1. Дядя Энжен едет. Подготовиться.

Как именно готовиться — понятия не имела, но это точно было и срочно, и важно, потому что если он приедет, а я буду выглядеть как безумная вдова, которая не справляется с хозяйством — всё рухнет.

2. Веда — характеристики на детей.

Мне нужна была информация о каждом ребёнке. Об их прошлом, об их состоянии, о том, кто из них может быть в группе риска, кто требует особого внимания, кто может стать проблемой. Веда работала в приюте, она должна знать всё это, и если она не знает — пусть вспомнит как хочет, но к завтрашнему утру я хочу видеть список!

3. Эмилия — уволить.

Такая экономка мне не нужна. Второй шанс был нагло проигнорирован, она лгала мне в лицо. Чем быстрее она уедет отсюда, тем лучше для всех, потому что с такими людьми нельзя работать — они саботируют, подставляют, разлагают команду изнутри.

4. Кайлас…

Я замерла, глядя на эту строчку, на это имя, написанное моей рукой.

Кайлас.

Генерал, который разбил лагерь на моей земле без предупреждения. Чьи воины оскорбили Анику, назвав её выродком. Которого я публично отчитала, сказав держаться от меня и моей дочери подальше.

Но который… без раздумий спас детей из горящего приюта, рискуя жизнями своих людей.

Зачем мне Кайлас на собрании?

Потому что у него есть ресурсы. Люди, обученные воины, организация и дисциплина. Потому что он умеет управлять большими группами людей, умеет наводить порядок там, где царит суматоха. Потому что, как бы я ни хотела от него дистанцироваться, факт оставался фактом: его отряд стоит на моей земле, мы так или иначе были связаны, и игнорировать это было глупо.

К тому же… дети. Шестнадцать детей, среди которых были взрослые подростки вроде Кейрана, который смотрел на меня с презрением и явно не собирался меня слушаться просто потому, что я баронесса. Мне могла понадобиться помощь. Мужская рука и авторитет. Сила, которой у меня не было.

И ещё… если дядя приедет и увидит, что на моей земле стоит военный лагерь драконорожденных, у него возникнут вопросы. Много вопросов. И лучше, если Кайлас будет в курсе ситуации и сможет объяснить, подтвердить, прикрыть меня, если понадобится.

Но главное — главное было в другом.

У меня к нему будет дело. Дело, которое касалось безопасности детей, организации их жизни здесь, в поместье, и возможно — возможно! — помощи в решении проблем, которые не могла решить одна. Я понимала, что он мне ничего не должен, что вообще не его задачи, но…

Я не была настолько глупа, чтобы отказываться от помощи, когда она была нужна. Не была настолько горда, чтобы упрямо твердить: «Я справлюсь сама», когда очевидно, что не справляюсь. Гордость — это роскошь, которую я не могла себе позволить, когда речь шла о жизнях шестнадцати детей и будущем моей дочери.

Угроза того, что он сможет распознать в Анике свою же дочь… она не так велика, как то, что меня ждёт в случае провала здесь и сейчас. Разорение. Лишение Аники. Последствия раскрытия попаданства или конфискации земель.

Так что да, Кайлас мне нужен. И я позову его сюда, объясню ситуацию и предложу сотрудничество на условиях, которые будут выгодны нам обоим.

Я дописала:

4. Кайлас — попросить о помощи.

Захлопнула блокнот и быстро вышла из кабинета, направляясь к большому залу.

Сообразив в последний момент, что в зале нам всем негде будет сесть так чтобы видеть друг друга, я нашла Сару и попросила им с Марой согнать всех в кучу в столовой, если дети уже поели. Оказывается, поели и сидят в комнате. Надо с этим что-то делать.

Спустя десяток минут коридоры начали наполняться шумом — слышались шаги, голоса, звуки открывающихся и закрывающихся дверей. Дувушки, видимо, уже начала собирать всех, и это было хорошо, потому что чем быстрее мы соберёмся, тем быстрее я смогу расставить все точки над «и» и начать, наконец, действовать, а не просто реагировать на события.

