Я смотрела на его руку несколько секунд, колеблясь.

С одной стороны, я едва знала этого человека. Полчаса назад даже не подозревала о его существовании. Доверять ему полностью было бы глупо.

Но с другой… с другой стороны, он единственный человек в этом мире, который понимал меня. По-настоящему понимал, потому что прошёл через то же самое. Потому что тоже оказался здесь не по своей воле, тоже пытался выжить, найти своё место.

И в этом мире, полном опасностей, предательств, неизвестности… разве не лучше иметь союзника? Человека, которому можно доверять, на которого можно положиться?

Рядом с которым ты не… забудешь, кто ты есть на самом деле.

Решение пришло само собой.

Я вложила свою ладонь в его большую и тёплую руку, крепко пожала:

— Союз попаданцев, — согласилась я с улыбкой. — Звучит как название плохого комедийного сериала, но мне нравится.

Райнор рассмеялся, притянул меня к себе и крепко обнял, опуская подбородок на мою макушку.

И я обняла его в ответ, прижавшись лбом к его плечу, чувствуя, как внутри что-то отпускает, как напряжение, которое держала последние дни, наконец уходит.

Я не одна. Больше не одна.

И это… это было невероятным облегчением.

Райнор отстранился, окидывая меня оценивающим взглядом, и на лице его отразилось комичное выражение ужаса, смешанного с едва скрываемым весельем — брови взлетели вверх, губы скривились в гримасе преувеличенного потрясения:

— Ну и вид у тебя, скажу я. Выглядишь так, будто тебя час таскали за волосы по всем закоулкам портового квартала, а потом для полноты картины окунули в бочку с дешёвым элем и вытащили обратно только потому, что пожалели топить окончательно.

Я фыркнула, утирая остатки слёз тыльной стороной ладони.

— Благодарю за столь высокую характеристику моей внешности. Очень ободряет. Прямо крылья за спиной выросли от такой поддержки.

— Всегда рад услужить, — он подмигнул, запуская руку в карман и извлекая оттуда чистый льняной платок, который протянул мне. — Вот. Приведи себя в божеский вид. И попытайся хоть как-то пригладить волосы, а то твои люди решат, что я тут покушался на твою честь в подсобке, и непременно пырнут меня ножом в самое нежное и уязвимое место. Даже не удосужившись выслушать объяснения. А мне, знаешь ли, эта часть тела ещё пригодится.

Я приняла платок, промокнула распухшие глаза, провела ладонями по щекам, стирая влажные дорожки, и принялась за волосы, поправляя складки платья, стряхивая пыль с юбок. Получилось не идеально — далеко не идеально, — но хотя бы не напоминало теперь жертву неудачного ограбления.

— Сойдёт? — поинтересовалась я, поворачиваясь к мужчине для инспекции.

Райнор прищурился, обошёл меня по кругу с видом модельера, оценивающего творение перед показом, поправил складку на рукаве моего платья, заправил прядь волос за ухо, отступил на шаг и кивнул. Причем с видом человека, который сделал всё возможное в безнадёжной ситуации:

— Ну, если не присматриваться слишком пристально, не включать яркий свет и сохранять достаточную дистанцию, то вполне себе презентабельно. Идём. Твои спутники уже, наверное, готовы поднять тревогу и отправить городскую стражу на поиски пропавшей баронессы.

Он толкнул дверь подсобки плечом, пропуская меня вперёд галантным жестом, и я вышла обратно в шумный, гудящий зал таверны, где жизнь продолжала кипеть в своём обычном ритме и без нас. Пьяные моряки горланили непристойные песни, заглушая друг друга, ещё кто-то спорил о чём-то, размахивая кружками и расплёскивая пиво на соседей.

Пирт, заметив наше приближение сквозь толпу посетителей, резко вскочил со стула, толкнув его так, что тот едва не опрокинулся назад. Лицо мастера было хмурым, напряжённым до предела, скулы сведены, губы сжаты в тонкую линию, а в глазах плескалось беспокойство, густо замешанное на плохо скрываемой подозрительности и злости.

