— Но это безумие! — всё ещё сопротивлялся Феррас, упираясь ногами в пол.

— Безумие, которое оплачивается, — парировал Райнор, продолжая выдворять его из кабинета. — Как и условились, завтра рано утром, ещё до рассвета, выезжаем смотреть место под строительство. До вечера я переработаю черновики нашей уважаемой барыни, — он многозначительно посмотрел на меня, — она всё же больше разбирается в… хм… финтифлюшках, чем в строительстве. А утром покажем тебе уже понятные чертежи. Иди, друг, иди, тебя ждёт кружка настоя и горячий ужин.

Феррас всё ещё бормотал что-то про новомодные веяния и конец света, но позволил себя вывести за дверь. Я слышала, как их голоса удаляются по коридору.

Райнор продолжал что-то успокаивающе бормотать, а Феррас периодически взрывался возмущёнными восклицаниями.

Через пару минут Райнор вернулся, аккуратно прикрыв за собой дверь. Мы остались втроём — я, он и Никалус, который всё это время сидел в углу, притихший, как мышь, и делал какие-то пометки в своих бумагах, явно пытаясь стать невидимым.

— Финтифлюшки, значит? — процедила я сквозь зубы, не отрывая взгляда от Райнора.

Тот расплылся в ещё более нагловатой усмешке, подошёл к моему столу и уселся прямо на край, совершенно не церемонясь, скрестив руки на груди:

— А что тебе не нравится? — он наклонил голову набок. — Ну вот скажи мне честно, чего ты ожидала, когда предлагала сделать отдельные уборные для женщин и мужчин? Личные мыльни В КАЖДОЙ комнате постоялого двора? — Райнор задумался, вспоминая. — И ещё эту… как ты её там назвала в своих записях… «комнату матери и ребёнка» для кормления грудью, пеленания младенцев и с запасными… хм… «средствами личной гигиены для дам»? Это вообще что такое, кстати? Ты можешь объяснить, что ты имела в виду?

Я смотрела на него из-под бровей, надеясь, что мой взгляд донесёт до него всё, что я о нём сейчас думаю. А думала я о нём много чего и ничего хорошего.

Впрочем, злость на Райнора была многослойным чувством. Да, я всё ещё была недовольна тем цирком, который он устроил утром перед Кайласом. Его провокация, прикосновения ко мне, когда он уж точно знал, что делает и к каким последствиям это приведёт.

Но если быть предельно честной с собой — моя собственная вина перед Кайласом ощущалась куда острее, впивалась в сознание занозой, которую невозможно вытащить.

Нет, Райнор действительно поторопился утром и повёл себя по-идиотски, это факт. Но Кайлас… Кайлас поступил совсем не так, как должен был бы поступать взрослый и разумный, по-моему мнению, мужчина.

Не так, как он поступал все предыдущие дни, когда мы разговаривали, понимали друг друга и узнавали, находили… общий язык. Я была уверена, что мы договорились, когда он сказал, что будет ждать столько, сколько нужно.

А потом — бац — и вот тебе публичный ритуал без предупреждения.

Хотя… хотя мне тоже не стоило говорить «нет» при всех его людях. Наверное. Может быть, надо было проявить хоть каплю дипломатии и использовать проверенную земную отмазку с «мне надо подумать» или что-то в этом роде, что не звучало бы как пощёчина Генералу.

Бель была права в своих словах. Я должна судить Кайласа по всем его поступкам в совокупности, а не зацикливаться на одном-единственном, пусть и болезненном.

И всё время до этого утреннего безумия он был заботлив, терпелив… нет, это не может перечеркнуть одно событие под дождём, каким бы ужасным оно ни казалось.

И хотя я, вот правда, не хотела считать себя последней сукой за то, что посмела отказать мужчине в ритуале, о котором мне никто даже не удосужился рассказать, но и обидеть Кайласа… обидеть его я тоже не хотела.

Рассказ Бель вправил мне мозги и расставил приоритеты. Всё познаётся в сравнении, в конце концов. И если сравнивать поступки Кайласа с тем ужасом, через который прошла она… да что там, если сравнивать даже с моим собственным браком на Земле… то генерал по отношению ко мне ещё ни разу не хотел причинить вред или боль.

Я должна быть честна с самой собой в этом.

