Но у дверей приюта Аника вдруг обняла меня. Крепко-крепко, обхватив ручками мою талию. Прижалась щекой к моему боку, держась ладошкой за мою ручку, и прошептала:

«Мамочка, не плачь. Пожалуйста. Я хочу, чтобы ты была счастливой. Не отдавай меня, пожалуйста, я буду самой послушной!»

А потом начала молиться — тихим детским голоском, шепча мне куда-то в районе пупка:

«Боженька, пожалуйста, сделай так, чтобы моя мамочка перестала плакать. Чтобы она больше никогда-никогда не грустила.»

Тепло её ладошек. Запах её волос. Безграничное доверие в её голосе.

Это было последнее, что я помнила.

Тепло. Любовь.

Прощение, которого я не заслуживала.

Не заслуживала!

А потом… потом темнота.

И я была… счастлива.

Я проснулась с криком.

Рывком села на кровати, хватая ртом воздух, как утопающая, вынырнувшая на поверхность. Сердце колотилось бешенная птица на грани смерти. Всё тело было в холодном поту, простыня прилипла к коже, а руки дрожали — мелко и неконтролируемо.

— Микэль! — раздался испуганный голос Мары, и через секунду она уже была рядом, обнимая меня за плечи. — Микэль, что случилось⁈ Вам приснился кошмар⁈

Я не могла говорить, что там — не могла дышать нормально. Только хватала воздух, зажимая рот ладонью, чтобы не закричать снова. А кричать хотелось. Хотелось выть от пережитого собственным разумом и телом!

Потому что теперь я знала. Знала ВСЁ.

Кайлас — отец Аники. Биологический отец!

Та ночь, то отчаяние…

И Аника! Аника — дочь драконорожденного генерала.

А он даже не знает, совсем не знает. И эти его слова про то, что он ненавидит ложь больше всего на свете.

— Господи, — зашептала я, обхватывая голову руками, раскачиваясь из стороны в сторону, — господи, что мне теперь делать? Что делать?

— Микэль, пожалуйста, скажите, что вам приснилось, — умоляла Мара, гладя в страхе меня по спине, пытаясь успокоить.

Но я не могла ответить, как и не могла объяснить. Потому что если я скажу правду… Если кто-нибудь… если Кайлас узнает…

Он заберёт Анику.

Твою мать, заберет! Я видела это сотни раз в своем мире, когда матери-одиночки сталкивались с богатыми отцами своих детей.

И Кайлас тоже, он потребует права на дочь. Он — генерал, драконорожденный, человек с огромной властью и влиянием, пусть и находящийся сейчас не в своем Княжестве. А я… я кто? Баронесса обедневшего, заброшенного поместья. Женщина, которую в этом мире почти никто не уважает. Вдова с сомнительной репутацией. Я в теле дочери монстра…

В борьбе за опеку у меня не будет ни единого шанса!

Но… но какова вероятность, что он просто отмахнётся? Что скажет: «Не мой ребёнок, не моя проблема»? «Было и было»?

Я прокручивала в голове всё, что знала о нём. Как он поймал меня, когда я падала с лошади, как бережно держал. Как извинялся, как просил быть осторожнее.

Нет.

Нет, он не из тех, кто уйдёт от ответственности. Кайлас — человек слова, пусть и своей собственной. Человек чести, какой бы грубой и суровой ни была эта честь.

Узнав про дочь, он… он точно потребует её. Обязательно потребует!

И решит, что я скрывала её от него намеренно. Что обманывала, что лгала. А я… я даже не смогу объяснить, что я не Микэль! Что я Мика, женщина из другого мира, которая узнала правду только сейчас!

Кто мне поверит⁇

НИКТО!

«Нет, — решила я про себя, сжимая зубы так сильно, что челюсть заболела, — нет. Я не могу ему сказать. Ни за что! Аника — моя дочь. Моя! Та девочка спасла мою предшественницу молитвой, отдала мне эту жизнь, этот шанс. И я не отдам её! Никому! Даже ему. Даже её биологическому отцу!»

Мара обнимала меня, пытаясь успокоить:

— Всё хорошо, Микэль. Это был просто сон. Просто страшный сон! Вам нужно успокоиться. Дышите глубоко и медленно. Вот так. Все хорошо!

