Я сжала подлокотники кресла сильнее. Она уходит от ответа.

— Ты не ответила на вопрос.

Бель вздохнула и сдалась:

— Если в основе чувства — любовь, привязанность, нормальные отношения — то всё будет, как у обычных людей. Скандал, обиды, может быть, прощение, — она помолчала. — Но если истинная для драконорождённого — вещь или враг… если он не любит её как личность, а просто одержим ею как своей собственностью… ее телом. Тогда он без колебаний вырежет мать, забирая ребёнка. Особенно если ребёнок — девочка.

Холод разлился по венам. Глаза запекло. Прошептала:

— Почему особенно девочка?

— Потому что девочки-драконорождённые — самая ценная вещь в их мире, — пожала плечами Бель. — Они редки. И каждая такая девочка — будущая мать новых драконорождённых, которую можно выгодно выдать в «брак», — женщина не отводила больше взгляд. — Узнай драконорождённый-старовер, что у него есть дочь, которую от него скрывали, и ему будет всё равно на истинность. Он заберёт ребёнка, а мать уничтожит за предательство.

— Но Кайлас…

— Вот именно. Вопрос в том, кто же Кайлас на самом деле, Мика, — перебила Бель. — Я как никто другой понимаю тебя. Понимаю твой страх, твоё недоверие и желание защитить себя и дочь, — она поднялась с пола, отряхивая брюки. — Но при этом не пропади в своём страхе. Не дай ему съесть тебя изнутри. Потому что… — Она замолчала, подбирая слова. — Несмотря на всё то чудовищное, что я рассказала, я знаю одну вещь наверняка. Драконорождённые умеют любить. По-настоящему, глубоко и самоотверженно. Если они выбирают это вместо одержимости.

Сестра Райнора подошла к окну, выглядывая на двор.

— Твой Кайлас совершил священный ритуал, спросив твоего согласия перед своими людьми. Он мог бы просто надеть на тебя браслет насильно, и никто бы слова не сказал — ты же его истинная, он имеет право. Ты бы ничего не смогла сделать. Но он не стал. Он спросил, — Бель обернулась ко мне. — Это говорит о многом. Хотя… браслетик все же на тебе.

Я встала с кресла, подошла к ней, встала рядом у окна.

Внизу, во дворе, среди суеты рабочих и слуг, я увидела высокую фигуру с длинными белыми волосами. Кайлас стоял у мыльни, о чём-то разговаривая с одним из приехавших мужчин. Объяснял что-то, показывал рукой.

Даже отсюда, сверху, было видно напряжение в каждой линии его тела.

— Я не знаю, что делать, — прошептала я.

— Никто не знает, — так же тихо ответила Бель. — Мы все просто идём вперёд наощупь, надеясь не упасть.

Она положила руку мне на плечо.

— Но одно я могу сказать точно — у тебя есть выбор, Мика. Настоящий выбор. Кайлас дал тебе его, хоть это и стоило ему унижения перед его людьми, — она отпустила меня. — Так что решай сама. Но решай, основываясь на том, кто он есть на самом деле. А не на том, кем мог бы быть в худшем случае.

Кивнула, не отрывая взгляда от фигуры во дворе.

— Мне пора, — пробормотала. — Скоро встреча с Райнором и главным строителем. Надо обсуждать план работ.

— Иди, — Бель махнула рукой. — А я тут закончу разбирать вещи.

Я направилась к двери, но у порога обернулась:

— Бель?

— Да?

— Спасибо. За… за честность.

Она улыбнулась. Не весело, но искренне:

— Всегда пожалуйста. Если что — я рядом.

Я вышла из её комнаты и закрыла дверь за собой.

Микэль

— Вы придумали сказку и сами в неё поверили! — Феррас швырнул свёрнутый чертёж на стол, чернильница подскочила, опасно накренилась и чуть не опрокинулась, расплескав содержимое на мои схемы водоснабжения.

Едва успела выхватить ближайший лист из-под потопа.

— При всём моём уважении, леди, — прораб, как я его про себя обозвала, размахивал руками, — но это всё, ВСЁ ЭТО, — он обвёл жестом разложенные передо мной чертежи, будто указывал на кучу навоза, — не имеет никакого, слышите, НИКАКОГО смысла!

Видеть таким возмущённым мужчину под два метра ростом и полтора в ширину плеч, с бородой викинга и руками, способными свернуть подкову, было одновременно смешно и слегка пугающе.

