Дети останутся без крыши над головой. Слуги — без работы и зарплаты. Аника…
Аника.
Моя девочка. Моя дочь, которую я полюбила так быстро, так сильно, что даже не успела толком осознать, когда это произошло. Которая доверяла мне своими огромными глазами, полными любви и надежды. Которая каждое утро прибегала ко мне, обнимала, целовала, шептала: «Мамочка, я тебя люблю», и эти слова были дороже любых сокровищ, любого богатства, любой власти в этом мире.
Я не могу подвести её. Не могу позволить себе сдаться и отступить. Потому что если я отступлю — что будет с ней? Куда её заберут? К деду Эдвину, который избивал её мать и хотел отдать внучку в приют, лишь бы она не мешала его планам? К Лукасу, который готов был жениться на вдове только при условии, что она избавится от «довеска»?
Нет. Ни за что!
Решительность вспыхнула внутри меня, горячая, сжигающая страх дотла, как костёр сжигает сухую траву. Да, я попаданка. Да, я не знаю всех тонкостей этого мира.
Но я не растяпа, чёрт возьми. Я столько лет управляла филиалами отелей, где каждый день что-то ломалось, кто-то жаловался, кто-то устраивал скандалы, и мне приходилось тушить пожары налево и направо, не давая себе передышки.
Так почему сейчас должно быть по-другому?
Пора прекращать метаться и начинать действовать.
Я резко развернулась и быстрым шагом направилась к дому, почти бегом, потому что каждая секунда промедления была роскошью, которую я не могла себе позволить. Ветер трепал хвост, кидая волосы в лицо, но я уже не обращала на это внимания, потому что в голове уже выстраивался план.
Надо собрать всех и навести порядок. Расставить приоритеты. Разобраться с тем, что можно решить сейчас, и отложить то, что требует времени. Потому что дядя едет, и у меня, возможно, есть несколько дней, может быть, неделя, может быть, меньше. Но за это время я должна разобраться с текущим хаосом настолько, чтобы встретить его во всеоружии, чтобы он увидел не истеричную вдову, которая не справляется с наследством, а умную женщину, которая знает, что делает, и не нуждается ни в чьей опеке. И самое главное… чтобы он увидел во мне свою племянницу.
Но для этого нужен план с ответственными лицами.
Я влетела в дом через массивную дверь, которую Кайлас всего пару дней назад выбил ногой, как какой-то варвар из фильмов про викингов. Боже, это было словно бы в другой жизни.
Холл был пуст, только слышались отдалённые голоса слуг где-то в глубине дома и звонкий детский смех — наверное, убежавшая Аника играла с Марой, ей быстро надоело ждать, пока я освобожусь.
Мне нужна Мара. Я могла на неё положиться, могла доверять, она не задавала лишних вопросов, а просто делала то, что нужно.
Я остановилась, прислушалась к голосам и направилась в ту сторону, откуда доносился смех. Нашла их в гостевой покоев на втором этаже — Мара сидела на полу, поджав ноги под себя, а Аника показывала ей свою новую куклу, ту самую, которую купили ей в городе.
Девочка увлечённо рассказывала какую-то историю, размахивая куклой, как маленьким актёром в собственном театре, а Мара слушала с терпеливой улыбкой, которая говорила, что она уже слышала эту историю раз пять, но всё равно готова выслушать её ещё столько же раз, если это нужно ребёнку.
— Мара, — окликнула я с порога, и обе подняли головы, поворачиваясь ко мне.
Аника просияла, как маленькое солнышко, вскочила на ноги и бросилась ко мне с распахнутыми объятиями:
— Мамочка! Смотри, я придумала, что моя кукла — это принцесса, которая живёт в замке, и у неё есть дракон, который её защищает от злых людей! Правда, здорово?
Я присела на корточки, обняла дочку, прижала к себе, вспоминая, ради чего всё это, ради кого я борюсь и кого защищаю.
— Очень здорово, солнышко, — прошептала я, целуя её в макушку, в мягкие волосы, которые щекотали нос. — Ты у меня такая умница, такая придумщица.