Я вышла из кабинета и свернула в сторону большого зала, с тоской посмотрев на так ни разу и не разожжённый камин, надо бы заняться истопником. Ну, ничего, после собрания переложу это на чужие плечи.

Вошла в столовую и села во главе стола, положив блокнот на столешницу. Оглядела помещение критическим взглядом.

Стульев хватит. Места достаточно. Свет… свет нужно добавить, потому что сумерки с каждым днём сгущались всё быстрее, и тут скоро станет совсем темно. А мы вряд ли закончим до этого момента.

— Сара! — окликнула я, увидев, как девушка заглядывает в комнату с любопытным лицом. — Принеси, пожалуйста, несколько из купленных свечей. Здесь слишком темно для нормального разговора.

— Сейчас, госпожа!

Сара исчезла и вскоре вернулась с охапкой свечей в подсвечниках, расставила их по столу, зажгла каждую длинной спичкой. Зал столовой наполнился мягким и тёплым светом, который отбрасывал на стены длинные тени и делал атмосферу почти уютной, если бы не напряжение, которое висело в воздухе.

Постепенно начали подтягиваться остальные.

Фания пришла первой, на лице — спокойная, чуть уставшая улыбка женщины, которая провела весь день на ногах, готовя обед для толпы голодных детей:

— Мара сказала, что вы созываете всех, госпожа. Что-то случилось?

— Много чего случилось, — вздохнула я, указывая на стул. — Садись, Фания. Сейчас объясню всё сразу, не хочу повторять по пять раз одно и то же.

Кухарка кивнула и устроилась на стуле ближе к окну, сложив руки на коленях.

Следом пришли Лиди и Амили, обе немного растерянные, переглядывающиеся между собой с вопросами в глазах. Потом Бека, новая горничная из деревни, которая робко встала у стены, явно не решаясь сесть за стол вместе с остальными. Она была здесь меньше суток и ещё не привыкла к тому, что в этом доме с ней обращаются как с человеком, а не как с безликой рабочей силой, как и должны бы, будь я реальной баронессой.

— Бека, садись, — велела я, указывая на свободный стул. — Ты тоже часть этого дома. Не стесняйся.

Женщина неуверенно кивнула и опустилась на край стула, явно пытаясь занять как можно меньше места.

Пирт вошёл вместе с Ланой. Мужчина выглядел немного обеспокоенным, но спокойным, как всегда — для меня он был из тех людей, на которых можно положиться в любой ситуации. Лана, напротив, смотрела на меня с любопытством и лёгкой тревогой.

— Госпожа, — начал Пирт, но я подняла руку, останавливая его:

— Подожди, Пирт. Сейчас все соберутся, и я объясню сразу всем. Не хочу тратить время на повторения.

Он кивнул и сел рядом с женой, взяв ее руку в свои ладони в успокаивающем жесте.

И тут в дверях появилась Веда.

Она вошла тихо, почти бесшумно, остановилась на пороге, оглядывая собравшихся. На лице — всё то же выражение суетливой деревенской вдовы. Сутулые плечи, опущенная голова, руки, сложенные перед собой покорно, почти смиренно.

Но что-то в её позе, в том, как она двигалась, как смотрела на моих людей… что-то мне не нравилось. Что-то фальшивое, наигранное, как будто актриса на сцене играла роль, но иногда забывала текст и на секунду выходила из образа.

Я чувствовала это кожей, инстинктом, тем самым шестым чувством, которое порой шепчет тебе: «Опасность. Осторожно. Не доверяй».

Веда подошла ближе, присела на стул в дальнем конце стола, подальше от всех, стараясь, как моему расшалившемуся воображению казалось, стать невидимой и вовсе не привлекать к себе внимания.

Наши взгляды встретились на мгновение.

И в её глазах, в этих тёмных, почти чёрных глазах, я увидела… Холодный, оценивающий, хищный взгляд, как будто она не смотрела на меня, а изучала, взвешивала, прикидывала, представляю ли я угрозу или нет, можно ли меня использовать или лучше…

А потом — раз, и снова маска. Покорная, испуганная, забитая жизнью простушка.

Мурашки пробежали по спине, я с трудом заставила себя отвести взгляд, сделать вид, что ничего не заметила.