— Пробую провести акцию взаимного продвижения с «Листовой Зеленью». Я продал им стопку книг по садоводству, чтобы выставить у них, — сказал он.

Меня осенило, и я открыла заметки на своём телефоне. Я пролистала несколько страниц с предыдущими блестящими идеями, списками покупок и философскими размышлениями, о которых забыла, и как раз собиралась сделать пометку, что мне следует отнести несколько книг Хейзел в цветочный магазин, когда почувствовала чьё-то присутствие, нависшее над моим плечом.

— Ты же знаешь, что приложение позволяет тебе делать более одной заметки, не так ли? Необязательно помещать их все в один файл, — заметил Гейдж.

Я прижала телефон к груди.

— У меня есть система, Проныра Пронырович.

Окей. На самом деле у меня не было системы. Но у меня было намерение создать и использовать систему. По сути, это одно и то же.

— Не похоже, чтобы это было очень эффективно.

— Разве у тебя нет других дел, которые находятся не здесь? — многозначительно спросила я.

— Ты имеешь в виду, теперь, когда я не занят спасением твоей жизни?

— Я добавляю креветки в свой список покупок, — предупредила я.

— Сделай нам всем одолжение, не выходи на дорогу, — сказал он. — Увидимся, Хейзел.

— Спасибо, что подвёз, Гейдж. Поцелуй Кэма за меня, — крикнула Хейзел.

— Нет уж, я определённо не буду этого делать. Увидимся позже, Шеви. Пошли, Нана. Давай найдём твоих дядюшек, пока они не наделали глупостей.

Нана издала гортанное жалобное ворчание, из-за которого пушистый чёрно-белый кот, которого я раньше не замечала, запрыгнул на стол рядом со мной. Я едва сдержала удивлённый возглас. Что в этом городе с животными? В Нью-Йорке мне приходилось беспокоиться только о стаях голубей, о случайном выгульщике собак с дюжиной крошечных йорков и о крысах в день сбора мусора. А Стори-Лейк — это всё равно что бродить по круглосуточному контактному зоопарку на свободном выгуле.

К тому времени, как Гейдж и его собака вышли из магазина — не то чтобы я смотрела на его лишённую грязи задницу или восхищалась ею — я уже забыла, что хотела записать в заметки. Раздражённо вздохнув, я плюхнулась на вращающийся табурет возле кассы, пока Хейзел и Шеви разбирались с подписанием заказанных книг.

— Эй, как обстоят дела с твоими предварительными заказами на новую книгу, Шев? — спросила я.

— Хорошо обстоят. Самый крупный предварительный заказ, который когда-либо делал этот магазин. На кассе есть листочек с цифрами по состоянию на сегодняшнее утро.

Я перегнулась через стойку и сорвала клейкий листочек с монитора.

— Хм. Неплохо. Но, я думаю, мы сможем дойти до «вау».

Хейзел фыркнула, нацарапывая свое имя на странице.

— А что считается за «вау»? — спросил Шеви, открывая следующую книгу и кладя её перед Хейзел.

— Мне нужны цифры, достойные списка бестселлеров. Цифры, из-за которых остальная издательская индустрия будет нелестно шептаться обо мне за моей спиной, потому что они хотели бы, чтобы Хейзел стала их клиенткой.

— Ты официально нелепа, — заявила Хейзел, потянувшись за следующей книгой.

— Не разговаривай, пока подписываешь. Ты же знаешь, что не можешь работать в многозадачном режиме, — предупредила я.

Джордж врезался на своём скутере в полку в передней части магазина, и несколько книг упали на пол.

— Требуется зачистка в третьем ряду, — рявкнул он, а затем захихикал над собственной шуткой.

Шеви жестом предложил мне заняться открыванием книг для подписи, а сам отправился устранять повреждения.

— Я просто счастлива, что снова могу писать. Можно мы не будем беспокоиться о релизе или цифрах? — спросила Хейзел, отодвигая в сторону стопку подписанных книг в мягкой обложке.

— Подружка. Подруженька, — сказала я, открывая следующую книгу Хейзел на странице для подписания. — Ты сосредоточься на том, чтобы написать самые лучшие слова, а я сделаю всю грязную работу. Так наши отношения складываются лучше всего. Ты витаешь своей хорошенькой головкой в облаках креативности и позволяешь мне заключать сделки с дьяволом, чтобы обеспечить твой успех.