Он шагнул навстречу мне, преграждая путь, и процедил сквозь стиснутые зубы, глядя мне прямо в глаза. Он словно пытался прочитать по лицу правду, которую я могла скрывать:

— Вы плакали.

Обвинение, выраженное в двух коротких словах, за которыми угадывалась готовность немедленно вступиться, защитить и наказать обидчика. Я махнула рукой небрежным жестом, стараясь изобразить беззаботность. Которой, увы, совершенно не ощущала внутри:

— Просто очень растрогалась. Разговор получился эмоциональным, неожиданно эмоциональным, если честно. Но всё в полном порядке, Пирт, правда. Не нужно волноваться и строить догадки. Никто меня не обижал, не оскорблял и вообще не делал ничего предосудительного.

Мастер недоверчиво перевёл взгляд на Райнора, который стоял чуть позади меня, сложив руки на широкой груди и глядя на Пирта с лёгкой, едва заметной усмешкой, явно не собираясь оправдываться, объяснять что-либо или вообще демонстрировать хоть какие-то признаки раскаяния или смущения.

Напряжение между двумя мужчинами повисло в воздухе почти материально, плотное и осязаемое, словно натянутая струна, готовая лопнуть при малейшем неосторожном движении. Я поспешила разрядить ситуацию, опускаясь обратно на свой стул и жестом приглашая остальных последовать моему примеру:

— Садитесь, пожалуйста, прошу вас. Мне нужно поговорить с вами всеми об очень важном.

Пирт колебался несколько долгих секунд, явно взвешивая, стоит ли продолжать допрос или лучше отступить и довериться моему слову. Потом медленно, неохотно опустился обратно на стул, но настороженный взгляд не убрал с Райнора, продолжая следить за каждым его движением с подозрительностью охотничьей собаки, учуявшей чужака на территории.

Мара и Элис переглянулись обеспокоенно, но благоразумно промолчали, терпеливо ожидая, когда я соизволю объяснить причину своего странного поведения и внезапного исчезновения.

Райнор коротко кивнул мне, развернулся на каблуках и направился к стойке широким шагом. Он явно комфортно чувствовал себя в окружающем хаосе. Через несколько минут вернулся с подносом, на котором были аккуратно расставлены кружки с водой и травяным чаем для девушек, высокая кружка тёмного эля для Пирта, а для меня — глубокая керамическая тарелка с дымящимся рыбным супом, который явно подогрели заново специально для меня, и печёная картошка, щедро политая растопленным маслом и посыпанная рубленой зеленью.

Райнор расставил всё на столе на автомате.

— Спасибо, — тихо произнесла я, встречаясь с ним взглядом и вкладывая в эти простые слова гораздо больше благодарности, чем могло показаться на первый взгляд.

Он кивнул, понимающе улыбнувшись одним уголком рта. И я отчего-то знала, что он прочитал между строк всё то, что я не сказала вслух.

Взяла ложку, зачерпнула густой, наваристый суп — пахнущий свежей рыбой, луком-пореем, сельдереем и какими-то специями, которые я не могла опознать, но которые создавали удивительно гармоничный букет, — и попробовала первую порцию, чувствуя, как тепло разливается по телу, прогоняя остатки внутренней дрожи и холода, засевшего где-то глубоко.

Съела несколько ложек в напряжённой тишине, которую нарушали только звуки таверны, собираясь с мыслями, выстраивая в голове последовательность слов, которые предстояло произнести. Подбирая формулировки, которые не вызовут паники, но донесут всю серьёзность ситуации.

Наконец отложила ложку, промокнула губы краем салфетки и подняла взгляд на троих своих спутников, которые смотрели на меня с таким напряжённым вниманием, словно от моих следующих слов зависела их жизнь.

Что, в общем-то, было недалеко от истины…

— Мне нужно сказать вам кое-что важное, — начала я медленно, старательно контролируя голос. — То, что я узнала сегодня в ратуше во время встречи с советником. И то, о чём нам всем необходимо подумать, потому что это касается каждого из нас и нашего будущего.

Три пары глаз уставились на меня с удвоенным вниманием, и я увидела, как Мара инстинктивно потянулась к руке Элис, сжимая её в поддерживающем жесте. Видимо, девушки успели сдружиться.