Я слушала ее голос, дышала — медленно и глубоко, заставляя лёгкие наполняться воздухом, заставляя сердце биться медленнее.

Постепенно паника отступала. Руки перестали дрожать, сердцебиение нормализовалось.

Но ужас и решимость остались, тяжёлым грузом легли на грудь, сдавили горло.

Это будет моим секретом. Моей ношей.

О юной девушке Микэль Верлис, которая отчаялась настолько, что готова была возненавидеть собственного ребёнка, чтобы спасти его.

О той ночи, когда она переспала с воином, не зная, что получит от него дочь.

О той последней ночи, когда малышка Аника помолилась за свою мать, и боги… боги послали мне второй шанс. Переселили меня в это тело, в эту жизнь, дав возможность исправить то, что сломалось в этой семье.

Я не подведу её, не подведу Анику. Не подведу память Микэль.

Но посреди этого ещё одна мысль закралась в голову, пугающая простотой:

«А что, если генерал сам догадается?»

Аника похожа на него? У неё тёмные волосы — как у Микэль, не как у Кайласа. Голубые глаза, которые потемнели почти до черных, без света солнца часто кажутся карими вовсе. Черты лица… я не знала, не знала насколько она похожа.

«Может, пронесёт, — думала я, ложась обратно на подушку, уставившись в темноту. — Может, он не заметит, не задумается. Не станет задавать вопросы.»

Но внутренний голос шептал: "А если заметит⁈'

Я лежала долго, но сон не шёл. Только мысли, крутящиеся бесконечной каруселью.

План. Мне нужен план!

Вернуться домой. Держаться подальше от Кайласа. Не давать ему повода задавать вопросы. Не подпускать к Анике слишком близко. Защитить её любой ценой!

Даже если это будет означать лгать всем. Скрывать и молчать до конца своих дней.

Я лежала с открытыми глазами до самого рассвета, прокручивая план снова и снова, пока за окном не начало светлеть, и первые лучи солнца не проникли в комнату, разгоняя ночную тьму.

Но страх остался. Тяжёлым камнем лежал в груди, не отпускал, напоминая:

«Ты играешь с огнём. И рано или поздно это тебя сожжет. Третьего шанса не будет, Мика. Потеряв эту жизнь — ты умрешь навсегда.»

Утро пришло слишком быстро, слишком безжалостно, врываясь в комнату вместе с первыми лучами солнца, которые пробивались сквозь щели в ставнях и ложились золотыми полосами на пол, на стены, на моё лицо, заставляя жмуриться и отвернуться к стене.

Я не спала. Совсем.

Лежала с открытыми глазами всю оставшуюся ночь, прокручивая в голове снова и снова то, что увидела, что пережила, что… что прожила.

Потому что это не был просто сон. Не кошмар, рождённый усталостью, стрессом или долгой дорогой перед сном. Это было слишком реально, слишком детально, слишком осязаемо, чтобы быть обычным сновидением.

Я чувствовала каждую эмоцию Микэль — отчаяние, страх, решимость, стыд, боль.

Видела каждую деталь — черты лиц, складки одежды, трещины на стенах старого поместья, блики огня в глазах молодого Кайласа. Слышала каждый звук — скрип половиц, шелест ткани, хрип барона, умирающего у подножия лестницы. Ощущала каждое прикосновение — грубые руки отца, сжимающие моё горло, тёплые ладошки Аники, обнимающие меня в последний раз.

Это было воспоминание. Не моё — Мики, управленца сети отелей, женщины, которая никогда не знала настоящих страданий, настоящего отчаяния, настоящей безысходности, той, которую увидела в этом «сне».

А её — Микэль Верлис, молодой девушки из этого средневекового мира, которая отчаялась настолько, что готова была на всё, лишь бы спастись от брака с очередным монстром.

И теперь я знала правду.

Кайлас — отец Аники. Отец, зачавший её в ту единственную ночь, когда молодая отчаявшаяся девушка пришла к нему, умоляя о помощи самым безумным и унизительным способом.

Не знаю, почему он не узнал меня-её… Там было темно, только свет костра и освещал с поляны палатку, да вот только достатчоно ли этого, чтобы быть спокойной? Прошло почти 6 лет с их встречи, но… Нет, я должна успокоиться!