— Ну-ну. В данном случае, Шеви — дьявол? — спросила Хейзел.

Мужчина, о котором шла речь, сделал из пальцев рожки на макушке.

Колокольчик на двери зазвенел, вызвав у Ромкома приступ бешеного лая. Он бросился к вошедшему.

— Ромком! Сидеть! — приказала Хейзел. Но пёсик был слишком взволнован, чтобы слушаться.

Я рванулась к концу поводка. Мы запутались в ножках табурета, и он с грохотом упал на пол, заодно врезавшись в витрину с подержанными книгами про школу Свит-Вэлли.

Мэр-подросток и звезда кросс-кантри Дариус Оглторп ворвался внутрь.

— Именно та женщина, которую я искал, — сказал он, похоже, не удивляясь тому, что обнаружил меня на полу.

— Меня? — спросила я, выплёвывая остатки шерсти Ромкома. Пёс повернулся и осыпал моё лицо обильными, пахучими собачьими поцелуями. — Фуу, — простонала я.

Ромком прижался холодным мокрым носом к моей шее и радостно засопел. Я неловко похлопала его по спине.

— Прошу прощения за моего пса. Он нападает с любовью. И, по крайней мере, на этот раз он не описался от восторга, — весело сказала Хейзел.

Я отодвинула от груди девятикилограммовый ком лижущей шерсти и для верности проверила свою одежду спереди.

— Слава богу, — я опустила пса на землю и погнала его обратно к матери. — Разве ты не должен быть в школе? — спросила я Дариуса.

Он протянул руку и помог мне подняться на ноги. Он был высоким, долговязым подростком с конечностями, как у жеребёнка, что принесло ему большинство школьных рекордов по бегу по пересечённой местности. А ещё он оказался в некотором роде гением.

— У меня сейчас окно между уроками. Директор Спраут разрешает мне использовать это время для дел мэра.

— Что привело тебя в книжный магазин как мэра? — спросила я, стряхивая собачью шерсть с колготок. Мой наряд сегодня держался с плачевным успехом.

Он поправил очки на переносице.

— Прежде всего, я услышал о твоей стычке с Гусём и хотел извиниться от имени всего города. Я надеюсь, ты не думаешь, что по этому досадному инциденту можно судить о всей дикой природе в Стори-Лейке.

— Чёрт бы побрал этого Гарланда и его слишком длинный язык, — пробормотала я. — Я в порядке. Это было ужасно и оставило эмоциональный шрам, но я уверена, что оправлюсь, — я всегда оправлялась. Возвращение к нормальной жизни — это искусство, а я была художником.

Дариус ослепительно улыбнулся мне.

— Замечательно. От имени города, пожалуйста, прими этот десятидолларовый купон с извинениями, который позволяет бесплатно прокатиться в круизе по озеру на понтонной лодке «Тики Баржа».

— Разве эта понтонная лодка не затонула прошлым летом? — жители соседнего города умудрились сорвать летний фестиваль Стори-Лейка и отправили на дно озера понтонную лодку, набитую пожилыми людьми. К счастью для всех участников, глубина озера составляла всего метр с небольшим, и пассажиры с удовольствием искупались, возвращаясь на берег.

— Какая у тебя замечательная память. Да, баржа для вечеринок немного пострадала от воды, но в следующем месяце она будет на плаву и как новенькая. Максимум в июне.

— Я обязательно занесу это в свой календарь, — сказала я, убирая купон в карман. Мои пальцы наткнулись на другой листок бумаги, и я вытащила его. Это был мой пропавший список рождественских покупок. Проклятье! Форма для запекания от «Ле Крезе» идеально подошла бы Хейзел вместо набора для ванны с интенсивным ароматом сосны, который я в итоге импульсивно купила в канун Рождества.

Дариус хлопнул в ладоши.

— Потрясающе. Теперь перейдём к моему следующему пункту повестки дня. Хейзел упомянула, что в рамках твоих обязанностей литературного агента ты также занимаешься рекламной деятельностью в качестве неофициального публициста.

— Вот как?

— Не притворяйся, что не знаешь, что ты ещё и мой публицист, — крикнула Хейзел из-за своего столика. — Это ты организовала всё то книжное турне по Европе.