— Помню, госпожа.

— Так вот, — продолжила я. — А теперь вспомните тот поворот, мимо которого мы проезжали ночью по пути в город. Широкий, просторный участок дороги с остатками старого деревянного фундамента сбоку, наполовину заросшего травой и бурьяном.

Глаза Пирта расширились, и я буквально видела, как в них загорается понимание, проблески осознания того, что я собираюсь предложить:

— Вы хотите… вы хотите сказать, что планируете открыть постоялый двор? Там, на том месте? На нашем тракте?

— Не просто планирую, — поправила я с лёгкой улыбкой. — Я серьёзно рассматриваю эту возможность как наш основной, если не единственный, шанс на спасение. Трактир или полноценный постоялый двор — назовите как хотите, с формой ещё надо будет определиться. Расположенный на моих землях, прямо на центральном тракте, где спрос колоссальный, неудовлетворённый, а предложение отсутствует полностью. Торговцы нуждаются в безопасном месте для ночлега, в тёплых помещениях, в горячей еде, в конюшнях для лошадей. И они готовы платить за это. Хорошо платить, если услуги будут качественными.

Мара неуверенно вставила, в её голосе слышались сомнения:

— Но Микэль, разве вы знаете, как это делать? Это ведь невероятно сложно, правда?

Я повернулась к Райнору, который всё это время молча стоял неподалёку, прислонившись плечом к деревянной подпорке и наблюдая за нашим разговором с выражением лёгкой заинтересованности на лице.

Он поймал мой взгляд, понял намёк, увы, неправильно, и хмыкнул, выпрямляясь и собираясь отойти к стойке. Но я быстро протянула руку, хватая его за запястье прежде, чем он успел скрыться.

Все за столом удивлённо уставились на эту сцену — на мою руку, сжимающую руку практически незнакомого мужчины, на его спокойное, невозмутимое выражение лица в ответ. Райнор никак не отреагировал на их изумлённые взгляды, просто остановился и повернулся ко мне, вопросительно приподняв одну бровь.

— Ты говорил, что у тебя есть… хм… некоторые знания по этой теме, — произнесла я осторожно, тщательно подбирая слова, чтобы не выдать больше, чем следовало. — Довольно обширные и практические знания, если я правильно тебя поняла во время нашего разговора.

Райнор медленно кивнул, в глазах его мелькнуло понимание:

— Говорил, и не преувеличивал. У меня действительно есть… опыт в организации и управлении подобными заведениями. Теоретический и, что гораздо важнее, практический.

Я не отпустила его руку, продолжая смотреть прямо в глаза:

— Тогда… тогда не мог бы ты уделить мне время для серьёзного разговора? Подробного обсуждения этой идеи со всеми нюансами, рисками и возможностями? И даже лучше, если бы к нам присоединилась твоя сестра, о которой ты упоминал. Судя по твоим словам, у неё острый ум и опыт в деловых вопросах. А у вас обоих понимания местных реалий явно больше, чем у меня. И… я бы очень хотела кое-что предложить вам, если мы сойдёмся во взглядах на этот проект и найдём основу для сотрудничества.

Райнор удивился. Вот правда удивился. Потом задумался, почёсывая подбородок и глядя куда-то в сторону, потом медленно кивнул:

— Хорошо. Думаю, мы с Бель могли бы. Закончим наиболее срочные дела здесь, возьмем небольшой отгул и приедем к тебе в поместье. Скажем… через неделю? Может, чуть раньше, если всё сложится удачно у Бель. Тебя устроит такой срок?

Я кивнула, слегка взгрустнув, что все же начинать придется самой. Откладывать на неделю я точно не могу. Но все равно с облегчением и благодарностью улыбнулась:

— Устроит. Более чем устроит. Особенно, если получится раньше. Спасибо! Я очень благодарна тебе за готовность помочь.

Райнор пожал плечами с лёгкой усмешкой:

— Не стоит благодарности. Мне самому интересно посмотреть на твои земли, оценить потенциал места и, возможно, принять участие в чём-то стоящем. К тому же, — он понизил голос, наклоняясь чуть ближе, опираясь одной рукой о столешницу. А другой поворачивая за подбородок мое лицо вбок, чтобы прошептать прямо на ухо, отчего у всех за столом глаза буквально на лоб полезли, — нам действительно нужно держаться вместе. Помогать друг другу и поддерживать. Иначе этот мир просто сожрёт нас по отдельности.

