Ну да, ну да, а ведь до этого ничего подобного с нами не приключалось…

Я шагал молча, стараясь дышать ровно и не привлекать внимания, когда вдруг чьи‑то пальцы робко скользнули по моей ладони. Это была Ани, жавшаяся ко мне, ища защиты от гнетущей атмосферы склепа. Её глаза с тревогой вглядывались в моё лицо.

Мой внутренний аналитический контур мгновенно проснулся. В голове зазвучал сухой голос: «Тактильный контакт не несёт пользы. Нерациональная трата энергии и отвлечение внимания. Рекомендуется разорвать контакт для сохранения боеготовности» .

Холодная логика попыталась заставить меня отдёрнуть руку. Хитин симбиота на левом предплечье недовольно дрогнул, готовясь трансформироваться в клинок. Я стиснул зубы и волевым усилием задвинул директиву машины в самый тёмный угол подсознания. Моя человеческая часть взяла верх. Я переплёл свои пальцы с пальцами Ани и крепко сжал её ладонь.

Девушка шумно выдохнула. Её напряжённые плечи расслабились, а на губах мелькнула едва заметная благодарная улыбка. Это был наш тихий диалог и якорь, который удерживал меня от падения в бездну цифрового безумия Вазара.

Коридор расширился, выбросив нас в Зал Истины.

Мы замерли, лишившись дара речи от размеров помещения. Пола под ногами не было – мы стояли на прозрачной платформе, висящей в центре колоссальной сферы. Кселиан остановился у края, заложил руки за спину и поднял голову. Звёздные скопления в его глазах завертелись с бешеной скоростью.

– Вы пришли за оружием против Сущности, которую называете Императором, – эхом разнёсся голос Хранителя. – Вы считаете его абсолютным злом, демоном из пустоты, который решил уничтожить миры ради удовольствия. Но чтобы победить врага, нужно понять его природу. Смотрите.

Кселиан взмахнул рукой. Сфера вспыхнула, и тьма сменилась захватывающей картиной.

Перед нами раскинулась пульсирующая галактика. Миллиарды огней переплетались в единой гармонии, пока фокус не сместился на одну планету. Это был сверкающий мир, населённый расой с пугающе быстрой эволюцией. Мы увидели города из чистого света и корабли, которые рассекали космос силой мысли.

– Родной мир того, кого вы зовёте Императором, – печально произнёс Кселиан. – Они были молоды, амбициозны и одарены. Их потенциал превосходил всё, что когда‑либо рождалось во вселенной. Они стремительно приближались к пониманию самой ткани реальности.

Картинка снова дрогнула. Над миром нависли гигантские полупрозрачные силуэты Древних – существ, которых вся галактика считала мудрыми богами.

– Древние наблюдали за ними, – продолжил Хранитель. – И впервые за миллионы лет эти творцы испытали нетипичное для себя чувство. Животный страх.

Проекция потемнела. Силуэты Древних начали собирать исполинские механизмы – Камертоны, способные менять реальность. Но сейчас они готовились не для созидания.

– Мудрецы оказались трусами, – голос Кселиана стал жёстким. – Они испугались, что молодая раса превзойдёт их и займёт их место. Древние не стали воевать честно, использовав Камертон как оружие тотального геноцида.

Сфера содрогнулась от беззвучного удара. Мощнейший импульс прошил планету насквозь. Пространство вокруг неё искривилось и начало скручиваться в спираль. Мы в немом ужасе наблюдали, как цветущий мир вместе со всеми жителями сжимается, схлопываясь в крошечную чёрную дыру.

И тогда Зал Истины наполнился звуком. Это был крик миллиардов голосов, которые слились в один бесконечный вопль агонии и разорванного времени. Боль, которая никогда не закончится, потому что время внутри сингулярности остановилось.

Кира вскрикнула, зажала уши руками и рухнула на колени. Семён Аркадьевич побледнел судорожно сдёрнул фуражку и прижал её к груди, глядя на апокалипсис потухшими глазами ветерана. Морж глухо зарычал и отвернулся, не в силах смотреть на гибель цивилизации. Ани зажмурилась, а её эмпатия обострилась до предела, и она едва не потеряла сознание от накатившей волны чужого ужаса, так что мне пришлось подхватить её за талию.

