сару с её широко распахнутыми глазами, остальных слуг, которые переглядывались, явно потрясённые увиденным.

— Больше никаких предателей в этом доме, — прошептала негромко. — Больше никто не будет использовать вас, обманывать и манипулировать. Мы команда. И мы должны доверять друг другу перед теми препятствиями, что ждут эти земли с приходом суровой зимы. Перед изменениями, к которым мы приступаем. Если вы останетесь в моём доме — вы принимаете это. И принимаете последствия нарушения этого. Со следующим, кто предаст меня — я не поступлю так мягко.

Повисла пауза, затем Пирт медленно кивнул:

— Вы правильно поступили, госпожа. Давно пора было выгнать эту змею.

Я кивнула в ответ, потом вздохнула, потёрла виски:

— Пирт, у меня к тебе ещё одна просьба.

Он выпрямился:

— Слушаю, госпожа.

Я помедлила, взвешивая формулировку, затем произнесла:

— Сходи к генералу Кайласу. Передай: баронесса Верлис просит встречи по важному делу.

Все уставились на меня, словно я сказала нечто безумное, но после того скандала с Эмилией никто не посмел возразить. Пирт молчал мгновение, затем кивнул:

— Если считаете необходимым… схожу прямо сейчас.

— Благодарю. Я ценю твою преданность.

Он склонил голову и вышел тяжёлым шагом. Дверь закрылась. Я откинулась на спинку стула, чувствуя накатывающую усталость. Столько всего за один час. За один день. За все эти дни.

И теперь я ждала… Кайласа.

Кайлас

Перо царапало по бумаге, выводя последние строки отчета.

Привычное дело — каждые несколько дней я отправлял брату Эрику подробное донесение о состоянии границы. Сегодняшнее было особенно скучным: никаких признаков беглого князя, мародеры затаились после того, как мы разгромили их засаду на обоз три дня назад, патрули докладывают о спокойствии на всех участках. Даже сезонная нечисть вела себя на удивление тихо — словно само Темногорье решило дать нам передышку перед зимой.

Я поставил точку, откинулся на спинку походного стула и потер переносицу. Полевая палатка, служившая мне и кабинетом, и жилищем, привычно осточертела. За брезентовыми стенами слышались голоса воинов, меняющихся на ночное дежурство, звон металла о металл, изредка — смех. Обычный вечер в лагере.

Все под контролем. Все идет по плану.

Так почему же, мрак, я не могу сосредоточиться?

Мысли снова и снова возвращались к ней. К баронессе Микэль Верлис. К этой странной, непредсказуемой женщине с глазами, в которых читалось слишком много — и слишком мало одновременно. Я поймал себя на том, что уже в третий раз за вечер вспоминаю, как она смотрела на меня вчера вечером.

Как смотрела на всех нас, так… непривычно на этих чужих землях. Спокойно, без страха. Словно видела не отряд драконорожденных — существ, которых большинство людей боится и избегает — а просто… воинов, выполняющих свой долг.

Драконья кровь беспокойно клокотала где-то в груди, под ребрами, разливаясь жаром по венам. Это началось несколько дней назад и с каждым днем становилось все настойчивее. Неодолимое, почти болезненное стремление защищать ее. Оберегать. Находиться рядом. Словно инстинкт, вшитый в саму суть моей природы, решил, что эта женщина — моя ответственность.

Но она не моя. Она вообще никак не связана со мной. Чужая вдова. Чужое поместье. Чужая жизнь, в которую я влез только потому, что мой лагерь стоит на ее землях, и технически я обязан был представиться хозяйке территории.

Так почему же, мраколес возьми, я не могу перестать о ней думать?

Я сжал кулаки. Зарррак в сознании рычал, требуя действий — но каких? Что я должен делать с этим… с этим? У меня нет права на нее. Нет причин быть рядом. Она меня даже толком не знает. А я знаю о ней и того меньше.

И все равно… все равно каждый раз, когда я вижу ее, что-то внутри откликается. И то, что шептало мне подсознание, было слишком безумным и… слишком очевидным уже.

