Он не знал, кто она на самом деле! Не знал её имени, не знал, что она забеременела, не знал, что у него есть… дочь.

А я… я не могла ему сказать. Должна была бы по соображениям совести, но…

Сердце сжалось болезненно при одной только мысли о том, что меня ждет. Он заберёт Анику. Потребует прав на дочь. И что я смогу ему противопоставить?

И как теперь удержаться и не бросить все? Сердце не на месте, надо завершать дела и домой!

Мара зашевелилась на соседней кровати, потянулась, зевнула, потом открыла глаза и повернула голову в мою сторону. Увидев, что я не сплю, нахмурилась обеспокоенно:

— Микэль? Вы совсем не спали? Всю ночь?

Я кивнула устало, садясь на кровати и потирая лицо ладонями, пытаясь прогнать туман в голове:

— Не смогла заснуть. После того… после того сна. Голова болит.

Мара быстро встала, подошла ко мне, присела на краешек кровати и взяла мои руки в свои — тёплые и успокаивающие:

— Может, вам стоит остаться сегодня здесь? Отдохнуть ещё денёк? Мы с мистером Пиртом справимся с закупками сами, правда. Вы можете просто поспать, набраться сил…

Я покачала головой решительно, хотя усталость давила на плечи, на веки, на всё тело:

— Нет. Нет, мы уже здесь. Уже в городе. Нужно закупить всё, что нам необходимо, и возвращаться домой. Я не могу оставить Анику надолго. Она… она там одна, без меня, и я просто… мне нужно вернуться к ней. Как можно скорее.

Мара не стала спорить. Только крепче сжала мои руки и кивнула:

— Хорошо. Тогда давайте хотя бы позавтракаем нормально. Вам нужны силы на сегодняшний день.

Завтрак был скудным, но тёплым и сытным — густая овсяная каша с мёдом, свежеиспечённый хлеб с маслом, варёные яйца, травяной чай, крепкий и ароматный. Агата, хозяйка «Смеющейся лисы», принесла всё на подносе, поставила перед нами и улыбнулась приветливо:

— Ну что, отдохнули? Готовы к новому дню? Рынок уже открылся, торговцы товар выставляют. Если пойдёте сейчас — попадёте как раз вовремя, пока цены не взлетели и не разобрали всё хорошее.

Я кивнула благодарно, откусывая кусок хлеба, намазанного толстым слоем сливочного масла:

— Спасибо, Агата. Мы как раз собирались выходить.

Пирт уже ждал нас внизу, стоя у стойки и допивая свою кружку эля. Увидев нас, спускающихся по лестнице, он поставил кружку на стойку и подошёл, кивнув приветственно:

— Доброе утро, госпожа Микэль, Мара. Выспались? Готовы к походу по рынку?

Я усмехнулась устало:

— Выспались — громко сказано. Но готовы — определённо. Давайте обсудим план на сегодня.

Мы вышли на улицу, и меня сразу окатило волной звуков, запахов, движения — рынок был в самом разгаре, хотя солнце только-только поднялось над крышами домов, заливая площадь тёплым золотым светом.

Торговцы кричали, расхваливая свой товар. Покупатели торговались, спорили, смеялись. Дети носились между рядами, гоняя кур и собак.

Где-то уже играл уличный музыкант — старик со старой лютней, наигрывающий весёлую мелодию. Пахло всем сразу — свежим хлебом, жареным мясом, пряностями, конским навозом.

Я остановилась на мгновение, просто вдыхая этот хаос, эту жизнь, кипящую вокруг. В прошлой жизни, в Петербурге, я обожала рынки — Сенной, Кузнечный, маленькие фермерские рыночки на окраинах, где можно было купить свежие овощи, домашний сыр, мёд прямо из улья.

Здесь было то же самое, только… аутентичнее. Живее. Без пластиковых пакетов, без ценников, без кассовых аппаратов. Только люди, товар и торг.

— Итак, — обратилась к Пирту и Маре, собирая мысли, — план несколько иеняется: Пирт, вы идите прямо сейчас закупать стройматериалы и инструменты. У вас список, у вас деньги — основная часть. Я доверяю вашему выбору полностью. А мы с Марой пойдём за продовольствием и другими вещами. Встретимся к обеду у телеги. У «Смеющейся лисы». Я не хочу задерживаться тут дольше, чем надо. Всем понятно?

Пирт кивнул, похлопав по сумке, висящей через плечо:

— Понятно, госпожа. Я знаю, где искать добротные материалы по разумной цене. К обеду буду здесь.

