И одновременно он и Дерек провели ножами по горлу своих пленников.

Кровь хлынула фонтаном, чёрная в свете костра. Я отсюда слышала влажное бульканье и хрип, видела, как тела дёргаются в последних конвульсиях. Кайлас и Дерек показательно перед всеми удерживали их ещё несколько секунд, прижавшись спина к спине, пока конвульсии жертв не прекратились, а потом Генерал и его друг синхронно отпустили тела.

Те рухнули на землю.

Кайлас вытер клинок о штаны Кнархара, не глядя на труп. Дерек сделал то же самое. Это выглядело как часть ритуала.

Они обернулись, оглядывая всех собравшихся. Некоторые отводили взгляды. Некоторые кивали с мрачным одобрением. Некоторые смотрели с откровенным ужасом.

Я же не могла оторвать взгляд от двух тел, лежащих в луже крови. От остекленевших глаз. От зияющих ран на горлах.

Всё это время я анализировала, пыталась осмыслить. Райнор давно отпустил меня, отступив на шаг, но стоял неподалеку, не оставляя наедине.

Я краем глаза заметила движение в толпе. Заторможено обернулась и увидела Бель, сестру Райнора. Она стояла в стороне в ночном платье, кутаясь в плед, по её щекам… текли слёзы.

Она смотрела на эти трупы, на кровь, на Дерека с кинжалом — и плакала. Молча, но безостановочно.

Наши с ней взгляды на мгновение встретились. В её глазах я прочитала глубокую старую травму, которую эта сцена разбудила заново.

Бель отвернулась и быстро пошла прочь от круга, исчезая в темноте между палаток по направлению к усадьбе.

Я перевела взгляд на поляну, чтобы как раз заметить, как Кайлас перешагнул через труп Кнархара.

Генерал шёл ко мне. Окровавленный, с влажными от пота волосами, прилипшими к лицу и шее. Кровь была на его руках и на груди, капала с кончиков пальцев на землю. Искры всё ещё кружились вокруг него, но уже тускнели.

Кайлас шёл, а я тупо смотрела на него. И внезапно осознала, что ощущаю влагу на спине. Влагу, просачивающуюся сквозь платье.

Кровь.

Мою кровь.

Нож всё-таки успел порезать меня. Не глубоко, судя по тому, что я не испытываю боли. Но достаточно, чтобы кровь струйкой стекала по спине.

И это осознание стало последней каплей.

Всё, что произошло за этот день, всего за сутки, черт возьми, обрушилось на меня разом. Приезд всех этих строителей, поединок Райнора и Кайласа, скандал, долгая работа над постоялым двором, разговор с Кайласом, контракт и принятие браслета, близость с Генералом, поединок насмерть.

Острие у спины.

Угроза Анике.

Две казни на моих глазах.

Кровь — чужая и своя.

Это… Слишком быстро… Много… Слишком…

Ноги подкосились. Я теряла опору, а поляна начала расплываться перед глазами. Последнее, что я увидела перед тем, как провалиться в темноту — это как Кайлас срывается с места, пробегая метры, его руки тянутся ко мне, а из горла вырывается крик:

— МИКЭЛЬ!

А потом… наконец-то, тишина.

Мика

— Госпожа, ну же! — подначила Элис из-за двери своей мастерской на первом этаже, в её интонации было нетерпение вперемешку с гордостью мастера, ожидающего оценки своей работы. — Выходите уже, не томите! Мы все изнываем от любопытства!

— Микэль, мы ждём! — донёсся голос Мары, явно тоже сгорающей от желания увидеть результат ночных трудов нашей мастерицы.

— Леди, вы так заинтриговали нас всех своими планами и совещаниями с Элис, — присоединилась Сара. — Она вообще из мастерской не выходила с вечера. Мы уже думали, что она там поселилась и больше не вернётся к нормальной жизни!

И напоследок насмешливый голос Бель:

— Микусь, ты долго там нос будешь пудрить? Или решила устроить нам показ мод с антрактом, фанфарами и красной дорожкой? Может, ещё попкорн заказать, пока ждём?

