Где можно просто… жить.

После полудня солнце висело в зените, заливая рыночную площадь нещадным светом, от которого рябило в глазах и пекло макушку так, что я стянула дорожный плащ.

Мара и Элис вполголоса переговаривались рядом с телегой, разбирая покупки и укладывая их поплотнее, чтобы ничего не помялось и не рассыпалось в дороге.

Пирт уже вернулся — довольный, но усталый. Его покупки занимали добрую половину телеги: доски разной толщины, связки черепицы, мешки с известью и гвоздями, несколько новеньких инструментов — пилы, рубанки, молотки, — аккуратно завёрнутых в промасленную ткань.

— Всё нашли? — спросила я, подходя ближе и разглядывая его трофеи.

Мастер кивнул удовлетворённо, похлопывая по лошади:

— Всё и даже больше, госпожа. Материал добротный, цены удалось сбить. Ещё и на инструменты осталось. Материалов хватит надолго, если экономно делать, как положено.

— Прекрасно, — я повернулась к девушкам, которые как раз укладывали в телегу последние свёртки с тканями. — Вы со списком Фании справились?

Мара кивнула, вытирая вспотевший лоб краем платка:

— Да, Микэль. Всё есть — мука, крупа, соль, масло, мясо, рыба. Даже сахар и мёд нашли, хотя пришлось побегать. И специи тоже. Фания будет довольна.

Элис робко добавила, глядя в сторону и краснея:

— И… и мы ещё кое-что нашли. Для юной госпожи.

Она достала из корзины небольшой свёрток и развернула его, демонстрируя содержимое. Внутри лежали сладости — леденцы на палочках, засахаренные фрукты, маленькие медовые пряники в форме звёздочек, — и кукла. Странная, самодельная кукла с тряпичным телом, деревянными ручками и ножками на шарнирах, которые сгибались и разгибались, и волосами из грубых нитяных прядей, выкрашенных в жёлтый цвет.

Не шедевр кукольного искусства, конечно. Но… милая. По-своему очаровательная. И я представила, как Аника прижмет её к груди, как прощебечет что-то про «новую подружку», как будет таскать её повсюду за собой.

— Спасибо, — тихо сказала, касаясь пальцами тряпичной головки куклы. — Спасибо вам. Она будет в восторге.

Мара улыбнулась, а Элис покраснела ещё сильнее, явно смущённая похвалой.

Я оглядела телегу критическим взглядом — всё упаковано, всё на месте, ничего не забыто. Оставалось только последнее дело, которое я откладывала весь день, но теперь откладывать было некуда.

Ратуша. Городская управа.

Передать сведения о приюте, о воровстве бывшей управляющей, о том бардаке, который творился там.

— Пирт, — обратилась я к мастеру, — как пройти к ратуше отсюда? Вы знаете?

Он кивнул, указывая рукой куда-то за мой правый бок:

— Конечно, госпожа. Идите прямо по этой улице до перекрёстка, потом направо, мимо фонтана с каменным львом, потом ещё прямо квартала три — увидите большое каменное здание с гербом над входом. Это и есть ратуша. Не промахнётесь.

Он помедлил, потом добавил осторожно, видя мое прифигевшее лицо от такого «навигатора»:

— Может, мне с вами пойти? А то одной как-то… неудобно. Город большой, мало ли что.

Я покачала головой, хотя предложение было заманчивым:

— Нет, Пирт. Вы останьтесь с девушками. Телегу лучше будет охранять мужчина. Две юные девушки вряд ли отпугнут воров, если те решат поживиться нашими покупками. А я справлюсь. Ратуша — место официальное, там порядок. Ничего со мной не случится.

Мастер не выглядел убеждённым, но кивнул, уступая:

— Как скажете, госпожа. Но если через час не вернётесь — я пойду вас искать. Договорились?

— Договорились, — согласилась я, поправляя ридикюль на плече и проверяя, на месте ли документы, которые я взяла из сейфа перед отъездом.

Всё на месте. Бумага, где я со слов Веды — а точнее, из обрывков информации, которую та обронила в первый день моего появления в этом мире, — описала воровство и нецелевое использование бюджета приюта бывшей управляющей. Имя я нашла в документах на приют, хранившихся в том же сейфе: Агнесса Кройт. Больше ничего о ней не знала — ни возраста, ни внешности, ни того, куда она делась после побега.

