– Йу‑ху! – восторженно завопила Кира в эфире. – Прямое попадание! Красота!

Остальные машины за их спиной резко ударили по тормозам, создав настоящую кучу‑малу. Из них тут же посыпались наёмники в тяжёлой силовой броне и открыли беспорядочный огонь по нашим позициям. Лазерные лучи, красные и зелёные, зачертили темноту, высекая из наших баррикад снопы ярких искр.

– Всем огонь! – проревел Капитан. – Головы не высовывать! Стреляйте по вспышкам, не цельтесь!

Шахтёры, которые до этого сидели в укрытиях тише воды, ниже травы, открыли ответный огонь. Их старенькие импульсные винтовки и плазменные резаки, конечно, не шли ни в какое сравнение с армейским вооружением наёмников, но нас было много. И мы защищали свой дом, свою шахту.

– Группа «Альфа», ведите огонь на подавление, не давайте им поднять головы! – командовал я, сам делая несколько точных выстрелов по самым активным стрелкам. – Группа «Бета», ваша цель – колёса грузовиков! Нам нужно обездвижить их транспорт!

Мои приказы были короткими и чёткими. Я видел всё поле боя как на ладони, отмечая, где нужна поддержка. Кто‑то из молодых шахтёров запаниковал, вскочив в полный рост, чтобы выстрелить, и тут же взвыл, получив заряд плазмы в плечо.

– Медика в третий сектор! – рявкнул я в комм. – Остальным – сидеть в укрытиях, мать вашу!

Первые десять минут боя превратились в настоящий ад. Сплошной грохот, крики и вспышки выстрелов. Наёмники раз за разом пытались прорваться вперёд, но натыкались на плотный огонь и хитроумные ловушки, которые Кира расставила по всему каньону. Ещё два раза в разных местах полыхнуло голубым, а затем гремели взрывы. Кира веселилась от души, подрывая их дорогую технику одну за другой.

Наёмники явно не ожидали такого горячего приёма от кучки, как они думали, безоружных шахтёров. Их атака захлебнулась. Они откатились назад, укрывшись за остовами подбитых машин, и теперь лишь огрызались редкими и неточными выстрелами. В наших рядах, наоборот, царило воодушевление.

– Мы их сделали! – радостно крикнул кто‑то из шахтёров. – Смотрите, они отступают!

– Рано радуешься, салага! – тут же осадил его Капитан по общему каналу. – Это они только зубы нам заговаривают!

И он, к сожалению, был прав.

Тишина, которая наступила после перестрелки, давила на уши ещё сильнее, чем грохот выстрелов. А потом мы услышали это. Тяжёлые, мерные, неотвратимые шаги. Бум. Бум. Бум. Звук, от которого по спине пробежал неприятный холодок.

Из‑за поворота, освещённая собственными мощными прожекторами, показалась она. Огромная, шестиногая шагающая платформа, до жути похожая на гигантского металлического паука. Похоже, «ГеоКорп» решил выкатить свой главный козырь. На её башне, медленно поворачиваясь из стороны в сторону, виднелась спаренная плазменная пушка.

– Ох, чёрт… – только и выдохнула Кира в эфире. Весь её весёлый настрой мигом испарился.

– Всем в укрытие! Немедленно! – заорал я, понимая, что наши баррикады из мусора и контейнеров против этой твари – что карточный домик.

Пушка на башне платформы зашипела, и на её конце стал разгораться яркий шар. Сгусток плазмы сорвался с неё и с оглушительным рёвом врезался прямо в наши главные ворота – массивный карьерный погрузчик и два контейнера, намертво сваренные вместе.

Взрыв был чудовищным. Ржавый металл просто испарился. Воздух взорвался раскалённой ударной волной, которая с лёгкостью швырнула меня на каменный пол. В ушах зазвенело так, что мир на мгновение просто выключился.

Когда я пришёл в себя, в нос ударил едкий запах горелого металла. Там, где только что была наша главная баррикада, теперь зияла огромная, оплавленная дыра, края которой светились красным. Наша оборона была прорвана.

– Они прорвались! Прорвались! – раздался панический крик в сети.