– Император – единственный выживший, – тихо закончил Кселиан, и проекция погасла, погрузив нас в полутьму. – В момент удара он находился на границе системы. С тех пор веками он слышит крики своего народа, застрявшего в вечной агонии. Он не просто зло, 734‑й. Он мститель, сошедший с ума от горя. Его цель – не уничтожить галактику, а собрать артефакты и инвертировать чёрную дыру, чтобы вытащить семью из небытия. Даже если для этого придётся сжечь весь остальной космос.

В зале повисла мёртвая тишина. Мы стояли, раздавленные тяжестью этой правды. Граница между добром и злом стёрлась в пыль прямо на наших глазах. Боги оказались обычными палачами, а главный галактический тиран – жертвой.

Мой разум замер. Человеческие эмоции требовали ужаснуться и посочувствовать, но алгоритмы симбиота оказались быстрее. Холодная машинная логика пробила барьер и перехватила контроль над речевыми центрами.

– Высокоэффективное устранение угрозы, – произнёс я ровным, безжизненным голосом. – Минимизация потерь при стопроцентной ликвидации конкурента. Превентивный удар максимальной мощности. Это абсолютно логично.

Мои слова упали на остальных, словно бетонная стена, и они медленно обернулись ко мне. В глазах Киры стояли слёзы, смешанные с неподдельным ужасом. Семён Аркадьевич смотрел на меня так, словно видел впервые в жизни, и его рука машинально потянулась к дробовику. Лиандра попятилась, прижимая ладонь ко рту, пока её эмпатические рецепторы кричали об абсолютной пустоте внутри меня.

– Влад… что ты несёшь? – дрожащим голосом прошептала Ани. Она отдёрнула руку, словно обожглась, и сделала шаг назад.

Я хотел ответить. Хотел закричать, что это не я, что это сработал проклятый код Вазара, но не успел.

Воздух треснул и разошёлся багровыми искрами. Пространство исказилось от телепортационного прокола, и тишину разорвал знакомый издевательский смех, от которого кровь стыла в жилах.

Из вспышки света на прозрачную платформу шагнул трёхметровый колосс. Непробиваемый чёрный хром, тугие жгуты синтетических мышц и гладкая зеркальная маска.

Вазар.

Цифровой бог медленно наклонил голову и посмотрел на меня сверху вниз. Его синтезированный голос, полный высокомерия, заполнил зал:

– Браво, Гончая. Наконец‑то ты начинаешь мыслить правильными категориями. Я знал, что однажды ты оценишь красоту чистой эффективности.

Идеальный механизм не знает гнева, он знает только эффективность, – мелькнула в моей голове холодная, чужая мысль, когда эхо издевательского смеха растворилось под сводами Зала Истины.

– Ты слишком много болтаешь для куска ржавого железа! – проревел Морж.

Наёмник не стал тратить время на долгие раздумья. Он перехватил поудобнее свою обожаемую шестиствольную «малышку» и с яростным воплем нажал на гашетку. Рёв роторного пулемёта ударил по ушам, выплёвывая сплошной поток плазменных пуль. Старая термо‑броня здоровяка натужно заскрипела от мощной отдачи, но Морж стоял как вкопанный.

Секундой позже к грохоту пулемёта присоединился оглушительный бам‑бам‑бам. Это капитан пустил в ход свой «Аргумент». Семён Аркадьевич напрочь забыл про больную поясницу и свой преклонный возраст. Он палил прямо в мерзкую зеркальную маску трёхметрового колосса, злобно скалясь из‑под густых седых усов.

– Жри плазму, ублюдок переросток! – крикнул старик, перезаряжая оружие с поразительной для его лет скоростью.

Однако весь этот шквал плазмы и огня оказался бесполезным. В метре от Вазара внезапно вспыхнуло плотное силовое поле, которое переливалось мерцающими пчелиными сотами, и горячие сгустки плазмы растекались по нему безобидными кляксами, даже не оставляя копоти.

Цифровой бог лишь слегка наклонил голову, наблюдая за отчаянной попыткой моей команды. Его поза выражала ледяное высокомерие и полнейшее равнодушие.

– Какая жалкая трата ресурсов, – прозвучал синтезированный голос Вазара. В нём не было ни злости, ни раздражения, лишь откровенная скука. – Твой органический балласт стал слишком шумным, Гончая. Пора очистить алгоритм от лишних переменных.