— Генерал? — голос младшего воина, дежурившего у входа в палатку, вырвал меня из размышлений. — К вам посетитель.

Я разжал кулаки, заставил себя выдохнуть, прогоняя ненужное напряжение.

— Пусть войдёт, — отозвался я, откладывая перо и переворачивая отчет текстом вниз.

Полог откинулся, в палатку вошел мужчина средних лет. Я узнал его сразу: Пирт, один из слуг баронессы. Кажется, он занимался ремонтными работами в усадьбе. Встречал его пару раз, в основном — когда объезжал границу поместья.

— Генерал Кайлас, — Пирт поклонился с должным уважением. В отличие от своей леди, что словно с небес свалилась и вела себя со мной, как с… с надоедливым соседом, этот человек точно знал, с кем имеет дело. — Прошу прощения за беспокойство в такой час. Я пришел по поручению баронессы Микэль Верлис.

Что-то внутри меня мгновенно напряглось. Кровь всколыхнулась, будто почуяв.

— Слушаю, — я поднялся из-за стола, выпрямляясь во весь рост. Пирт был высоким мужчиной, но разница между нами все же была заметна. Он не дрогнул, но я заметил, как его взгляд на долю секунды задержался на моих глазах — с вертикальными зрачками. Непривычное зрелище для обычного человека.

— Баронесса созвала собрание по важным вопросам, — сказал Пирт ровно. — И… — он помедлил, словно подбирая слова, — она хочет видеть вас на этом собрании, генерал. Просит вас прийти в усадьбу, если это возможно.

Я нахмурился. Собрание? Зачем этой невыносимой женщине созывать собрание? И, главное, зачем ей я на этом собрании?

— Она сказала, по какому поводу? — спросил я, скрещивая руки на груди.

— По вопросам… организации жизни детей из сгоревшего приюта и безопасности поместья, — ответил Пирт. — Более конкретно баронесса не говорила. Но просила передать, что вопрос важный.

Дети из приюта. Те шестнадцать оборванцев, которых она приютила после пожара. Я помнил их — грязных, напуганных, с пустыми глазами. Помнил, как она летела в огонь, желая защитить их, словно мать-драконица, прикрывающая крыльями свое потомство. Даже тогда, в истерике и явно не понимающая, во что ввязалась, она не отступила от безумства, и только чудо сохранило ей жизнь. Промедли я хоть на секунду…

Любопытство кольнуло иглой. И вместе с ним — то самое желание видеть ее снова. Слышать ее голос. Находиться рядом, хотя бы просто… быть.

— Хорошо, — сказал я, не давая себе времени на раздумья. — Передайте баронессе, что я приду.

Пирт кивнул с явным облегчением, видимо, боялся, что я откажу, и поклонился снова.

— Благодарю, генерал. Баронесса будет вас ждать.

Он вышел, и я остался один в тишине палатки, уставившись на догорающую свечу. Что я делаю? Зачем иду на какое-то собрание слуг в поместье, которое меня вообще не касается? У меня есть дела. Патрули, донесения, тренировки навязанного молодняка. Я генерал драконорожденных, а не придворный, бегающий на каждый зов аристократки.

И все равно я уже тянулся к плащу, накинутому на спинку стула. Уже представлял, как войду в ту усадьбу и увижу ее снова.

Мраково проклятье.

Путь до усадьбы занял минут двадцать неспешным шагом. Вечер спускался с Темногорья мягкими сумерками, окрашивая небо в оттенки свинца и тусклого золота. Воздух наполнился запахами опавшей листвы и дымом из печных труб. Под тучным небом расположились крыши усадьбы Верлис — старые, местами требующие ремонта, но все еще крепкие. Поместье видело лучшие времена, это было очевидно, но в нем чувствовалась основательность, вековая прочность некогда благородного рода.

— Кайлас! — окликнули меня, когда я уже почти дошел до ступеней.

Я обернулся и увидел Дерека, шедшего от дозорного поста на входе в лагерь. Темноволосый, широкоплечий, с вечной ироничной ухмылкой на лице. Одна слабость была в моём друге — излишняя любовь на «поболтать».