— Спасибо, госпожа, — произнесла она тихо. — Вы не пожалеете.

— Надеюсь, — ответила я. — А теперь расскажи мне про список продуктов для города. С чего начнем?

Следующий час пролетел незаметно. Фания рассказывала, я записывала, задавала вопросы, уточняла детали.

Оказалось, что ведение хозяйства — это сложнейшая наука со своими законами и правилами. Нужно знать, сколько муки уходит на месяц на одного человека. Какое мясо лучше хранится в подвале, а какое нужно солить сразу. Когда покупать овощи, чтобы не переплатить — ранней осенью, пока их много, или поздней, когда они лежат дольше.

Как планировать меню так, чтобы ничего не пропадало. Как рассчитать порции, чтобы накормить и господ, и слуг.

Моя голова шла кругом от потока информации, но я старательно все записывала. Да, я вникала в мелочи. Только зная мелочи — я смогу проконтролировать и наладить все делегирование. Фания говорила медленно, четко, объясняла каждую мелочь. И я видела, что ей нравится учить — в ее глазах загорался особый огонек, когда она рассказывала о своем деле.

— … и еще, госпожа, — закончила она наконец, откидываясь на спинку стула, — вам нужен хороший погреб. Глубокий, с ледником. Наш очень маленький. Иначе следующим же летом все испортится, сколько бы вы ни закупили.

— Погреб, — повторила я, добавляя еще одну строку в бесконечный список. — Записала. Что-то еще?

— Курятник, — напомнила Фания. — Лиди говорит, что может его обустроить, дайте ей возможность. Свои яйца и мясо — это большая экономия. Плюс молочная корова, хотя бы одна. Козы для сыра.

Я кивала, делая пометки. Список вакансий и задач рос на глазах.

— Фания, а как насчет огорода? — спросила я, отрываясь от записей. — Можем ли мы сами выращивать овощи?

Кухарка задумалась, потирая пальцами край столешницы:

— Можем, если найдете хорошего огородника. Земля здесь плодородная, море рядом — климат мягкий. Но это работа на целый сезон, госпожа. Нужен человек, который знает, что и когда сажать, как ухаживать, как хранить урожай.

— Понятно, — я добавила еще одну строку. — Огородник в список вакансий.

— И садовник, — добавила Фания. — У вас тут яблони одичавшие растут сбоку от дома. Если их привести в порядок, можно яблок на всю зиму готовить. Плюс груши, сливы… Земля богатая, грех не использовать.

Я записала и это, чувствуя, как голова начинает еще сильнее раскалываться от обилия информации.

— Спасибо, Фания, — сказала я наконец, откладывая перо. — Ты очень помогла.

Женщина встала, поправляя передник:

— Если позволите, госпожа, мне нужно вернуться на кухню. Обед не приготовит себя сам. Плюс хочу Амили сразу начать показывать, как правильно тесто месить — у нее с этим проблемы.

— Конечно, иди, — кивнула с облегчением. Из меня будто стержень вынули.

Фания направилась к двери, но на пороге обернулась:

— Госпожа, — сказала она тихо, — я рада, что вы вернулись. Не та, что уехала отсюда когда-то, юная и сломленная… А другая. Правильная. Вы новая, значит миру это угодно.

И вышла, не дожидаясь ответа.

Я сидела, уставившись на закрывшуюся дверь. Что она имела в виду? Мурашки пробежали по рукам. Могла ли она…? Да нееет.

Вероятно она о хозяйке тела. Знала ли она о том, что случилось с Микэль? О ее характере, поступках?

Вопросы роились в голове, но ответов не было.

Я потерла виски, чувствуя, как усталость наваливается свинцовой тяжестью. День перевалил за полдень, а впереди еще куча дел.

Нужно проверить, как дела у Мары с Аникой. Встретиться с Пиртом. Разобраться с…

Стук в дверь прервал мои мысли.

— Входите!

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова Лиди. Девушка выглядела взволнованной, щеки ее раскраснелись от быстрой ходьбы.

— Госпожа, простите, что беспокою, — выпалила она. — Мистер Пирт ждет вас снаружи. Говорит, что готов начать осмотр дома со двора прямо сейчас, если вам удобно. Спрашивает, когда вы будете свободны.