Он выпрямился, щёлкнул меня по носу и развернулся, направляясь обратно к стойке, где его уже нетерпеливо звал хозяин, размахивая руками и указывая на толпу требовательных и нетрезвых посетителей, жаждущих выпивки и внимания.

Я повернулась обратно к своим спутникам, которые смотрели на меня со смесью изумления, любопытства и робкой надежды, начинающей пробиваться сквозь отчаяние.

— Итак, — произнесла я, делая вид, что ничего не произошло, снова взяв в руки ложку и принимаясь за суп, который уже изрядно остыл, но всё ещё оставался съедобным. — У нас есть план. Не идеальный, не гарантирующий стопроцентный успех, но план. Через неделю ко мне приедут люди, которые обладают знаниями и опытом, чтобы помочь оценить реальность, просчитать риски, понять, насколько это выгодно и безопасно. А до тех пор мы просто едем домой, отдыхаем после этого долгого и утомительного дня, набираемся сил и готовимся к тому, что нас ждёт впереди. Вы занимаетесь своими задачами. Пирт, приступай к ремонту, Мара — на тебе Аника, Элис — дам тебе распоряжения. А я пока подумаю о том, как извлечь прибыль до конца месяца.

Пирт кивнул, и хотя в глазах всё ещё плескалось беспокойство, но теперь там появилась — и решимость. Готовность бороться:

— Как скажете, госпожа. Мы с вами до конца.

Мара и Элис закивали синхронно, и я почувствовала, как внутри все теплеет, наполняется силой и решимостью.

Мы справимся. Мы обязательно справимся.

Потому что у меня нет другого выбора.

Закончили трапезу мы в относительной тишине, которую нарушали лишь редкие реплики и вопросы.

Каждый был погружён в свои мысли, переваривая услышанное, пытаясь представить себе будущее, строить планы, надеяться.

Солнце уже село за горизонт, растворившись в океане, и небо потемнело до глубокого индиго с редкими яркими звёздами, пробивающимися сквозь лёгкую дымку. Город постепенно погружался в вечернюю жизнь, совершенно отличающуюся от дневной — зажигались масляные фонари вдоль улиц, таверны наполнялись до отказа, улицы становились одновременно шумнее и опаснее, наполняясь выпивохами, ворами и прочим сомнительным людом, выползающим из своих нор с наступлением темноты.

Определённо пора было уезжать.

Пирт расплатился с хозяином таверны, отсчитывая монеты на стойку, и мы вышли на улицу, где нас встретил прохладный вечерний бриз с моря, пахнущий солью, водорослями и рыбой.

Телега стояла у коновязи возле таверны. Лошадь терпеливо жевала сено из привязанной кормушки, изредка фыркая и встряхивая гривой.

Мастер тщательно проверил упряжь, осмотрев каждый ремень, каждую пряжку, погладил лошадь по тёплой шее, приговаривая что-то успокаивающее на каком-то диалекте, который я не понимала, потом кивнул нам удовлетворённо:

— Всё в полном порядке, мы готовы к дороге. Путь предстоит неблизкий — часам к полуночи доберёмся, может быть, чуть позже, в зависимости от того, как пойдёт дорога. Располагайтесь в кузове поудобнее, закутывайтесь в пледы потеплее. Ночью в это время года холодно, особенно когда едешь быстро.

Мара и Элис уже забрались в телегу, ловко устраиваясь среди свёртков, мешков и ящиков, укрываясь толстыми шерстяными пледами, которые Пирт предусмотрительно захватил из постоялого двора за пару медных монет, наши были совсем тонкими.

Я подошла к телеге, собираясь последовать их примеру и забраться следом, опираясь на край борта. Но не успела даже поднять ногу, как меня внезапно обхватили крепкие мужские руки за талию — уверенно, властно и вот уж совершенно без предупреждения, — и подняли в воздух так легко и непринуждённо, словно я весила не больше уличной кошки.

Я вскрикнула от неожиданности, инстинктивно вцепившись в чьи-то твёрдые предплечья, пытаясь удержать равновесие. И когда меня аккуратно поставили в кузов телеги на ноги, развернулась, готовая выдать гневную тираду о недопустимости подобной фамильярности и отсутствии элементарных манер, и уставилась прямо в усмехающееся лицо…