Он выдержал драматическую паузу.

— Версия номер цвай, — невозмутимо продолжил робот. — У них просто кончилось топливо. Они дрейфуют где-то в соседней туманности и ожидают эвакуатор последние пятьдесят лет. Wahrscheinlichkeit, то есть вероятность, — фифти-фифти.

После этого заявления Семён Аркадьевич, пивший чай, громко поперхнулся и закашлялся. А Кира не выдержала и прыснула со смеху так, что чуть не свалилась со своего стула. Я посмотрел на Лиандру и увидел, как уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке.

Напряжение спало. Мы тут строили мрачные теории о вселенских заговорах и пожирателях реальности, а наш повар предложил на выбор либо массовое вознесение в нирвану, либо самую банальную поломку в истории космофлота. И знаете, в тот момент мне стало чуточку легче. Какой бы ни была правда, сейчас, за этим столом, в компании этих людей, она уже не казалась такой страшной.

Ночи в космосе похожи одна на другую. За иллюминатором — только непроглядная чернота, в которой, словно пыль, рассыпаны далёкие, холодные звёзды. Сон ко мне снова не шёл. В голове, как назойливые мухи, крутились обрывки воспоминаний, которые я никак не мог признать своими. Яркие вспышки, какие-то крики, отчётливое ощущение падения в бездну и липкий, животный ужас, от которого хотелось закричать.

Надоело ворочаться на узкой койке. Я встал и, натянув штаны, пошёл бродить по кораблю. «Полярная Звезда» спала. Только привычно гудели системы жизнеобеспечения да поскрипывали старые переборки, словно жалуясь на свою нелёгкую долю. Обычно этот гул меня успокаивал, но сегодня он почему-то только раздражал.

Мои шаги гулко отдавались в пустых коридорах. Я шёл, сам не зная куда, пока не оказался у грузового отсека. Там, в одном из контейнеров, запертый на магнитные замки, лежал он — тот самый артефакт. Тёмный, похожий на странный камертон маячок, который мы подобрали в поясе астероидов. И тут я замер.

Что-то изменилось. Это был не звук, который можно услышать ушами, и не вибрация, которую можно почувствовать телом. Это был странный, низкий гул, который родился где-то в самой глубине моего черепа. Он был похож на шёпот, который обещал мне что-то важное. Словно кто-то невидимый дёрнул за струну, натянутую между мной и этой чёрной железкой. Артефакт звал меня. Не просил, не умолял, а именно звал — настойчиво и властно. Сопротивляться этому зову было почти невозможно. Я чувствовал, что эта штука знает обо мне всё. И она может рассказать мне, кто я такой.

Я подошёл ближе и приложил ладонь к холодной металлической стене контейнера. Гул в голове тут же стал громче, отчётливее. Он обещал ответы. Он обещал правду о моём прошлом.

И в ту же секунду по всему кораблю оглушительно взвыла сирена.

От резкого, пронзительного воя я подпрыгнул на месте. Тишину разорвало на куски. Тусклые лампы в коридоре погасли, и всё залило тревожным, пульсирующим красным светом. Не раздумывая ни секунды, я сорвался с места и понёсся на мостик, едва не спотыкаясь о пороги отсеков.

На мостике уже был настоящий ураган. Кира, сонная и растрёпанная, сидела за своим пультом, её пальцы просто летали по сенсорной панели, вызывая на экраны всё новые и новые данные. Семён Аркадьевич, на ходу застёгивая китель поверх майки, что-то громко рычал в селектор. Даже обычно невозмутимая доктор Лиандра выглядела встревоженной, выводя на главный экран показания с внешних сканеров.

— Что случилось? — выдохнул я, пытаясь отдышаться.

— Неопознанный корабль! — крикнула Кира, не поворачивая головы. Её голос дрожал от напряжения. — Выскочил из гипера прямо у нас за кормой! Дистанция — десять тысяч километров, но он быстро сокращает её!

На главном экране появилось изображение. Это был не какой-нибудь пиратский корвет или неповоротливый грузовик. Корабль был гладкий, угольно-чёрный, без единого опознавательного знака или огонька. Его вытянутый, хищный силуэт напоминал акулу, готовящуюся к атаке. Он двигался с пугающей скоростью и грацией, и от одного его вида у меня по спине пробежал неприятный холодок.

