— Уф. Спасибо, Нан. Поведение, достойное леди.

Она посмотрела на меня с любовью в своих больших глупых глазах, а затем убежала требовать ласки от Леви.

Я не просил своих братьев приходить сегодня вечером. Они просто пришли. Потому что так поступала наша семья, когда нужно было что-то сделать. Грузовики подъезжали к подъездной дорожке, мы выгружали портативный холодильник с пивом и лопаты, как будто не провели большую часть дня вместе. Ещё два коттеджа в «Гавани» будут официально приобретены через неделю, а это означало, что мы торопились закончить. Одна из жён уже поставила свою коллекцию книг с автографом Хейзел Харт на книжную полку в своём кабинете. Я сфотографировал это и отправил Зои. Мы много переписывались на этой неделе. Переписывались и почти ничего больше. Я провёл в своём кабинете больше времени, чем хотел бы признать, просто слушая, как она ходит на втором этаже надо мной.

— Хейзел всё ещё готова выйти за тебя замуж? — спросил я Кэма, нарушая молчание.

— При условии, что я буду вести себя как можно лучше, пока не будет подписано свидетельство о браке, — пошутил он.

Леви ухмыльнулся.

— Удачи тебе в этом.

«Мы построили хорошую жизнь», — подумал я, оглядывая горизонт. Линии забора тянулись вдаль, отделяя поля от пастбищ. Коровы собрались на солнечной вершине холма между моим домом и домом моих родителей. Собаки грелись на солнышке на моём заднем дворе, который, благодаря повторному засеву газона прошлой осенью, наконец-то стал больше похож на двор, а не на грязевую яму.

Здесь я был окружен семьёй. Я знал своих соседей по именам. Город возвращался к жизни, как будто только что закончилась долгая, нескончаемая зима. Я хотел развивать это, оставить свой след, как мои родители оставили свой. Я хотел, чтобы наша семья росла. Это то, чего я всегда хотел. То, что я считал само собой разумеющимся, и что должно было случиться.

Теперь появилась Зои. В ней не было смысла. Она не вписывалась в пространство, которое я намеренно оставил пустым. Как и мои чувства к ней. Как и тот факт, что я сидел здесь и задавался вопросом, хочу ли я её больше, чем то, чего я всегда хотел. Она олицетворяла веселье и изюминку, свет и хаос. Я всю свою жизнь стремился к безопасности и следующему логическому шагу.

Теперь я не мог перестать думать о том, чтобы просто немного повеселиться. Если это ошибка, как настаивал Кэм, по крайней мере, я получу удовольствие, совершая её.

— Ты собираешься дать им имена? — спросил Леви, подталкивая другой холодильник ногой.

Я открыл крышку и уставился на содержимое. Четыре жирных карпа кои были едва различимы в мутно-зелёной воде пруда, из которого их вытащили.

— Не знаю. У рыб есть характер?

Кэм заглянул в холодильник.

— Конечно. Скользкий. Отвратительный. И Болотистый.

— Это всего лишь три имени, — заметил Леви.

— Ну, разве можно забыть про Эда? — пошутил Кэм.

— Ты придумываешь имена ещё хуже, чем дети, — заметил я.

— Не слушай его, Отвратительный. Джиджи просто завидует, что у тебя есть девушка-рыба, а у него нет, — сказал Кэм.

— Я не завидую рыбам. Давайте выпустим их в их новый дом, — я поставил своё пиво так, чтобы Нана не могла задеть его хвостом, и подал знак Леви, чтобы тот взялся за другую ручку. Вместе мы отнесли холодильник к краю пруда. — Добро пожаловать домой, ребята.

Мы бесцеремонно высыпали содержимое в воду.

Раздался громкий всплеск и промелькнуло несколько ярких пятен, когда карпы нырнули в воду. Нана и Ромком присоединились к нам и залаяли, заметив шумиху.

— Ребята, вы когда-нибудь задумывались, почему мы позволили маме уговорить нас на это? — спросил я, пока мы наблюдали за рыбками, снующими по дну пруда. Моё внимание привлекла ярко-красная рыбка, которая с неистовой энергией исследовала камни и траву.

— По той же причине, по которой Хейзел заставляет меня надевать защитные наушники при стрижке газона, и по той же причине, по которой ты взялся за это чёртово дело, когда тебя попросила Лаура. Потому что мы их любим. А любовь заставляет мужчин совершать глупые, раздражающие поступки, — сказал Кэм.