Он потрясал в воздухе огромными ручищами, борода ходила ходуном, лицо наливалось багрянцем. Невольно подумала, что если бы он сейчас начал дышать огнём — я бы ни капельки не удивилась.

Подойдя ближе, вцепилась в край стола. Лицу стало жарко, мой гнев наверняка опять оборачивался красными пятнами, верный признак того, что моё терпение стремительно подходит к концу. Схватила один из злополучных чертёжей и буквально ткнула им Феррасу в нос:

— Это обычная, СТАНДАРТНАЯ схема водоснабжения! Везде, где я… где я бывала, именно так всё и устроено!

— Стандартная⁈ — мужик гаркнул так, что стёкла в окнах задрожали, а Никалус в углу подпрыгнул на стуле. Я невозмутимо поджала губы. — Стандартная ГДЕ, позвольте полюбопытствовать⁈

Он тяжело дышал, раздувая ноздри, как разъярённый бык перед атакой.

— Двадцать пять лет, леди! ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ ЛЕТ я строю дома, постоялые дворы, таверны по всему графству и за его пределами! Меня знают от столицы до самых дальних границ! — Феррас выпятил грудь колесом. — И такого я не видел ни разу! НИ-РА-ЗУ! Даже у барона Крествуда, который требовал сделать ему золотую… простите, уборную… не было настолько сумасбродных идей!

У стены раздалось плохо сдержанное хмыканье. Я метнула убийственный взгляд на Райнора, который, откинувшись на стуле и положив ногу на ногу, преспокойно отпивал чай из кружки и явно наслаждался представлением лучше, чем зритель в театре.

Наши взгляды встретились, он поднял кружку в издевательском тосте. Я сузила глаза, мысленно обещая ему медленную и мучительную расправу.

Развернулась обратно к Феррасу, пытаясь говорить спокойнее, хотя внутри всё клокотало:

— Послушайте меня. — Я приложила ладони к столу, наклоняясь вперёд. — Вы можете повторить по моим чертежам? Да или нет? Простой вопрос, простой ответ.

— Но…

— С вас, — я начала загибать пальцы, — требуется понимание вашей системы накачки воды и нагрева. С меня — детальная карта прокладки труб по всему зданию. Райнор уже заверил меня, что знает мастера, который возьмётся за изготовление труб такого масштаба. — Я выпрямилась, скрестив руки на груди. — Или вы просто не умеете делать подобное? Может… вам это не по силам, и мне надо поискать другого строителя?

О, это был удар ниже пояса, и я это прекрасно знала! Феррас буквально надулся от возмущения, грудь выпятилась колесом, шея покраснела, на лбу вздулись вены:

— Я всё умею! — прогремел он, ударяя себя кулаком в грудь. Удивительно, как у него рёбра не треснули. — У меня лучшая команда в трёх графствах! Лучшие мастера, лучшие плотники, лучшие каменщики! Мы возводили крепость на северной границе!

— Тогда в чём проблема? — я развела руками.

— Проблема в том, что это… это… — он всё хватал воздух ртом, подбирая слова, — где это вообще ВИДАНО⁈ Вода в каждой комнате! Тёплая вода, которая течёт сразу из трубы! Отдельные уборные для мужчин и женщин, как будто они не могут в одно место ходить! Это же… это же…

— Удобно для гостей, — отрезала, в висках начало пульсировать. — И именно поэтому к нам будут тянуться не только вынужденные торговцы, застигнутые ночью, но и состоятельные путники. И даже, если откроются другие смельчаки по нашему примеру, то все равно поедут к нам, а не к конкурентам, которые предложат общую бадью на весь двор.

Феррас открыл рот, подыскивая достойный ответ, но в этот момент вмешался Райнор.

Он поднялся со стула, всё ещё с этой раздражающей усмешкой на губах, плавно подошёл к взбешённому прорабу и дружески положил руку ему на плечо:

— Феррас, друг мой, — примирительно осадил он, как будто уговаривал капризного ребёнка съесть кашу, — я понимаю, как тебя пугает всё это новое, никогда не виданное. Но давай посмотрим трезво, а? — Он принялся настойчиво подталкивать Феррраса к двери. — Позволим нашей барыне её маленькие капризы. В конце концов, она же платит, и платит, причём золотом, а не медяками. Разве это не главное?