— На наши запросы не отвечает! — доложила Кира. — Идёт на сближение. Похоже, у него активированы оружейные системы.

— Всем по местам! Боевая тревога! — прорычал Семён Аркадьевич, и его лицо в красных отсветах аварийной лампы стало похоже на маску древнего бога войны. — Кира, щиты на полную! Гюнтер, чтоб тебя! — крикнул он в селектор. — Бросай свои сосиски, переключи всю свободную энергию с камбуза на двигатели! Нам нужно убираться отсюда!

Экипаж действовал слаженно, как единый механизм. Я видел, как напряглись их лица, как в глазах появился стальной блеск. Да, мы были напуганы, но мы были готовы драться за свой корабль. Этот чёрный хищник не был случайным встречным. Он пришёл за нами. И я почему-то был абсолютно уверен, что его привело сюда то же самое, что и меня. Тот же тихий, настойчивый зов из глубин космоса. Этот корабль пришёл не за «Полярной Звездой». Он пришёл за артефактом. А может быть, и за мной. Зов моего прошлого наконец-то нашёл меня.

В рубке чёрного, словно вырезанного из самой космической пустоты, корабля-хищника царила почти полная тишина. Лишь тихо гудели системы жизнеобеспечения. В пилотском кресле неподвижно сидел человек, с головы до ног облачённый в гладкий, абсолютно чёрный доспех без единого опознавательного знака. Его лицо скрывал шлем. Пальцы в перчатках легко и уверенно скользили по сенсорной панели. На главный экран выводилась вся подноготная старенького грузовика «Полярная Звезда». Пилот видел их смехотворно слабые щиты, отчаянные скачки энергии в изношенных двигателях и даже мог читать панические сообщения, которыми обменивался экипаж по внутреннему каналу связи. Он не спешил. Зачем? Охотник, загнавший дичь в ловушку, всегда наслаждается последними мгновениями перед финальным броском. Это было даже слишком просто.

Эту медитативную тишину грубо разорвал резкий сигнал входящего вызова. Один из второстепенных экранов на панели управления замигал красным, и на нём появилось лицо. Это было лицо высокой, властной женщины с кожей цвета ночного неба и длинными, почти светящимися в полумраке рубки белыми волосами. Генерал Империи и один из членов совета корпорации «Aegis Dynamics». Её красивые черты были искажены гримасой ярости.

— Какого чёрта ты творишь⁈ — её голос, прорываясь через динамики, был острым и холодным, как заточка из криостали. — Я тебе какой приказ отдала? Прямой и недвусмысленный: только наблюдение! Не приближаться, не вступать в контакт, не проявлять никакой, чёрт возьми, агрессии! Твоя задача была просто висеть у них на хвосте и докладывать обстановку!

Пилот в чёрном доспехе даже не шелохнулся. Он позволил ей выговориться, с отстранённым любопытством наблюдая, как на экране кривится её лицо. Её гнев его только забавлял. Наконец, он лениво, с откровенным безразличием, нажал на кнопку ответа.

— Успокойтесь, леди-генерал, — его голос, пропущенный через синтезатор шлема, звучал глухо и механически, но ехидные, насмешливые интонации никуда не делись. — Не стоит так нервничать. Я просто решил проявить немного гостеприимства. Поздороваться с коллегами, так сказать.

— Прекрати свои игры! — зашипела женщина, её светящиеся волосы, казалось, зашевелились от гнева. — Ты прекрасно знаешь, что тебе запрещено нападать на этот корабль! Твоя единственная цель — это Волков! Ты должен был обеспечить его задержание, а не устраивать этот цирк с пушками! Его нельзя убивать, ты это помнишь? И вступать с ним в открытый бой — безумие! Это слишком опасно! Ты меня вообще слушаешь⁈

Пилот наконец медленно оторвал взгляд от главного экрана, где беззащитно болталась «Полярная Звезда», и повернул свой безликий шлем к монитору связи. Из-под шлема донёсся короткий, сухой смешок, похожий на треск помех.

— Опасно? — переспросил он, растягивая слово. — Леди-генерал, при всём уважении, вы сильно переоцениваете этого вашего Волкова. Сейчас он просто пассажир на старой, ржавой консервной банке. Не волнуйтесь, я справлюсь. Это не займёт много времени.