Я фыркнула, представив себе попкорн в этом средневековом мире, где люди знать не знают о существовании кукурузы в том виде, в каком я её знала. Хотя, надо будет поинтересоваться, что здесь вообще растёт из злаковых и овощей, может, найдётся что-то интересное для кухни.

Я стояла перед большим зеркалом в комнате Элис, которая больше напоминала склад тканей с вкраплениями мебели и швейного оборудования, и в который уже раз за последние десять минут критически оглядывала своё отражение, пытаясь найти хоть малейший изъян в том, что на мне надето.

Потому что то, что я собиралась показать девушкам, было настолько революционным для этого мира, что могло вызвать либо восторг, либо обморок.

На мне красовался наряд, над которым Элис колдовала большую часть ночи после того, как я вчера вечером, придя в себя после обморока на поле боя, ворвалась к ней с идеей, которая заставила бедную швею побледнеть в приступе ужаса перед масштабом скандала.

Приталенный жакет тёмно-зелёного цвета, сшитый из шерстяной ткани, облегал фигуру, подчёркивая талию изящным кроем, но при этом позволяя свободно двигаться руками и не стесняя дыхания. Блузка из тонкой шерсти кремового оттенка с небольшим воротничком-стойкой выглядывала из-под лацканов жакета.

И самое главное…

Брюки!

Да, да, настоящие женские брюки! Прямо как у Бель!

Широкие, элегантно расклешённые от колена, сшитые из плотной ткани того же тёмно-зелёного цвета, что и жакет, создающие впечатление единого ансамбля. Элис с её золотыми руками скроила брюки так, что на первый взгляд, особенно стоя, могло показаться, что это просто очень широкая юбка необычного кроя.

Но стоило мне сделать хотя бы один шаг, и становилось очевидно для любого — это штаны!

Ка-а-а-ак Элис тряслась, пока шила это чудо! Когда я вчера, едва придя в сознание и отлежавшись минут двадцать, ворвалась к ней в мастерскую, бедная девушка сначала решила, что у меня началась горячка после пережитого стресса.

Брюки! Штаны! Мужская одежда! Для леди! Для женщины благородного происхождения, которая должна блюсти приличия и служить примером для окружающих!

Швея открывала и закрывала рот, пытаясь найти убедительные и в то же время тактичные слова, чтобы отговорить барыню от этого вопиющего безумия.

Но я не дала ей шанса начать отговаривать меня. Потому что сама тряслась. Костер и вилы уже реже снились мне, но все ещё были на границах сознания, напоминания, чем может закончиться весь мой образ «барыни с чудинкой».

Так что я с покер-фейсом объяснила Элис все прелести наряда, приводя железобетонные аргументы, против которых трудно спорить. Потому что со мной в принципе трудно спорить…

Во-первых, удобство при езде на монстре под названием «лошадь» — не надо бояться, что юбка задерется или я запутаюсь в ней к едрени-фени.

Во-вторых, возможность двигаться, ходить, бегать, прыгать и что-там-ещё-можно-делать без постоянного риска грохнуться носом в грязь.

В-третьих, я буду сегодня лазить по стройке, и мне нужна одежда, которая не превратит меня в посмешище.

И, самое важное с точки зрения здоровья, никаких сквозняков по ногам в холодную погоду! Да, это важно! Я не хочу узнать, что такое цистит в средневековье, спасибо!

Элис слушала мои доводы с выражением лица человека, наблюдающего за тем, как кто-то с энтузиазмом прыгает в пропасть, размахивая руками и радостно улюлюкая.

Но потом, видимо осознав, что её барыня не шутит и не бредит, а правда намерена воплотить эту идею в жизнь, а также вспомнив про весьма щедрую оплату и тот неоспоримый факт, что я всё-таки её работодатель, тяжело вздохнула с видом мученицы, идущей на плаху, и согласилась выполнить заказ.

И вот теперь я стояла перед зеркалом в брюках. В самых настоящих женских брюках в почти-средневековом мире!

Господи, какой же это кайф! Честное слово, я забыла, как это — носить штаны вместо юбок!

Ещё раз окинула себя придирчивым взглядом, оценивая результат с разных сторон. Волосы я собрала в простой аккуратный хвост на затылке.

Глубоко вдохнула, расправила плечи и распахнула дверь мастерской, готовясь к любой реакции.