Наёмники, воодушевлённые такой мощной поддержкой, снова ринулись в атаку, поливая нас огнём через образовавшийся пролом. Шагающая платформа сделала ещё несколько тяжёлых шагов вперёд, и её пушка снова начала зловеще шипеть, накапливая заряд.

– Кира! Буровые установки! Огонь по платформе, живо! – прохрипел я, с трудом поднимаясь на ноги.

– Поняла!

Два мощных красных луча ударили с флангов, впиваясь в толстую броню шагохода. Но обшивка выдержала. На ней лишь остались два раскалённых добела пятна. Платформа медленно развернула башню в сторону одной из наших импровизированных турелей.

– Кира, уводи оттуда людей! Живо!

Но было уже поздно. Второй залп плазмы ударил точно в буровую установку. Взрыв был таким мощным, что затряслась вся шахта. С потолка с глухим стуком посыпались камни.

Наша оборона рушилась прямо на глазах. Шахтёры, неся первые потери, начали в панике отступать вглубь тёмных туннелей.

– Отступаем! Все отступаем ко второй линии обороны! – проревел Капитан, пытаясь перекричать грохот боя. – Прикрывайте друг друга, не бросайте раненых!

Я сделал ещё несколько выстрелов в сторону пролома, заставляя наёмников пригнуться, и бросился назад, к следующим баррикадам. Та надежда, которая ещё несколько минут назад горела так ярко, сменилась холодным и липким отчаянием. Мы проигрывали. Нас просто давили массой и технологиями, как каких‑то насекомых. А позади, неумолимо приближаясь, раздавались тяжёлые шаги гигантского металлического паука. Этот раунд был определённо за ними.

Всё вокруг грохотало. Скрежетал металл, орали люди.

Мы отступали вглубь шахты, а за нами по пятам гнался раскалённый ужас. В воздухе стояла такая густая пыль, что дышать было почти невозможно. Каждый вдох – как будто глотаешь битое стекло. В ушах звенел непрекращающийся гул.

Главный зал должен был стать нашей последней линией обороны, но превратился в ловушку. Перепуганные шахтёры, чьи лица были белее мела, прятались за чем попало и палили в темноту. Их выстрелы были не громче комариного писка для той штуковины, что медленно проламывала себе путь там, где раньше были наши ворота.

– Взрывайте опоры! Завалите этот чёртов проход! – надрывал глотку Капитан, пытаясь перекричать грохот.

– Нечем, кэп! – долетел из комма отчаянный голос Киры. – У меня больше нет сейсмических зарядов! А от второй турели остались только ошмётки!

Я затащил раненого шахтёра за массивный буровой комбайн и уложил его на пол. Сердце в груди стучало ровно и холодно, как метроном, но где‑то в глубине души шевелился страх. Не за себя. За них. За этих отчаявшихся людей, которые почему‑то решили, что я могу их спасти.

Механический паук сделал ещё один шаг. Пол под ногами заходил ходуном. Его яркие прожекторы резанули по залу, выхватывая из полумрака бледные, потные лица. Машина остановилась. Плазменная пушка, с тихим жужжанием начала поворачиваться, неторопливо выбирая, кого убить первым.

Всё, приехали. Мыши в мышеловке.

– Это конец… – прохрипел рядом со мной Торген. Он до боли сжимал в руках свой резак, который против этой махины был бесполезнее зубочистки.

Я и сам это понимал. В голове мелькали десятки планов, но все они вели к одному и тому же финалу. Мы могли продержаться ещё минут пять, может, десять. Но исход был ясен.

Плазменная пушка зашипела. На её конце начал разгораться ослепительно‑белый шар энергии. Он становился всё больше, пульсируя, как злобное сердце. По залу пополз жар, от которого мгновенно пересохло в горле. Враг перестал играть в кошки‑мышки. Этот выстрел должен был покончить со всем. С нашим жалким сопротивлением. С нами.

Я вскинул винтовку. Глупо, конечно, но если уж помирать, то хотя бы не прячась под лавкой.

И в этот самый момент, когда весь мир, казалось, сжался до этого сияющего сгустка смерти, что‑то произошло.

Я не услышал. Я почувствовал. Едва заметное движение воздуха за спиной. Тень, на долю секунды перекрывшая тусклый свет аварийных ламп. Инстинкт, который уже не раз спасал мне жизнь, заставил меня резко обернуться.