— Например, выкопать пруд на шестьсот галлонов у них на заднем дворе, чтобы спасти четырёх карпов кои с заброшенного участка, — отметил Леви.

— Или представлять женщину, виновную в смерти твоего зятя, и не рассказывать об этом своим братьям, из-за чего я тоже всё ещё зол, — сказал Кэм.

— Да, и это, — добавил Леви.

— Мне жаль, ясно? Я не хотел браться за это, и уж точно не хотел делать это, не предупредив вас, придурков. Но...

— Лаура, — просто сказал Леви.

— Да.

— Понимаю. Я всё равно злюсь, — сказал Кэм.

— Понимаю. Я бы тоже злился, — признался я.

— Как продвигается дело, за которое тебе не следовало браться, не посоветовавшись с нами? — спросил Леви.

Мы с Декланом провели большую часть этой недели, изучая судебную практику и прецеденты. Добиться снятия обвинений — это наименее вероятный исход на данный момент. Но моей работой было уберечь Валери от того самого места, куда я надеялся её упрятать.

— Суд назначен на следующий месяц. Вы, вероятно, знаете столько же, сколько и я, шеф.

— Как ты можешь это делать? — спросил Кэм. — Как ты можешь смотреть на неё и не видеть в ней исключительно женщину, убившую Миллера?

Я с трудом удержался, чтобы не поправить его и не добавить «якобы». Вместо этого я наблюдал, как красные карпы кои юркнули под каменный выступ, который я соорудил у подножия водопада.

— Я не знаю. Просто пытаюсь напоминать себе, что она человек. Она мама. Дочь. Она подруга Ларри. Она грёбаная медсестра, которая спасала жизни. Только что она брала дополнительные смены, чтобы накопить на дом. А теперь она живёт в крошечном обветшалом двухкомнатном таунхаусе, переживает развод и сталкивается с риском пропустить следующие три года жизни своих дочерей. Мы потеряли больше, но и она тоже понесла потери.

— Достаточно ли она потеряла? — спросил Леви, вглядываясь в глубину пруда.

— Если Лаура так говорит, для меня этого достаточно, — и я понял, что это действительно так. Может, у меня и не было тёплых чувств к Валери, но сейчас я не мог не признать её человечности.

— Ларри хочет, чтобы мы с ней познакомились, — сказал Кэм. — Я и Хейзел.

— Я тоже, — сказал Леви.

— Просто постарайтесь не быть придурками, ладно? — предложил я. — Это только разозлит Лауру.

Они оба хмыкнули.

— Ну что, мама закончила наказывать тебя за твой трюк с фальшивым курятником? — спросил я Леви. Прошлым летом его попытке помешать нашей матери пристроить к нему ещё каких-нибудь животных резко пришёл конец, когда мы обнаружили, что курятник, который он построил на задворках своего домика на берегу озера, был полон вымышленных цыплят.

Он пнул каменную насыпь, которую мне ещё предстояло распределить по периметру пруда.

— Она вбила себе в голову, что хочет найти для меня идеальную полицейскую собаку, вышедшую на пенсию.

— Она всегда находит что-то, что стоит спасти, — сказал Кэм.

— Например, нас, — сказал я. — Может, нам стоит сделать что-нибудь приятное на День матери?

Леви нахмурился.

— Что мы обычно делаем?

Я покачал головой.

— Я заказываю огромный букет её любимых цветов и говорю, что это от всех нас.

— Это мило с нашей стороны, — задумчиво произнёс Кэм.

Собаки на секунду оживились, а потом залились лаем и заметались по задней части гаража. Они появились снова, пробегая трусцой по обе стороны от мотовездехода.

Уэс и Гарри остановились рядом с моим грузовичком.

— Привет, дяди, — поприветствовал нас Уэс, сидя за рулём.

— Рыбу уже запустили? — спросил Гарри, вылезая из машины, чтобы поближе рассмотреть пруд.

Уэс был более спортивным из них двоих. Гарри был похож на кудрявого автора песен. И всё же оба они каким-то образом напоминали мне своего отца. Миллер с удовольствием наблюдал бы, как они растут. Я ненавидел то, что он упускал всё, что делало меня таким чертовски счастливым.