За обзорным стеклом творился настоящий хаос. Турбулентные вихри всех оттенков грязно‑оранжевого и фиолетового кружились в безумном танце. Огромные, ослепительные молнии толщиной с хороший небоскрёб то и дело вспыхивали во мраке, освещая рубку тревожным светом.

В моей голове непрерывно звучал панический голос. Это истерил наш живой биомеханический корабль.

– Потерпи, дружище, – процедил я сквозь зубы, стараясь выровнять курс. – Эти имперские жестянки сюда точно не сунутся. Ещё немного, и мы уйдём на глубину, где нас не достанут радары.

Внезапно Криптик заволновался и выбежал в центр рубки. Он уставился на глухую металлическую стену и угрожающе зашипел.

– Что с ним? – испуганно спросила Лиандра, глядя на зверька.

– Кира, проверь показания сканеров! – скомандовал я, не отрывая взгляда от приборов.

– Влад, у нас микротрещины в обшивке шлюзового отсека! – крикнула Кира, быстро стуча по клавишам. – Внутрь просачивается какая‑то странная энергия… Стоп. Это не энергия, а живые сигнатуры!

Я выругался про себя. Только этого нам сейчас не хватало.

– Возможно, это эфириалы, – произнёс Каэлен, молчавший до этого момента. – Я слышал о них, но никогда не встречался. Паразиты газовых гигантов. Сгустки неоновой плазмы. У них нет тел, они ищут оболочки…

Я не успел ничего ответить. Дверь шлюзового отсека отъехала в сторону, и на пороге появились… пустые скафандры. Три тяжёлых костюма, которые минуту назад мирно висели на крючках, теперь двигались сами по себе. Сквозь прозрачные визоры шлемов зловеще мерцало ядовито‑зелёное неоновое свечение.

– Какого чёрта⁈ – Кира отшатнулась от пульта. – Мои скафандры решили устроить бунт?

– Стрелять нельзя! – рявкнул я, отпуская штурвал и вскакивая на ноги. – Пробьёте обшивку, и нас расплющит давлением гиганта за долю секунды!

Левая рука дрогнула. Симбиот привычно попытался трансформироваться в смертоносное лезвие, но я усилием воли подавил это желание. Одно неверное движение острым металлом в рубке, и кто‑нибудь может пострадать. Я огляделся в поисках подходящего оружия и схватил с панели массивный разводной ключ.

Первый одержимый скафандр тяжело шагнул вперёд и замахнулся на меня пустой перчаткой. Я едва успел уклониться, услышав, как кулак со свистом рассёк воздух.

– Получай, светящаяся желешка! – крикнул я, с размаху огрев костюм ключом по шлему.

Удар вышел звонким, но скафандр лишь слегка пошатнулся. Внутри него сердито запульсировала плазма. Лиандра тем временем выхватила свои хирургические скальпели и попыталась атаковать второго противника. Она двигалась с поразительной грацией, ловко уворачиваясь от неуклюжих захватов, но её тонкие лезвия лишь бесполезно чиркали по прочной ткани костюма, не причиняя энергетическому паразиту никакого вреда.

– Это бессмысленно! – крикнула доктор, тяжело дыша. – Им плевать на физический урон!

И тут в бой вступил Криптик. Храбрый лемур‑переросток с пронзительным писком взлетел по стене, оттолкнулся от потолка и прыгнул прямо на шлем третьего скафандра. Зверёк широко разинул пасть и впился острыми зубками в наэлектризованную поверхность.

Раздался громкий треск. Яркая зелёная вспышка осветила рубку. Криптика отбросило назад мощным разрядом тока. Он шлёпнулся на металлический пол, покатился кубарем и замер.

– Криптик! – ахнула Кира.

Но зверёк тут же вскочил на лапы. И выглядел он крайне странно. Его глаза бешено вращались в разные стороны, а шерсть искрила так, словно он только что обнялся с трансформатором. Криптик издал пьяный, икающий звук и с удвоенной скоростью начал носиться вокруг скафандров, пытаясь откусить от них кусочки энергии. Эфириалам явно не нравилось, что их едят заживо, и они смешно отмахивались от гиперактивного пушистика.

– Ему понравилось! – нервно хохотнул я, уворачиваясь от очередного удара.