Я посмотрела на стопку бумаг на столе, на список дел, который все рос и рос. Хотелось сказать «позже», отложить, дать себе передышку.

Но нельзя.

Каждый день промедления — это еще один день, когда дом разрушается, когда проблемы накапливаются, когда деньги утекают сквозь пальцы.

Я со вздохом поднялась, чувствуя, как затекли ноги от долгого сидения.

— Скажи, что я сейчас выйду, — попросила я.

Лиди кивнула и исчезла так же быстро, как появилась.

Я поправила платье, провела рукой по волосам, убирая выбившиеся пряди. Взгляд упал на зеркало в углу кабинета — бледное лицо, тени под глазами, напряженная линия губ. Выглядела я как человек, который не спал неделю.

А то и больше. Нет.

Как человек, который пару дней назад умер и переродился.

Да, именно так.

Что ж. Возможно, это было не только физически, а еще и морально.

Выпрямив плечи и сделав глубокий вдох, я вышла из кабинета.

Солнечный свет ударил в глаза, когда я открыла входную дверь, отчего сразу прикрыла лицо ладонью, привыкая к яркости.

Спустившись на несколько ступеней крыльца, я остановилась, окидывая взглядом территорию.

И мой взгляд наткнулся на военный лагерь.

Палатки аккуратными рядами. Костры, над которыми готовилась еда. Лошади на коновязи. И повсюду — мужчины в синей форме, занятые своими делами.

Злость вспыхнула в груди, горячая и яростная.

Кто дал им право? Кто позволил разбить лагерь на моей земле, без моего разрешения? Какого черта они вообще здесь делают⁈

Стиснула зубы, пытаясь успокоиться. Но злость не отпускала.

А потом я услышала крики.

Мой взгляд переместился на край лагеря, где была огорожена небольшая площадка. Самодельный плац, судя по всему. И на нем…

Двое мужчин сражались.

Успела испугаться, но пригляделась.

Нет, не сражались. Спарринговали. Тренировочный бой.

Один — молодой парень, лет двадцати, с косой темных волос. Он двигался быстро, но суетливо, выпады были хаотичными.

А второй…

Я замерла.

Генерал Кайлас.

Он был в одних брюках. Без рубашки. Грудь и руки — сплошные тугие мышцы, блестящие от пота на солнце, хотя оно вовсе и не грело. Белоснежные косы развивались при каждом движении. Он двигался как хищник — плавно, точно, каждый выпад рассчитан, каждый удар смертелен.

Я пялилась.

Да, пялилась.

Боже, я пялилась на этого мужчину, как последняя дура!

Но не могла оторвать взгляд.

Он блокировал удар парня, развернулся, присел, подсечка. Противник полетел на землю, но тут же вскочил, атакуя снова. Кайлас уклонился, почти небрежно, и ударил — контролируемо, явно без полной силы, но достаточно, чтобы сбить дыхание.

И парнишки, и мое.

Черт!

Парень рухнул на колени, хватая ртом воздух. Кайлас протянул ему руку, помогая подняться, а вокруг раздались крики воинов:

— Ха-оо-ох!

Что бы это ни значило, но звучало как поздравление. Или боевой клич. Или…

А, какая разница!

Кто-то помог парню встать, и тот с восторгом и благодарностью что-то говорил Генералу. А Кайлас… развернулся.

И посмотрел прямо на меня. Наши взгляды встретились.

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Краснею, бледнею, снова краснею. Господи, как же стыдно!

Резко отвернулась, пытаясь сделать лицо каменным. Безразличным. Как будто я вовсе не стояла тут последние пять минут, пялясь на полуголого мужчину.

Фу. Фу! Какой позор!

Никаких мужчин. Никогда. Они все одинаковые. Все лгут, все предают.

И уж тем более — не буду я пялиться на какого-то… какого-то варвара, неандертальца, который захватил мою землю!

— Госпожа?

Я вздрогнула и обернулась.

Передо мной стоял Пирт. Опрятный, серьезный, с аккуратно подстриженной бородой и спокойным взглядом. Он был одет просто, но чисто — грубая холщовая рубашка, заправленная в брюки, кожаный жилет с коротким мехом по вороту. В руках держал потрепанную сумку с инструментами.