И тогда к телу подошла Кира.

Сейчас она не плакала. Слёзы, видимо, закончились ещё там, в коридорах разрушенной тюрьмы. Но выглядела она так, словно постарела на десять лет. Плечи опущены, в глазах выжженная пустота, а на щеках вместо привычного машинного масла пробивалась бледнота и тени.

Она остановилась у самой капсулы. Долго, не моргая, смотрела на лицо Каэлена. Затем её рука медленно скользнула в карман комбинезона. На мгновение её пальцы замерли, и я почти увидел то, что видела она. Два грязных ребёнка на горе мусора, и она, протягивающая ему починенный инструмент. «Смотри, Каэлен, я его починила! Теперь точно полетим!»

Она достала тяжёлый разводной ключ. Тот самый, замасленный, с кривой гравировкой «Сектор 7» на ручке. Символ их нищего детства и времени, когда они мечтали починить всю галактику, а не только старый звездолёт.

Кира медленно, почти торжественно, положила ключ прямо на грудь пирата, поверх чёрной брони. Металл звякнул о металл.

– Сказал же, что полетим… – голос Киры прозвучал хрипло. – Вот и лети, «Тишина».

Она попыталась усмехнуться, но губы лишь болезненно дрогнули.

– И не смей там жульничать в карты без меня. Слышишь? Я всё равно узнаю.

Она резко отвернулась и быстро пошла прочь, в темноту коридора, не оборачиваясь. Семён Аркадьевич тяжело вздохнул и пошёл за ней, накинув ей на плечи свою огромную руку – старый медведь, приглядывающий за своим раненым детёнышем. Лиандра бросила на меня тревожный взгляд: «Влад… позаботься о себе», – и молча последовала за ними. Морж тоже удалился.

Я остался один. Рядом с мёртвым телом и маленьким скорбящим зверьком.

Внутри меня огненным потоком разливалось чувство вины. Если бы я был быстрее. Если бы я лучше спланировал штурм. Если бы не втянул их всех в свою войну.

«Анализ потерь: одна боевая единица. Приемлемо,  – прозвучал в моей голове холодный, безэмоциональный голос Вазара. – Урок усвоен. Эмоциональные привязки – системная уязвимость. Рекомендация: устранить.»

Нет,  – мысленно ответил я, глядя на серебристую капсулу. – Не устранить. Использовать. Ярость – это топливо. Боль – это фокус. Моя стая – это причина. А ты – моё оружие.

Я больше не чувствовал вины. Это была не моя ошибка, а его жертва. Расходная единица в уравнении, которое я должен был решить. Но план был несовершенен. Я недооценил противника. Больше такого не повторится. Я не буду мстить. Месть – это эмоция. Я буду искоренять проблему. Валериус. Аватар‑Вазар. Император. Это системная ошибка, которую я должен исправить. Навсегда.

Моя рука, покрытая чёрной бронёй с мерцающими голубыми прожилками, легла на панель управления.

– Пора, – бросил я в тишину.

Криптик, словно поняв команду, ловко спрыгнул с капсулы. Он подошёл ко мне и прижался к моей ноге, делясь остатками своего тепла и признавая меня своим вожаком.

Я нажал кнопку сброса.

Раздалось шипение пневматики и глухой удар магнитных замков. Механизмы пришли в движение, задвигая торпедную капсулу в пусковую шахту. Внутренний шлюз с шипением закрылся, отрезая нас от мёртвого пирата навсегда. На панели мигнул зелёный индикатор, подтверждая разгерметизацию внешнего контура.

Я не стал отдавать салют. Это было бы глупо, а просто проводил взглядом вспышку на тактическом экране.

Торпеда выстрелила в бесконечную пустоту. Через бронестекло я видел, как она превратилась в крошечную серебристую искру на фоне обжигающей короны белой звезды. Искра летела всё быстрее, пока не слилась со светилом, поглощённая его яростным пламенем. Прах к праху. Звёздная пыль к звёздам.

Я отвернулся от иллюминатора.

– Спи, Каэлен. Остальное моя работа.

Каждый справляется с потерей по‑своему. Кто‑то глушит горе дешёвым пойлом в баре, кто‑то лезет в петлю, а кто‑то с маниакальным упорством разбирает на запчасти всё, до чего дотянутся руки,  – подумал я, замирая на пороге мастерской Киры.

