— Мамочка, я буду очень послушной, не отдавай меня, пожалуйста!

Этот дрожащий, полный ужаса детский голос вырвал меня из вязкого тумана, окутывающего сознание. Он звучал так близко, будто кричал мне прямо в сердце, прорезая пелену оцепенения.

Затем пришли ощущения.

Легкое покалывание в кончиках пальцев, словно кровь, возвращаясь, пробуждала онемевшие нервы.

Холодный морской бриз, хлещущий по лицу, соленый и резкий, как пощечина.

Вдалеке — жалобный скулеж собак, смешанный с их отрывистым лаем, будто я оказалась в забытой богом деревне.

Но этого не могло быть. Ведь я…

Последнее, что я помню…

Днем ранее

— Микусик, за тебя! — громкий голос подруги, Миры, перекричал играющую музыку в ресторане, ее в ответ поддержали другие наши друзья.

Официант, ловко лавируя между столиками, расставил перед нами десертные тарелки, и яркий аромат шоколадного мороженного со свежей клубникой смешался с терпким запахом ягодного игристого вина.

Звон бокалов разлетелся по залу, как финальный аккорд моей свободы.

Сегодня мне исполнилось тридцать лет — все можно, все дозволено, и чужое мнение больше не сковывает, как в юности. Те, кто говорят, что после тридцати женщина теряет свою искру, просто не знают, как ярко может гореть этот огонь.

Уже 12 лет я управляющая загородным отелем. Семь из последних лет замужем за известным хирургом.

Не то, чтобы наш брак был счастливым, но жили и старательно делали вид семейной пары на публике. Этому не очень способствовала любовница, которую я обнаружила в нашей постели месяц назад.

Тогда делать вид уже было не за чем и не для кого.

Муж спокойно смотрел мне в глаза, когда расставлял все точки и запятые в наших отношениях. «Забирай свои вещи и вали на все четыре стороны», — бросил он тогда, словно я была лишь временной гостьей в его жизни. Но я не собиралась уходить с пустыми руками!

Когда мы поженились, супруг отчего-то не захотел жить на своей территории. Поэтому я продала бабушкину однушку, добавила свои сбережения, он внес треть — и мы купили просторный дом в престижном коттеджном поселке.

Счастье казалось осязаемым, но вскоре начал разыгрываться классический сценарий: задержки на работе, внезапные командировки, срочные операции.

Я начала подозревать его, но он клялся, что я — единственная.

И я верила. Снова и снова.

Дура.

Потом оказалось, спустя десятки безуспешных обследований, анализов и лекарств, что детей я иметь не могу. Рыдала на кафеле в ванной, пока не пришел супруг с работы. Так внезапно узнала, что для него это, в общем-то, облегчение.

Он успешный врач, ему некогда отвлекаться и размениваться на детей.

Я заикнулась об усыновлении, но получила лишь колкий взгляд и просьбу «не усложнять».

Его в покое оставила, а сама стала все время отдавать работе. Начальство заметило такое рвение, оценило и доверило кураторство открытия филиалов в соседних регионах.

Выгрызала успешные контракты, сделки проходили идеально, собирала команды с нуля, обучала, формировала штаты отелей нашей сети.

С повышением зарплаты, обновила себе автомобиль, сделала пожертвования в разные фонды, скорее по привычке, и отправилась на море на 2 недели. Этого времени и хватило супругу, чтобы забыть об осторожности.

Все случилось нетривиально, я бы даже сказала, банально.

Из-за звонка шефа пришлось вернуться с работы на двое суток раньше. Решила заскочить домой, чтобы бросить вещи, принять душ и переодеться из летнего белого сарафана в деловую одежду.

С прихожей уже начались сюрпризы: брошенная женская сумка, туфли на высокой шпильке, валяющиеся на паркете, как дохлая рыба на берегу, и стоны, что отчетливо были слышны даже с другого конца дома.

Эмоции, которых я ждала — ярость, боль, отчаяние — не пришли. Ну да, муж. Да, мой. Да на нем прыгает его новая практикантка, запрокидывая голову и театрально царапая ему спину.