Документ получился водянистым, полным пробелов и предположений. Я не была юристом, не разбиралась в местных законах, не знала, как правильно оформлять обвинения. Просто излила на бумагу всё, что помнила, добавив побольше общих фраз, чтобы заполнить пустоты в данных.

Получилось так себе. Но надеялась, что это хотя бы привлечёт внимание и запустит расследование.

Интересно, почему Веда так и не пришла ко мне в поместье, как обещала в тот первый день? Обещала все рассказать о приюте, гарантировала, что рада тому, что я возьмусь за это, собиралась объяснить мне всё, как положено.

А вместо этого — тишина. Ни слуху ни духу. Может, забыла? Или передумала? Или что-то случилось?

Неприятное чувство закралось куда-то в затылок, но я отмахнулась от него. Не время сейчас гадать на кофейной гуще. Разберусь позже, когда вернусь домой.

Ратуша действительно была большой — массивное трёхэтажное здание из серого камня, с высокими стрельчатыми окнами, с гербом города над входом — два скрещённых меча на фоне щита, увенчанные короной. Флаг на крыше лениво полоскался на ветру.

Я поднялась по широким каменным ступеням, толкнула тяжёлую дубовую дверь и оказалась внутри.

Прохладно. Тихо. Длинный коридор тянулся вглубь здания, по обе стороны которого располагались двери с табличками — «Канцелярия», «Казначейство», «Отдел землеустройства», «Судебная палата». Писари сновали туда-сюда с охапками документов, склонив головы, не обращая внимания на посетителей. Где-то скрипело перо по бумаге, где-то капала вода из протекающей трубы.

Я огляделась, ища, к кому обратиться, и заметила в углу холла небольшую стойку, за которой сидел молодой человек лет двадцати пяти в очках — худощавый, с бледным лицом и пальцами, нервно барабанящими по столешнице. Одет аккуратно, но без изысков — простой тёмный сюртук, белая рубашка, чёрный галстук, туго затянутый на шее.

Секретарь, судя по виду.

Я подошла к стойке, и он поднял взгляд — скользнул по мне оценивающе, задержавшись на помятом после долгого утра платье, на выбившихся из причёски прядях волос, на пыльных сапогах, — и поджал губы с явным неодобрением.

— Да? — произнёс он сухо, не удосуживаясь даже поздороваться. — Вам что-то нужно? Если по поводу налогов — в казначейство, третья дверь налево. Если жалоба на соседа — судебная палата, второй этаж.

Голос был высокомерным, пренебрежительным, словно он разговаривал не с человеком, а с надоедливой мухой, которую хотелось прихлопнуть и выкинуть.

Внутри что-то напряглось, сжалось в тугой узел. Глубоко вдохнула, заставляя себя сохранять спокойствие.

— Добрый день, — произнесла я подчёркнуто вежливо, хотя хотелось стереть эту снисходительную гримасу с его лица. — Я — леди Микэль Верлис. Баронесса Верлис. Мне нужен приём по вопросу приюта, расположенного на моих землях.

Секретарь хмыкнул — презрительно, — и ухмыльнулся:

— Баронесса? Вы? — Он оглядел меня ещё раз, уже откровенно насмешливо. — Простите, но вы выглядите скорее как… торговка с рынка, которая весь день таскала мешки с капустой. Может, вам лучше сначала привести себя в порядок, а потом уже являться в ратушу с такими… громкими заявлениями?

Внутри что-то щёлкнуло.

Я медленно, очень медленно поставила ридикюль на стойку. Достала оттуда документы — те самые, с печатью и гербом рода Верлис, подтверждающие моё право на титул и земли. Развернула их и положила перед секретарём так, чтобы печать была хорошо видна.

Потом выпрямилась, глядя на него сверху вниз, и произнесла холодно, отчётливо, с менеджерской сталью, которой я пользовалась в прошлой жизни, когда ставила на место зарвавшихся подрядчиков:

— Послушайте меня внимательно, молодой человек. Я провела сегодня весь день, занимаясь делами моего поместья. Я закупала продукты, ткани, стройматериалы. Я нанимала людей. Я решала проблемы, о которых вы, сидя в своём уютном кресле за тёплой стойкой, даже не подозреваете. И да, я устала. Да, моё платье помялось. Да, моя причёска не идеальна. Но это не отменяет того факта, что я — баронесса. Владелица земель. Дворянка по праву рождения. И вы, как служащий городской управы, обязаны относиться ко мне с должным уважением, а не пялиться на меня, как деревенский хам на проезжую даму.