Криптик, до этого испуганно дрожавший у моих ботинок, внезапно превратился в серую молнию. Наш маленький питомец пошёл в отчаянную атаку, защищая свою стаю. Зверёк прыгнул прямо на Ани. Его маленькие острые челюсти с хрустом сомкнулись на её лодыжке, отчаянно пытаясь прокусить плотную ткань чёрного костюма и сбить эту дьявольскую концентрацию. Дымчатая шерсть Криптика стояла дыбом, искрясь слепящими фиолетовыми разрядами. Он чувствовал лучше любого прибора мощнейший, подавляющий чужую волю ментальный сигнал, который прямо сейчас транслировался в её беззащитный мозг откуда‑то извне.

Но было уже слишком поздно.

Девушка даже не поморщилась от укуса, словно её нервные окончания были отключены. Она хладнокровно ввела последнюю комбинацию символов.

«Рассветный Странник» издал оглушительный вопль, который болезненным эхом отозвался прямо в моей голове. Мой внутренний симбиот заскрежетал виртуальными зубами от этой вспышки чужой боли. Наш живой корабль корчился в агонии. Ани принудительно вырвала с корнем все наши маскировочные и системы. Нас, прячущихся в плотных пылевых облаках туманности «Вуаль», где обычно слепнут любые, даже самые чувствительные военные сенсоры, насильно заставили «светиться» в радиоэфире.

– Внимание! Фиксирую множественные пространственные разрывы по всему периметру! – безжизненно чеканя слова, громко доложил Гюнтер. Наш робот уже вывел на главный экран тактическую сетку, залитую красным цветом. – Вектор угрозы – повсюду. Анализ ситуации: критический.

Пространство за прочным бронестеклом обзорной палубы буквально лопнуло по швам.

Из гиперпрыжка, с отвратительным звуком разрывая саму ткань реальности, вынырнул авангард флота Вазара. Десятки угловатых, черных беспилотных кораблей, класса Камикадзе. Им не надо было сканировать сектор. Они просто ждали сигнала, вися в холодном подпространстве, как свора голодных, натренированных псов, ожидающих свиста своего жестокого хозяина.

– Щиты! Поднять чёртовы щиты! – во всё горло заорал Семён Аркадьевич, отбрасывая свой дробовик и бросаясь к ближайшей консоли управления. Его пальцы замелькали по клавишам, но терминал лишь мигал предупреждающим светом. – Влад, нас заблокировали! Орудия мертвы! Мы абсолютно голые!

– Я пытаюсь пробить её код! – отчаянно крикнула Кира, остервенело колотя по сенсорной клавиатуре своего рабочего планшета. По её перепачканному сажей лбу градом катился пот. – Защита слишком мощная! Я не понимаю эту архитектуру, это не имперский стандарт! Это код Древних, она меняет ключи шифрования каждую секунду!

Здоровяк Морж грязно выругался, вскидывая свой тяжёлый пулемёт, хотя любой идиот понимал, что от стрелкового оружия против закованных в броню космических кораблей толку было ровно ноль. Лиандра, сохраняя бледное хладнокровие, бросилась к медицинским отсекам, на ходу вскрывая аптечки и готовясь к самому худшему сценарию.

А я стоял посреди этого хаоса и смотрел только на Ани.

Она медленно, словно сломанная кукла, подняла на меня взгляд. И у меня внутри всё оборвалось, ухнув в бездонную ледяную пропасть. Её прекрасные золотые глаза исчезли. Их полностью залила маслянистая чернота. В этой пугающей пустоте не было ни капли её светлой души.

Генерал Валериус. Или то, кипящее ненавистью нечто, что от неё осталось после недавнего взрыва в тюрьме. Она использовала их тесную генетическую связь сестёр‑клонов как прямой бэкдор. Как распахнутую настежь дверь в подсознание Ани. Валериус дёргала за невидимые ниточки, превратив мою любимую в послушную марионетку в руках Империи.

– До фатального столкновения ровно шестьдесят секунд, – всё так же бесстрастно отсчитал Гюнтер. – Рекомендую органическим членам экипажа принять позы для минимизации неизбежных увечий.

Внешний космический бой был невозможен. Мы оказались в положении слепых котят, запертых в тесной клетке со стаей бешеных волков. Эти камикадзе разорвут наш корабль на куски первым же синхронным залпом. Что мне оставалось делать? Убить Ани прямо сейчас? Пустить ей пулю в голову, чтобы навсегда прервать этот смертоносный сигнал?