В голове была только одна мысль, которую я и озвучила:

— Я все понимаю, но это постельное белье я купила перед отъездом на море.

Оба замерли, как курицы перед забоем, и уставились на меня, а я, брезгливо отбрасывая носком босоножек их разбросанную одежду, прошла на кухню. Варила кофе, пока муж, натянув штаны, влетел следом.

Сначала он пытался давить на жалость, потом перешел к обвинениям:

— Ты вообще на женщину не похожа, в тебе ни грамма ласки, все работа, да работа! Ты даже детей иметь не можешь!

Молча слушала и пила кофе, что успела сварить, пока рыцарь одевался.

Вдоволь наоравшись, муж перешел к показательно ледяному разделу «совместно нажитого».

Не согласившись с условиями ушлого муженька, покидала в чемодан у двери свою рабочую одежду и личные вещи, выскочила за дверь, находу вызывая такси и набирая номер лучшей еще со студенчества подруги, Миры.

Мира — юрист от бога, все скандальные разводы последних лет пяти в нашей области — все ее рук дела. Уже через час я сидела на ее кухне на 42 этаже высотки, пила минералку с лимоном и слушала, как она, кипя от возмущения, обещает оставить моего мужа без трусов.

— Микусик, я его в пух и прах разнесу, вот увидишь! — она обняла меня, словно защищая от всего мира

Не знаю, где она раскопала все доказательства, но развод был громким.

Для начала она нашла копию брачного договора, который муж случайно «потерял» при переезде в наш новый дом.

Он подписывал его еще будучи влюбленным и тогда один из пунктов контракта его не смущал, он торжественно поставил свою закорючку у нотариуса.

А теперь это вышло ему боком.

Мира с усмешкой в пух и прах разбила его защиту, доказав, что муж нарушил договор, где черным по белому написано «В случае измены одного из супругов, все имущество, совместно нажитое в браке, отходит другому супругу».

Пока муж с адвокатом судорожно смотрели фотографии, сделанные детективом, а еще скрины сообщений и расшифровки звонков, Мира выдвинула обвинения о взяточничестве и нарушении уставных отношений с практикантками.

Крышка гроба уже бывшего мужа была забита. Ему теперь не до меня, из административки бы выпутаться.

И вот, неделю спустя, мы праздновали мой развод и день рождения.

Вечер перетек в ночь, полную смеха, караоке и шуток. Мира снова и снова пересказывала, как уговаривала детектива следить за моим бывшим в сауне.

— До завтра, Мирусь, — я обняла подругу, вкладывая в объятия всю благодарность. Она спасла мне жизнь…

— Микусь, поехали ко мне, будем смотреть комедии двухтысячных, не спать до утра, а на завтрак закажем пиццу с двойным сыром, — проворчала подруга с тревогой, отстраняясь и убирая мне волосы с лица. — Мне неспокойно. Это твой первый день рождения за семь лет, который ты проведешь одна.

Покачала головой.

— Мы уже отпраздновали, а теперь я просто отправлюсь спать, — еще раз обняла и села в машину на заднее сиденье, мужчина на переднем из службы трезвого водителя сразу же завел мотор. Я едва успела закрыть дверь, как машина рванула от парковки, освещенный неоновой вывеской.

Ехали уже 15 минут, мой телефон был почти разряжен, поэтому я просто смотрела в окно, хотя едва ли могла хоть что-то разглядеть в темноте.

Фонари трассы мелькали в безумной скорости перед глазами, я пыталась считать деревья, что высвечивал их свет, чтобы не заснуть. Вот мы въехали на мост, пересекающий реку, ехать осталось всего ничего.

Внезапно у водителя зазвонил телефон. Он принял вызов на громкой связи, и салон наполнился истеричным женским голосом, переходящим в визг:

— Где ты, черт возьми, пропадаешь⁈

Я прикрыла глаза, мечтая поскорее оказаться дома. Завтра вечером — рейс в Таиланд, где я проведу десять дней, восстанавливая нервы.