Дверь с тихим шипением отъехала в сторону, и меня тут же встретил творческий беспорядок, которым всегда славилась каюта нашего бортового техника. Повсюду, словно после взрыва на заводе, валялись клубки проводов, наполовину разобранные схемы, погнутые детали и целая батарея пустых жестянок из‑под энергетических стимуляторов.

Кира сидела за рабочим столом, сгорбившись над грудой металлолома. Это были личные вещи Каэлена. Всё, что осталось от пирата после того, как он решил поиграть в героя.

Она с остервенением крутила в руках какой‑то навигационный блок, пытаясь выдрать из него плату. Движения её были резкими и дёргаными. Девушка явно не спала с самых похорон. Под глазами залегли глубокие чёрные тени, а перепачканный сажей комбинезон висел на ней, как на вешалке.

– Если ты будешь дёргать с такой силой, то просто оторвёшь контакты, – спокойно произнёс я, делая шаг внутрь.

Кира вздрогнула, выронила блок и резко обернулась. В её глазах на мгновение вспыхнула ярость, готовая вылиться на первого встречного, но, узнав меня, она сдулась.

– А, это ты, Влад, – буркнула она, отворачиваясь обратно к столу. – Тебе что‑то нужно? Двигатель в норме, системы жизнеобеспечения тоже. Я проверяла десять минут назад.

– Мне нужно, чтобы мой лучший механик не заработал себе нервный срыв, – я подошёл ближе и прислонился плечом к переборке. – Ты загонишь себя в могилу такими темпами. Иди поспи.

– Я не хочу спать! – огрызнулась Кира. – Мне нужно работать. Если я остановлюсь хотя бы на минуту, я начну думать. А если я начну думать…

Она не договорила, тяжело сглотнув ком в горле. Я прекрасно её понимал. Мой симбиот уже заботливо предлагал отключить ей эмоциональные рецепторы прямым импульсом в кору головного мозга, но я мысленно послал его подальше. Мы не машины. И боль нам нужна, чтобы помнить, ради чего мы сражаемся.

Внезапно напряжённую тишину разрезало звонкое цоканье коготков по металлу.

Из‑под груды хлама в углу пулей вылетел Криптик. Лемур, видимо, всё это время прятался в мастерской, наблюдая за хозяйкой. Зверёк запрыгнул на стол, ловко лавируя между паяльниками и микросхемами, и вдруг резко затормозил.

Его огромные фиолетовые глаза уставились на поцарапанный кусок обшивки, который Кира, судя по всему, отложила в кучу на выброс. Большие уши Криптика смешно дёрнулись, а дымчато‑серая шерсть на загривке вдруг начала потрескивать. По шкурке зверька пробежали мелкие фиолетовые искры.

– Пш‑ш‑ш! – выдал Криптик и начал остервенело царапать кусок металла своими крошечными лапками.

– Эй, брысь отсюда! – раздражённо прикрикнула Кира, взмахнув рукой, чтобы согнать питомца. – Только тебя здесь не хватало для полного счастья! Пошёл вон, пушистый паразит, ты мне сейчас всё закоротишь!

Она уже потянулась, чтобы схватить зверька за шкирку, но я перехватил её запястье.

– Погоди, Кира, – я внимательно посмотрел на Криптика. – Не трогай его. Он что‑то нашёл.

– Нашёл? – она скептически хмыкнула, пытаясь высвободить руку. – Кусок ржавого железа с корабля, который мы пустили на металлолом? Влад, это просто мусор.

– Этот мусор искрит от статического электричества, – я отпустил её руку и подошёл к столу. – А наш пушистый радар никогда не ошибается, когда дело касается скрытой проводки или источников энергии.

Я аккуратно отодвинул шипящего Криптика в сторону и взял кусок обшивки в руки. На первый взгляд обычный фрагмент внутренней переборки, слегка оплавленный по краям. Но вес не сходился. Для куска сплава он был слишком тяжёлым.

Мои пальцы, покрытые чёрным матовым металлом, скользнули по неровной поверхности. Симбиот внутри меня мгновенно провёл анализ плотности. Я нащупал микроскопический зазор, подцепил его когтем, в который трансформировался мой указательный палец, и с силой рванул на себя.

Металл с тихим хрустом поддался, обнажая скрытую полость.

Внутри лежал небольшой, плоский датапад. Корпус из тёмного углепластика был покрыт царапинами, а по центру красовалась тусклая, едва заметная эмблема в виде перечёркнутого оскаленного черепа, герб «Тишины», корабля Каэлена.