Нет. Убить её значит окончательно сдаться и убить нашу единственную надежду. Вазар и этот ублюдок Император именно этого от меня и добиваются. Они хотят, чтобы я сломался под тяжестью выбора и своими собственными руками уничтожил то, что делает меня живым человеком, а не просто куском клонированного мяса.

– Не стрелять! Никому, мать вашу, не трогать её! – рявкнул я так, что зазвенели металлические переборки, а голос сорвался на хрип.

Палуба под ногами содрогнулась от первого скользящего попадания. Один из камикадзе чиркнул по касательной, с противным скрежетом срывая целые куски чёрной хитиновой брони нашего корабля. «Странник» мучительно застонал, и этот протяжный стон отдался обжигающей болью в моих собственных нервных окончаниях.

Я принял самое безумное решение в своей жизни. Но оно было единственно верным в этой безнадёжной ситуации.

Вазар, слушай меня внимательно,  – мысленно, с ледяной сталью в голосе обратился я к своему внутреннему симбиоту. – Всю доступную энергию перевести на левую руку. Снимай все протоколы безопасности и ограничители.

«Риск полного выгорания твоих нейронных связей составляет девяносто восемь и семь десятых процента. Это действие нерационально и ведет к гибели носителя», – мгновенно отозвался цифровой призрак в моей голове.

– Плевать на риски! Делай, что сказано, или мы все сдохнем прямо здесь!

Моя левая, биомеханическая рука начала стремительно трансформироваться. Чёрный матовый металл потек, перестраиваясь на молекулярном уровне. Пальцы с противным лязгом слились воедино, превращаясь в толстую и зловеще мерцающую холодным голубым светом иглу.

Я сорвался с места, бросаясь к девушке. Время вокруг меня замедлилось. Я видел краем глаза перекошенное от первобытного ужаса лицо Киры. Видел, как Семён Аркадьевич снова тянется к своему верному дробовику, совершенно не понимая, что я собираюсь сотворить.

Но я не собирался атаковать беззащитное тело Ани. Обычное кинетическое оружие здесь было бессильно и лишь убило бы её.

Я с разбегу вонзил пульсирующую энергией иглу прямо в основание её шеи, туда, где под кожей находился главный мозговой нейроузел.

Девушка резко выгнулась дугой, запрокинув голову и издав жуткий беззвучный крик.

Я крепко стиснул зубы, закрыл глаза и с головой нырнул во тьму. Прямо в её пылающий, захваченный врагом разум. Я собирался лично вышвырнуть оттуда этого незваного чужака и вырвать этот вирусный алгоритм с корнем, даже если для этого мне придётся дотла сжечь свои собственные мозги.

– Добро пожаловать в мой ад, сестрёнка. Мы ещё посмотрим, кто кого.

«Говорят, чужая душа – потёмки. Но разум элитного клона‑убийцы, взломанный имперским вирусом – это самый настоящий ледяной ад».

Эта мысль пронзила меня в тот момент, когда реальный мир с грохотом осыпался, уступая место белой пустоте. Боль от иглы, вонзённой в шею Ани, исчезла. Исчезли хриплые крики Капитана, панический писк Криптика и надрывный вой аварийных сирен «Рассветного Странника».

Я открыл глаза. Вернее, то, что заменяло мне глаза в этом сотканном из мыслей месте.

Моя ментальная проекция стояла посреди сюрреалистичного кошмара. Это была лаборатория. Та самая, стерильная, где имперские учёные создавали инкубаторских кукол секретного проекта «Эхо». Но сейчас она выглядела так, словно её пропустили через гигантскую мясорубку безумия. Стены и пол были выложены из осколков битого стекла, в которых отражались искажённые силуэты. Под ногами клубился обжигающе ледяной туман.

Здесь не было ни запахов, ни звуков, кроме гулкого эха моего собственного сердцебиения.

Я инстинктивно попытался трансформировать левую руку в привычный клинок, но ничего не вышло. Чёрного матового металла больше не было. Мой внутренний симбиот, холодный и расчётливый Вазар, остался снаружи, запертый в моей физической оболочке на мостике корабля. Здесь я был абсолютно один. Только моё обнажённое сознание.