Но веселье быстро закончилось. Из глубины коридора послышался тяжёлый, ритмичный грохот. Земля… то есть палуба под ногами мелко задрожала. В дверном проёме показался старый промышленный экзоскелет‑погрузчик. Один из немногих механизмов, что ещё не успел ассимилироваться с кораблём и стать чем‑то живым. Ну, почти… Раньше он использовался для перетаскивания тяжёлых ящиков в трюме, но теперь в его кабине полыхало ослепительное неоновое пламя. Эфириал‑переросток нашёл себе игрушку покрупнее.

Массивная машина с гудением подняла гидравлические манипуляторы. Одержимый погрузчик медленно, но верно надвигался прямо на Киру, загоняя её в угол между терминалами.

– Влад! – крикнула девушка, отчаянно выставляя вперёд гаечный ключ. Она была храброй, но против тонны живого металла с нейронным паразитом внутри у неё не было ни единого шанса.

Я рванулся к ней, но два пустых скафандра слаженно преградили мне путь, оттесняя к противоположной стене. Я бил их ключом, пинал ногами, но они лишь упорно надвигались, зажимая меня в тиски. Ситуация выходила из‑под контроля.

В этот самый момент по внутренней связи раздался возмущённый голос с сильным немецким акцентом.

– Was ist das⁈ Что за безобразие на моём корабле⁈

– Гюнтер, у нас тут проблема! – прокряхтел я, пытаясь сбросить с себя тяжёлый скафандр.

– Я вижу вашу проблему, герр капитан! Это светящееся желе лезет прямо на мою кухню! – возмущался робот. – Они оставляют грязные неоновые следы на чистом полу! Das ist unmöglich! Я не потерплю такого свинства!

– Так сделай что‑нибудь, консервная банка! – заорала Кира, уклоняясь от огромной металлической клешни погрузчика, которая со скрежетом вмяла обшивку стены в сантиметре от её головы.

– Ordnung muss sein! Порядок превыше всего! – гордо заявил Гюнтер.

Я услышал, как где‑то в недрах корабля громко щёлкнули тумблеры. Робот‑повар напрямую подключился к центральной энергетической сети «Рассветного Странника». В следующую секунду все лампы на корабле сошли с ума.

Начался настоящий стробоскопический ад. Свет вспыхивал и гас с невероятной, бешеной частотой. Резкие перепады освещения ударили по глазам, заставив меня зажмуриться. Но на Эфириалов это подействовало ещё хуже. Их плазменная структура не выдержала такого грубого нарушения энергетического резонанса.

Одержимые скафандры затряслись в конвульсиях. Зелёное свечение внутри них замигало в такт лампам, а затем с тихим хлопком погасло. Пустые костюмы безвольно рухнули на пол, словно тряпичные куклы с обрезанными ниточками.

Экзоскелет‑погрузчик замер с поднятыми клешнями, издав протяжный скрип. Огромный сгусток плазмы вырвался из его кабины, пытаясь спастись бегством. Эфириалы были оглушены и дезориентированы.

– Кушать подано! – прошептал я, обращаясь к Левиафану.

Живой корабль не упустил свой шанс. Из стен прямо на глазах начали раскрываться пульсирующие био‑узлы. Они заработали как мощные пылесосы, с жадным чавканьем всасывая в себя ошеломлённые сгустки плазмы. Корабль довольно замурлыкал на ментальном уровне, пополняя свои запасы халявной энергии.

Криптик тоже не растерялся. Пьяный от электричества зверёк ловко прыгал, хватая пастью самых мелких, не успевших сбежать Эфириалов. Он жадно глотал их, при этом громко урча.

Свет наконец‑то перестал мигать. В рубке повисла тишина, нарушаемая лишь гудением двигателей и довольным урчанием Криптика, который растянулся на тёплом полу, поглаживая свой круглый светящийся живот.

Кира медленно сползла по стене, вытирая со лба пот. Лиандра убрала скальпели и облегчённо выдохнула. Я бросил разводной ключ на панель управления и устало потёр лицо.

– Напомните мне выписать Гюнтеру премию, – хмыкнул я, глядя на помятые скафандры.

– Обойдётся без премии. Пусть лучше научится готовить нормальный суп, а не эту бурду из машинного масла, – буркнула Кира, поднимаясь на ноги.

– Эй, мы живы, корабль цел, а наш питомец сыт. Я считаю, это абсолютная победа, – улыбнулся я, возвращаясь в кресло капитана.

Положил руки на штурвал, чувствуя, как внутри живого металла мерно бьётся сильное, сытое сердце моего корабля. Мы погружались всё глубже в газовый гигант, оставляя имперских ищеек далеко позади. Впереди нас ждала неизвестность, но сейчас это не имело никакого значения. Мы справились. В очередной раз.