Этому место совершенно точно не хватало хорошенькой уборки и большого, устилающего весь пол, ковра. Сделала мысленную пометку и пошла обратно.

Слева от холла находилась обеденная комната с массивным столом из цельного дерева, способным вместить добрые два десятка человек. Резные стулья с высокими спинками стояли вокруг стола, словно ожидая гостей, которые так и не пришли. Комната очень солнечная, поскольку угловая.

Столовая переходила в короткий переход, ведущий к кухне и служебным помещениям. Оттуда доносились приглушенные голоса и покрикивания. Пока решила их проигнорировать и закончить осмотр.

Я вернулась в холл и исследовала остальную часть дома.

За лестницей холл делился на два крыла. Справа располагались хозяйские комнаты — библиотека с полками до потолка, но, увы, совсем без книг, и более просторный кабинет, чем тот, что был в моих покоях. Этот кабинет имел собственный выход на небольшую террасу позади дома, с которой открывался вид на море.

Волны разбивались о скалы внизу, создавая постоянный шум прибоя.

Левое крыло явно предназначалось для слуг и хозяйственных нужд — там виднелись двери кладовых и комнат для прислуги, более скромных.

В последнем запале поднявшись на второй этаж, я снова отметила, что площадка наверху лестницы украшена небольшими диванчиками у окна и засохшими цветами в высоких напольных вазах.

Отсюда вела еще одна, более короткая лестница, на мансарду.

Я поднялась туда и с восторгом прогарцевала по просторной комнате с треугольным панорамным окном, из которого открывался великолепный вид на море и окрестности. Мансарда была моей мечтой на Земле.

Но здесь комната была завалена старой мебелью, сундуками и прочим хламом — явно служила складом для ненужных вещей.

Обязательно разберу тут все, из этой комнаты получится отличное место отдыха. Сюда бы еще камин, но это я совсем размечталась.

Вернувшись на второй этаж, я осмотрела оба крыла.

Справа находились мои покои и еще несколько спален, обставленных добротной мебелью — также по три комнаты в покоях плюс уборные, в спальнях кровати с резными изголовьями, комоды, туалетные столики, в залах диваны, кресла, столики. Левое крыло также состояло из спален и гостевых комнат, но меньшего размера: скромная спальня и маленькая гостевая с уборной.

Обойдя весь дом у меня было полнейшее ощущение того, что я нахожусь в заброшенном и покинутом месте. Даже приют выглядел чище и ухоженнее, чем мой новый дом. Паутина в углах, пыль на мебели, затхлый запах — все просто кричало о том, что здесь давно никто не жил по-настоящему.

Когда уставшая и растрепанная после длительной экскурсии я спустилась по лестнице снова в холл, поняла, что крики и скандал на кухне не только не утихли, а набрали обороты.

Направилась туда с боевым настроем. Пора разобраться с домашними делами и найти всех ответственных за этот бардак в месте, где мне предстояло жить.

В кухне, большой и, ура, чистой, застала любопытную сцену.

Мара,вчерашняя служанка, стояла, чуть не плача, а на нее орала сухопарая высокая худощавая женщина с седыми волосами, собранными в строгий пучок.

Недовольно наблюдая за балаганом, у дальней стены и печи стояла женщина с русой пышной косой до талии и в переднике — видимо, кухарка, — а рядом с ней, но немного прячась за плечом старшей коллеги, жалась рыжая девочка лет восемнадцати испуганно смотрела на перепалку.

Я вошла как раз под аккомпанемент слов сухопарой дамы:

— Ты думаешь, раз греешь постель управляющему, так все тебе можно? Если я сказала, что ты будешь чистить конюшню, значит, будешь!

Вот те раз, и кто тут у нас такой резвый? Остановилась, по-очереди окинув взглядом всех присутствующих.

— Что здесь происходит? — спросила, вроде бы, спокойно, но была у меня определенная манера говорить, когда сотрудники устраивали мне марш на головах. — Потрудитесь объяснить.

Воцарилась тишина. Все взгляды обратились на меня, и я почувствовала, как напряжение в комнате стало почти осязаемым.

