Я открыл глаза, которые теперь горели голубым светом. Моё лицо превратилось в маску из плоти, не выражающую ничего, кроме концентрации.

– Синхронизация начата, – произнёс я металлическим голосом, в котором больше не было ни капли тепла или жизни.

Ани прикусила губу, прижав руки к груди. Я краем глаза видел, как по её щеке скатилась одинокая слеза. Её выкрученная на максимум эмпатия билась в агонии, натыкаясь на стену внутри моего разума. Я прекрасно видел её слёзы, но мой новый алгоритм классифицировал их лишь как выброс жидкости из глазных каналов, вызванный стрессом.

– Вектор сближения рассчитан, корректировка магнитного поля корабля завершена, – монотонно докладывал я, заставляя измученного Левиафана двигаться прямо в центр водоворота.

Крейсер послушно нырнул в густое сияние, и нас затрясло так сильно, словно корабль попал в гигантский промышленный миксер. Но я держал резонанс идеально, компенсируя каждое малейшее изменение поля «Звёздной Кузни» встречным импульсом за миллисекунду до того, как оно могло бы нас уничтожить. Мой разум работал с точностью машины, не допуская ни единой ошибки.

Сфера медленно приближалась, а вокруг неё яростно плясали дуги энергии, готовые испепелить всё живое. Но Левиафан, ведомый моей машинной логикой, плавно скользил сквозь защиту артефакта, словно раскалённый нож сквозь кусок масла.

– Объект в зоне захвата, открываю грузовые шлюзы, – сухо констатировал я.

Брюхо крейсера раздвинулось, и гравитационные лучи с математической выверенностью обхватили «Звёздную Кузню». Сфера плавно вплыла внутрь, и створки тут же захлопнулись, изолируя артефакт в защитном магнитном контейнере.

– Контакт успешен, угроза аннигиляции миновала, – отчеканил я, отслеживая показатели. – Семён Аркадьевич, давайте полный вперёд, мы уходим отсюда.

Левиафан плавно скользил сквозь океанскую толщу Гиродорма. «Звёздная Кузня» надёжно покоилась в магнитном захвате трюма, а моё сознание оставалось кристально чистым. Жёсткие алгоритмы Вазара заморозили эмоции, и я не чувствовал радости от победы над корпоратами, не испытывал страха перед будущими боями. Мой разум работал как компьютер, просчитывая каждую переменную.

Сзади напряжённо переминалась команда.

– Влад, мы обязательно должны туда возвращаться? – тихо спросила Ани. – У нас уже есть артефакт, – добавила она с робкой надеждой, шагнув ближе. – Давай просто улетим отсюда, пока Империя не прислала новый флот. Плевать на эти припасы, мы перебьёмся.

Я даже не повернул головы. Мои светящиеся глаза внимательно изучали обзорный экран. Впереди из мрака океана уже проступали очертания куполов подводного города.

– Вероятность критической нехватки провизии для дальнего прыжка составляет сорок два процента, – произнёс я ровным, металлическим голосом, чеканя слова. – Сопротивление обещало награду за помощь в государственном перевороте. Игнорировать бесплатные ресурсы нерационально. Мы потратили много энергии на штурм, и мы должны компенсировать затраты.

– Командир, ты меня реально пугаешь, – буркнул Морж. – Ты сейчас похож на налогового инспектора, которому забыли дать взятку. Раньше с тобой было веселее, можно было хоть выпить и поржать. А сейчас ты словно ходячий калькулятор.

– Отставить разговоры на мостике, – отрезал я, прерывая дискуссию. – Стыковка с главным причалом через три минуты. Всем приготовиться к выходу и проверить оружие. Боезапас держать наготове.

Левиафан мягко и почти бесшумно пришвартовался к пирсу. Шлюзы открылись, и мы спустились, сразу же почувствовав вонь чего‑то гнилостного. Лиандра брезгливо поморщилась и прикрыла нос ладонью.

Нео‑Атлантис сильно изменился за те часы, пока нас не было. Яркие вывески, которые недавно зазывали в бары, теперь валялись разбитыми, а вокруг стояла жуткая тишина. Мы не слышали радостных криков, не было победной музыки, салютов, звуков погромов, звона витрин или мародёрских перестрелок. Улицы казались вымершими.