Мара тоже кивнула, поправляя корзину на руке, которую мы взяли у Агаты напрокат:

— Мы справимся, Микэль. Не волнуйтесь.

И разошлись мы в разные стороны — Пирт направился к окраине рынка, где располагались лесоторговцы и строительные лавки, а мы с Марой углубились в торговые ряды, туда, где продавали продукты, ткани, посуду, всякую всячину для домашнего хозяйства.

Первое, что поразило меня, — это цвета.

Яркие, насыщенные, кричащие. Рулоны тканей, вывешенные перед лавками, развевались на ветру, словно радужные флаги — красные, синие, зелёные, жёлтые, оранжевые, фиолетовые.

Корзины с фруктами и овощами стояли рядами, переливаясь всеми оттенками — багряные яблоки, золотистые груши, фиолетовые сливы, оранжевая тыква, зелёные кабачки, красные помидоры.

Мясные лавки демонстрировали свой товар — туши, подвешенные на крюках, колбасы, связки сала, копчёности. Все оказалось даже более привычным на вид, чем я полагала.

Второе — это люди.

Самые разные, всех возрастов, сословий, рас. Богатые купцы в дорогих кафтанах, с перстнями на пальцах и золотыми цепями на шеях. Простые ремесленники в кожаных фартуках, с мозолистыми руками и усталыми лицами.

Крестьяне, приехавшие из окрестных деревень продать урожай, — загорелые, в простой домотканой одежде. Солдаты в форме городской стражи, прогуливающиеся между рядами, следящие за порядком.

Дети, снующие повсюду, предлагающие свои услуги носильщиков или гидов.

Третье — это запахи.

Их было так много, что голова шла кругом. Свежая выпечка — хлеб, булочки, пироги с мясом и капустой. Жареное мясо на вертелах, с которого капал жир, шипя на углях. Пряности — корица, кардамон, шафран, перец, которые продавали в маленьких мешочках. Рыба — свежая, солёная, копчёная, лежащая на льду.

И кофе — да, кофе! — его запах доносился из маленькой лавки в углу площади, и я непроизвольно свернула туда, как загипнотизированная.

— Микэль? — окликнула Мара, удивлённо глядя на меня. — Куда вы идёте?

— Кофе, — коротко объяснила я, ускоряя шаг. — Мне нужен кофе. Срочно. Иначе я не выживу.

Мара рассмеялась, следуя за мной:

— Вы такая же, как Фания. Она тоже помешана на кофе. Говорит, что без него не может соображать по утрам.

Мудрая женщина, эта Фания.

Лавка оказалась крошечной — всего несколько полок с мешками кофейных зёрен, ступка для помола, медная турка на маленькой жаровне. За прилавком стоял пожилой мужчина с седой бородой и добрым лицом, одетый в простой коричневый кафтан, утепленный плащем.

— Доброе утро, госпожа! — поздоровался он. — Хотите кофе? У меня лучший товар в городе! Привозной, из южных земель!

Я подошла ближе, вдыхая аромат, исходящий от мешков, и чувствуя, как внутри что-то расслабляется и успокаивается. Запах дома. Запах утра в прошлой жизни, когда я варила себе кофе в маленькой турке, стоя на кухне и глядя в окно на серые крыши.

— Сколько стоит фунт? — спросила, стараясь звучать равнодушно, хотя внутри уже кричало «ПОКУПАЙ! СРОЧНО!»

Торговец назвал цену — три серебрушки за фунт. Я поморщилась. Дорого. Очень дорого по местным меркам. Но…

— Беру два фунта, — решила я быстро, доставая из ридикюля монеты. — И ещё… а у вас есть турка? Ммм… ну то есть такое и чтобы такое…

Я руками изобразила то, что имею ввиду. Торговец кивнул, его глаза смеялись, когда он достал из-под прилавка небольшую медную турку с длинной ручкой:

— Есть, госпожа. Добротный зерновар. За неё ещё две серебрушки.

Я расплатилась, получила свёрток с кофе и турку, то есть… зерновар, и мы с Марой двинулись дальше, углубляясь в торговые ряды.

Следующая остановка — мясная лавка. Здесь торговал молодой парень, широкоплечий, с круглым весёлым лицом и громким голосом:

— Свежее мясо! Самое лучшее! Подходите, госпожа, не стесняйтесь!

Я остановилась, разглядывая его товар.