Тяжело вздохнула и потёрла виски, где нещадно пульсировала головная боль. Результат восьми часов непрерывной работы над чертежами и расчётами. Повернулась к терпеливо ждущему в углу Никалусу:

— Никалус, пожалуйста, — я присела на край кресла, ноги уже дико устали, — объясни мне всё ещё раз, но уже простым языком. Как для законченной дуры, которая ничего не понимает в… не понимает, в общем.

Молодой человек порывисто вскочил со своего места, едва не опрокинув стопку аккуратно сложенных документов, балансирующую на краю круглого столика.

Никалус был полной противоположностью массивному и уверенному в себе Феррасу — худощавый, хотя и атлетичный, среднего роста, с тёмными волосами, собранными в хвост на затылке. Вечно что-то ронял, смущался при обращении, иногда даже заикался и краснел без причины.

Но стоило ему начать говорить о своём деле, о юридических тонкостях — и происходила удивительная метаморфоза. Он преображался на глазах, становился жёстким и цепким, уверенным, знающим себе цену.

Вот и сейчас, решительно расправив плечи, Никалус подошёл к столу и принялся раскладывать перед нами несколько листов с рисунками, схемами и колонками цифр:

— Конечно, госпожа, с удовольствием разъясню. — Он придвинул первый лист с изображением простого, приземистого здания. — Итак, давайте для начала чётко разберём разницу между тремя основными типами заведений для путников, чтобы вы понимали, во что именно вкладываете свои деньги и силы.

Никалус постучал пальцем по первому чертежу:

— Таверна. Главное здесь — большой зал и алкоголь. Еда — закуски. Люди приходят, выпивают и уходят, или падают под стол. Персонала минимум. Наливщик и пара сторожей, потому что люди будут буянить. Кухарка не обязательна, хватит запасов вяленого мяса и лепешек. Прибыль идет с продажи выпивки. Лицензия нужна будет только на нее, налоги минимальные. Если в двух словах, идеальное место для сбора слухов, вербовки наемников и пьяных дебошей.

Я изучала чертёж, примерно так я и предполагала, проводя параллели с земными типами. Никалус придвинул второй лист:

— Трактир. Здесь упор на еду. — Он провёл пальцем вдоль нарисованного здания, где под ним были сделаны примерные расчёты. — Конюшня больше, потому что купцы приезжают с товаром, с повозками. — Законник посмотрел на меня. — Прибыль здесь примерно поровну — с качественной еды, с платы за постой и с обслуживания лошадей, повозок. Но ночлег скорее сопутствие, сдача комнат максимум от двух до пяти.

Никалус задумчиво посмотрел в записи в своем блокноте и решил пройтись по минусам.

— Должен предупредить, могут чаще проверять на свежесть продуктов. Вас обяжут записывать имена постояльцев в книгу учета для городской стражи и сдавать раз в сезон в архив. И вам тут будет сложнее, для открытия нужно, чтобы один из владельцев получил членство в Гильдии. Для постоялого двора тоже самое!

— А постоялый двор? — спросила я, придвигая к себе третий, самый подробный чертёж.

Никалус заметно оживился, в его глазах заблестел азарт:

— Вот это уже другой уровень, госпожа! Здесь на первом месте комфорт. Отдельные комнаты, а не общие спальни. Просторная конюшня. Большая мыльня — это уже обязательно. Кухня с меню. Часто предлагают охрану. Аренда стойл, продажа сена, овса, услуги кузнеца и стоянка для обозов. Ночлег здесь часто массовый, нужно озаботиться общими залами на соломе в пристройке.

— Какие минусы? — сдержала улыбку, понимая, что чем выше ставки, тем выше и ответственность.

Никалус с готовностью обрушил на меня это:

— Вы отвечаете за лошадей и товары. Если у купца украли коня из конюшни — платит постоялый двор. — Хмыкнула на это. Потрясающе. — Вы обязаны принимать монарших гонцов и воинов бесплатно. Один такой отряд может «проесть» прибыль за месяц за одну ночь. Налоги самые высокие, постоялый двор признан набором зданий с постройками, вы платите как за настоющую крепость, хотя и доходы лучше. Обязаны брать с гостей дорожный сбор. Это отчетность, риск штрафов за ошибки в документах и раздражение гостей, которые не понимают, почему они должны платить сверху.