— Учу прислугу ее месту, — первой отмерла и наставительно ответила сухопарая женщина, выпрямляя спину. — Дисциплина в доме должна быть, госпожа. Сколько раз я вам это говорила

Тут слово взяла кухарка, вытирая руки о передник:

— Простите, госпожа, но экономка, что вы привезли, больно наседает на девочку. То, что господин управляющий не умеет держать штаны застегнутыми, это не вина Мары.

После этих слов Мара словно сжалась, стараясь стать невидимой. Ее плечи напряглись, сгорбились, и она опустила голову так низко, что челка закрыла ее лицо.

— Да как ты смеешь! — закричала на повышенных тонах экономка, побагровев. — Не слушайте, леди Верлис, господин Лукас никогда бы не опустился до такого!

Леди Верлис… Значит, так меня зовут? Микэль Верлис? Мда, так по крупицам биографию и узнаю. Я мысленно отметила это для себя, но внешне настрой не сбавила

— Мара, — обратилась я к девушке, полностью проигнорировав возмущение экономки. — Расскажи, пожалуйста, что произошло.

Но девушка сорвалась, не знаю, что стало причиной, но что-то мне это все меньше и меньше нравится. Мара зарыдала, ее плечи затряслись от беззвучных всхлипов, и она закрыла лицо руками.

Вздохнула, осознав, что здесь нужно действовать более кардинально и начинать точно не с девчонки. Ее я потом приглашу в кабинет и все расспрошу лично. Были у меня подозрения и, если Лукас хочет жить, лучше бы им не оправдаться. Это в нашем средневековье слугам не верили, а тут я устрою лордам и не лордам личную деспотию за третирование молоденьких девушек на моей земле.

Подошла к девочке и осторожно обняла за плечи, показывая, что вовсе не на нее злюсь. Кухарка и рыженькая смотрели удивленно, но с жалостью, явно не ожидавшие такого поведения от барыни. Седовласая смотрела просто удивленно. Ну ничего, с тебя мы первой спрос и спросим.

— Что ты испугалась — тихо сказала Маре. — Иди успокойся, потом поговорим, все выслушаю и помогу, чем смогу.

Осторожно передала служанку в руки кухарки, та ее сразу отвела в дальний укол, где стоял широкий стол со стульями, усадила девчонку и налила что-то попить. Молодцы.

Наконец повернулась к сухопарой даме:

— Прошу вас пройти со мной в столовую.

Женщина явно хотела возразить, но что-то в моем тоне заставило ее благоразумно промолчать и покорно последовать за мной.

В столовой я сразу указала ей на один из резных стульев:

— Садитесь.

Она села, нервно поправляя юбку. Я устроилась во главе стола и немного посидела молча, разглядывая женщину. Вообще я с мыслями собиралась, но ей понервничать полезно.

— Напомните, как вас зовут, — наконец попросила я.

Она удивилась, но ответила:

— Леди Эмилия Руберш.

Отлично, имя узнала, а теперь обыграем это более элегантно, чтобы не возникло вопросов.

— Ваша должность здесь?

— Экономка, госпожа.

Она начала нервно ерзать на стуле, понимая, что я не зря так поставила разговор, я прямо воочию увидела, как ее уверенность начинает таять.

— Скажите-ка мне, леди Эмилия, — продолжила, отворачиваясь демонстративно к окну, — по какой причине третьи сутки мой дом выглядит хуже, чем сиротский приют? Вам не знакомы ваши полномочия?

— Так людей не хватает! — воскликнула она. — Не думаете же вы, что я возьмусь сама за тряпки!

Я насмешливо покачала головой и вернула ей свое внимание:

— Конечно нет. Но хорошего управленца отличает умение организовать процесс и найти ресурсы, а не отчитывать в непонятно чем и так едва дышащие остатки слуг.

— Но ее моральный облик…! — попыталась возразить экономка, даже наклонившись вперед над деревянной столешницей.

— Это не ваше дело, леди, — отрезала. — Вы не ее компаньонка. Ваше дело — сделать так, чтобы дом был убран, камин натоплен, а слуги были наняты в том количестве, в котором это необходимо для осуществления оного.