– Какая‑то неправильная революция, – прошептал Семён Аркадьевич, осторожно снимая дробовик с предохранителя. – Мой покойный дед рассказывал, что после победы простой народ гуляет так, что стены ходуном ходят. А тут словно все разом вымерли. Мне это не нравится, Влад. Пошли отсюда, а? У меня старые кости ноют, это к беде.

– Мои оптические сенсоры фиксируют множественные биологические сигнатуры прямо по курсу, на главной площади, – бодро доложил Гюнтер, покрутив красным глазом. Робот радостно взмахнул тесаком. – Но их тепловое излучение значительно ниже нормы! Это не похоже на живых людей. Возможно, они переели холодного мороженого на празднике? Я могу быстро сварить им горячий питательный бульон из свежего антифриза и ржавых болтов, чтобы согреть их изнутри! Заодно и желудки прочистим от шлаков.

Внезапно на плече Моржа тревожно запищал Криптик, оголяя мелкие зубы, и выпустил в воздух снопы синих искр. Он чувствовал угрозу со стороны площади.

– Тихо, мелочь, не искри, – пробасил Морж, пытаясь погладить зверька толстым пальцем, но Криптик лишь сильнее вцепился когтями в металл брони.

Я молча двинулся вперёд, сжимая рукоять бластера. Логика твердила, что гробовая тишина – это признак засады. Однако отступать без провианта было нецелесообразно.

Мы осторожно шли по улицам, перешагивая через перевёрнутые мусорные баки и обломки роскошной мебели. Хруст стекла под нашими ботинками эхом разносился по переулкам. Мы не встретили ни одного трупа и не увидели ни капли крови. Это противоречило всем известным сценариям восстаний.

Свернув за угол разграбленного казино, вышли на мраморную площадь перед административным шпилем.

Картина, которая открылась нашим глазам, заставила команду в ужасе застыть на месте. Мой внутренний калькулятор мгновенно зафиксировал критический уровень угрозы, но лицо осталось неподвижной маской.

На площади собрались многие тысячи местных жителей. Работяги в грязных комбинезонах, бывшие измождённые шахтёры и недавние рабы амфибий стояли плотными рядами. Они не шевелились, не переговаривались и не издавали ни звука. А в центре на коленях стояли связанные наёмники имперцев и пара толстых амфибий в порванных камзолах.

Один из местных жителей медленно и неестественно дёргано подошёл к связанному охраннику. Работяга запрокинул голову назад, и его челюсть с влажным хрустом порвала лицевые мышцы, отвиснув до самой груди. Из открытой пасти вывалился длинный, толстый червь. Паразит слепо извивался в воздухе, обильно покрывая подбородок носителя серой слизью.

Связанный наёмник истошно завопил и забился на земле, пытаясь разорвать пластиковые стяжки на запястьях, но работяга вцепился ему в плечи. С нечеловеческой силой он протолкнул пульсирующего червя прямо в кричащий рот жертвы, охранник захлебнулся воплем и забился в конвульсиях. Его глаза закатились, а здоровая кожа мгновенно приобрела землистый оттенок. Челюсть наёмника с хрустом сломалась, освобождая место для растущего внутри твари.

– Матерь божья… – судорожно выдохнула Кира, побледнев как полотно.

– Что они, чёрт возьми, с ними делают⁈ – прохрипел Морж и отступил на пару шагов. – Это же какой‑то кошмар!

Но именно звук треснувшего стекла под его металлическими стопами разнёсся по затихшей площади, разрушив хрупкую тишину.

Сотни голов местных словно по команде, повернулись в нашу сторону.

Впереди этой жуткой толпы стоял тот самый вождь Сопротивления, который совсем недавно клялся нам в дружбе. Он медленно шагнул навстречу. Его морщинистое лицо ничего не выражало, а глаза превратились в пустые бельма, внутри которых копошились бледные черви. Они прогрызали себе путь сквозь плоть глазниц, высовывая наружу слепые головки и жадно ощупывая воздух.

– Какая мерзость, – брезгливо поморщилась Лиандра, вскидывая иглострел. – Это не революция, командир, а паразитическое заражение.

Неподалёку от нас в луже крови лежал израненный имперский офицер. Белая броня была пробита плазменными выстрелами, пластины почернели от копоти, а изо рта непрерывно текла тёмная кровь. Он из последних сил цеплялся за жизнь, сжимая рану на животе. Офицер повернул к нам бледное, искажённое болью лицо и захрипел, глядя на меня стекленеющим взглядом: