Всё началось с кофе.

Утро на «Рассветном Страннике» (если в гиперпространстве вообще бывает утро) должно было быть спокойным. Мы с Ани сидели в кают‑компании. Она была без брони, в простой тренировочной майке, и выглядела… уютно. Редкий момент, когда мы могли просто поговорить, не отстреливаясь от работорговцев или не спасая галактику.

– Значит, ты правда не помнишь, как готовил тот омлет? – Ани улыбнулась, вертя в руках пустую кружку.

– Память возвращается кусками, – честно признался я, любуясь тем, как свет играет в её белых волосах. – Но судя по тому, что Гюнтер до сих пор пытается украсть у меня рецепт, это было съедобно. Хочешь ещё кофе?

– Не откажусь.

Я встал и подошёл к пищевому синтезатору.

– Два кофе, чёрных, без сахара, – скомандовал я.

Автомат тихо гуднул, мигнул зелёным диодом и налил в мою кружку ароматный напиток. Пар поднимался красивыми завитками.

Я поставил кружку Ани под дозатор.

– Повторить.

Синтезатор зажужжал. Потом издал звук, похожий на сдавленный кашель умирающего тюленя. Диод мигнул красным. В кружку Ани шлёпнулась серая, вязкая субстанция.

«Ошибка программы,  – сообщил механический голос. – Ингредиенты отсутствуют». 

– Серьёзно? – я постучал по корпусу. – Для меня ингредиенты были, а через секунду закончились?

Я переставил свою кружку на место Аниной.

– Ладно, налей мне ещё.

Вжух.

Идеальный кофе.

Поставил кружку Ани.

Плюх.

Серая жижа.

За моей спиной послышался тихий смех. Нет, Ани не смеялась. Она сидела с поднятой бровью. Смеялся голос у меня в голове.

«У неё есть характер, Влад,  – с довольными нотками заметил Вазар. – И отличный вкус. Ей не нравится твоя подружка». 

– Это просто сбой калибровки, – громко сказал я, чувствуя себя идиотом. Я вылил серую гадость в утилизатор и отдал Ани свой кофе. – Держи мой. Я обойдусь водой.

Ани взяла кружку, но пить не стала. Она внимательно посмотрела на потолок, где под панелями пульсировали био‑вены корабля.

– Твоя посудина меня ненавидит, Волков, – констатировала она. – Вчера в моей каюте трижды отключалась гравитация, пока я была в душе. Знаешь, как сложно мыть голову, когда вода летает вокруг шариками?

– Может, скачок напряжения? – неуверенно предположил я.

– А дверь в шлюз, которая «случайно» закрылась перед моим носом и заблокировалась на час? Тоже скачок?

Я открыл рот, чтобы защитить честь корабля, но тут свет в кают‑компании мигнул. Температура резко упала на пару градусов – ровно над тем местом, где сидела Ани. Ей на плечи подуло ледяным сквозняком из вентиляции.

– Ладно, – вздохнул я. – Кажется, нам надо поговорить с кораблём.

Мы вышли в коридор. Точнее, попытались выйти.

Я прошёл через автоматическую переборку первым. Датчики сработали штатно, лепестки диафрагмы разъехались, пропуская меня.

Следом шагнула Ани.

И тут корабль взбесился.

БАМ!

Тяжёлые лепестки бронированной диафрагмы сомкнулись с пугающей скоростью. Ани среагировала мгновенно – импланты и рефлексы спасли ей жизнь. Она отпрыгнула назад за долю секунды до того, как переборка превратила бы её в две аккуратные половинки.

Металл лязгнул, высекая искры. Дверь закрылась наглухо.

– Ани! – я кинулся к панели управления. – Ты цела?

– Цела! – голос из‑за двери звучал глухо и зло. – Но если эта консервная банка ещё раз попытается меня убить, я вскрою обшивку и перережу ей нервные узлы!

Я ударил по сенсору открытия.

«Доступ запрещён,  – высветилось на экране красными буквами. – Карантинная зона. Обнаружена биологическая угроза». 

– Какая к чёрту угроза⁈ – заорал я на стену. – Это член экипажа! Открой немедленно!

Стены коридора слабо завибрировали. Это было похоже на низкое, довольное урчание. Корабль издевался. Он запер Ани в отсеке и не собирался выпускать.

«Она не слушает тебя, потому что ты просишь,  – лениво подсказал Вазар. – Ты уговариваешь. А с ней так нельзя. Она – хищник. Покажи ей, кто здесь главный. Или, наоборот… покажи, что ты её любишь». 

– Я не буду признаваться в любви стенам! – прошипел я.

«Тогда Ани останется там до прилёта. Выбор за тобой». 

Я выругался. Глубоко вдохнул, позволяя холоду симбиота растечься по венам. Мой голос изменился, наливаясь металлом.

– Слушай мою команду, «Странник», – я прижал ладонь к тёплой, покрытой био‑полимером обшивке. Под моей рукой бился пульс корабля. – Код доступа: Омега‑Виктор‑Семь. Приоритет капитанский. Открыть шлюз. Живо!

Вибрация усилилась. Корабль сопротивлялся. Я чувствовал его обиду. Это было странное, липкое чувство, просачивающееся прямо в мозг.

«Зачем она тебе? Я лучше. Я сильнее. Я тебя берегу». 

– Открой, – уже мягче сказал я, начиная медленно поглаживать пульсирующую панель.

Это выглядело безумно. Я стоял в пустом коридоре и гладил стену, как гладят рассерженную кошку.

– Ну же, девочка, – шептал я, чувствуя себя полным идиотом. – Не дури. Ани – друг. Она нам нужна. Ты же умная. Ты красивая. Самый лучший корабль в секторе.

Стена под моей рукой потеплела. Жёсткий хитин стал мягче. Вибрация сменилась с агрессивного гула на мягкое мурлыканье.

Лепестки двери дрогнули и неохотно, медленно поползли в стороны.

Ани стояла по ту сторону, скрестив руки на груди. Её глаза метали молнии.

– Ты сейчас флиртовал с дверным косяком? – ледяным тоном спросила она.

– Я вёл переговоры, – я вытер пот со лба. – Проходи, пока она не передумала.

– Это не похоже на сбой ИИ, – доктор Лиандра смотрела на голограмму молекулярной структуры воздуха, взятого в моей каюте.

Мы сидели в медотсеке. Я – на кушетке, чувствуя себя подопытным кроликом. Ани – у входа, держа руку на рукояти ножа, словно ожидая нападения медицинской тумбочки. Кира висела вниз головой на какой‑то балке, с интересом слушая вердикт.

– А что это? – спросил я. – Вирус? Хакерская атака?

– Гормоны, – Лиандра поправила очки (хотя с её зрением они были не нужны, просто имидж).

– У корабля? – переспросила Кира сверху.

– У биомеханического организма, – поправила доктор. – Влад, «Рассветный Странник» – это не одно железо. Это живая ткань, интегрированная с кибернетикой. И эта ткань вырабатывает феромоны.

Она увеличила изображение молекулы.

– Это сложный эфир, аналог человеческого окситоцина и дофамина. Гормоны привязанности, любви и… собственничества. Концентрация в твоей каюте превышает норму в четыреста раз.

– Ого, – присвистнула Кира. – Да она втюрилась! По уши!

Я закрыл лицо руками.

– Скажи мне, что ты шутишь. Мой корабль в меня влюблён?

– Биологически – да, – безжалостно продолжала Лиандра. – Ты носитель симбиота Вазара. Для корабля ты – центр вселенной, вожак, партнёр. Появление Ани воспринимается системой как угроза связи. Она ревнует, Влад. Физически, химически и программно.

Ани хмыкнула.

– Замечательно. Моя соперница весит двести тысяч тонн, вооружена плазменными пушками и может выкинуть меня в космос, просто чихнув шлюзом. Шансы равны.

– Это опасно, – Лиандра стала серьёзной. – Если уровень «гормонов» поднимется ещё выше, корабль может начать действовать иррационально. Блокировать системы жизнеобеспечения для всех, кроме тебя. Изолировать тебя в каюте.

«Прекратить подачу воздуха конкурентам,  – добавил Вазар в моей голове. – Романтика». 

– И как это лечить? – спросил я. – Дать ей успокоительное? Залить в бак валерьянку?

– Тебе нужно установить границы, – сказала Лиандра. – Но не как с машиной. Как с живым существом. Дрессировка. Поощрение и наказание. И… Влад, тебе придётся уделять ей внимание.