Потом я отстранилась, взяла её за плечики и посмотрела в глаза, стараясь говорить мягко, но при этом серьёзно, чтобы она поняла, что сейчас не время для игр:
— Милая, мне сейчас нужно заняться очень важными делами. Взрослыми, скучными делами, на которых ты будешь зевать и скучать. Но мне нужна и Мара. Поэтому ты побудешь с нами в зале внизу, хорошо? Поиграешь с куклой, порисуешь мелками, которые я тебе купила, главное — не отвоекай недолго маму и Мару, ладно?
Аника надула губки, и на секунду я подумала, что сейчас начнётся каприз, но она, видимо, уловила что-то в моём тоне, потому что все же послушно кивнула:
— Ладно. Но ночью ты расскажешь мне ту сказку? Про дракона и принцессу?
— Обещаю, — улыбнулась я, снова целуя её, на этот раз в щёчку. — Обязательно расскажу. Самую лучшую сказку на свете.
Я поднялась на ноги и посмотрела на Мару, которая уже встала, разглаживая юбки, и смотрела на меня с лёгкой тревогой в тёмных глазах, явно чувствуя, что что-то не так, что что-то случилось.
— Мара, мне нужна твоя помощь, — произнесла я тихо, чтобы Аника не испугалась. — Собери, пожалуйста, всех в большом зале. Всех слуг, кто сейчас в доме или рядом с ним. Фанию, Сару, Лиди, Амили, Беку, Пирта, Лану. И… — я помедлила, взвешивая, — Веду и Эмилию тоже. Всех.
Мара кивнула, но в её глазах промелькнуло беспокойство, она осторожно спросила:
— Что-то случилось, Микэль?
— Слишком много всего случилось, — выдохнула я, в этих словах была вся правда, вся усталость, всё напряжение последних дней. — Пора наводить порядок. Мой кабинет слишком мал для такого количества людей, поэтому собираемся в зале. И, Мара… — я положила руку ей на плечо, сжала слегка, — ты тоже будешь присутствовать. Мне нужно, чтобы ты была там, рядом.
Девушка растерянно моргнула, явно не понимая:
— Но я… я же всего лишь горничная, Микэль. И няня Аники. Я не…
— Ты больше, чем просто горничная, — перебила я твёрдо, не давая ей продолжить эту бессмыслицу. — Ты человек, которому я доверяю. Один из немногих людей в этом мире, на которых я могу положиться полностью, без страха, что меня предадут или подставят. И мне нужна твоя поддержка на этом собрании, твоё присутствие рядом. Поэтому, пожалуйста, собери всех, а потом приходи сама. С Аникой. Она посидит рядом со мной, порисует мелками, пока мы будем обсуждать дела.
Мара медленно кивнула, по её лицу расползлась застенчивая, но счастливая улыбка. Улыбка, которая говорила, что мои слова для неё много значили, что она ценила это доверие:
— Хорошо. Я… я сделаю всё, как ты сказала, Микэль.
— Спасибо, — я сжала её плечо ещё раз. — Встретимся в зале через… скажем, десять минут? Этого хватит?
— Да, хватит!
Я кивнула, развернулась и быстро вышла из комнаты, направляясь в свой кабинет, потому что мне нужен был блокнот, тот самый новенький блокнот с чистыми страницами, который я купила в городе.
Сейчас он понадобится, чтобы расписать все проблемы, все задачи, всё, что требует немедленного решения, и разложить это по полочкам, превратить в упорядоченную систему, с которой можно работать.
Кабинет встретил меня тишиной и полумраком — солнце уже клонилось к закату, и свет через окна был тусклым, рассеянным, бросающим длинные тени на пол и стены. Я зажгла свечу на столе, пламя вспыхнуло ярко, осветив столешницу, и я достала блокнот, перо, окунула его в чернильницу.
И замерла.
С чего начать?
Проблем было так много, что они буквально громоздились друг на друга, как куча камней, готовая в любой момент обрушиться и похоронить меня под собой, и я не знала, за какой камень взяться первым, чтобы не вызвать обвал.
Ладно. Дыши. Сосредоточься. Ты проходила тренинги когда-то в прошлой жизни, помнишь? Срочное и важное в первую очередь. Важное, но не срочное — потом. Срочное, но не важное — делегировать. Не срочное и не важное — в помойку.
Сейчас мне нужно было разобраться с тем, что попадает в категорию «срочное и важное», потому что всё остальное подождёт, а вот это — нет.
Я начала писать, быстро, размашисто, почти не думая, просто фиксируя то, что вертелось в голове:
