— Боже мой. Я забыл упомянуть, что он спал с ней с тех пор, как подписал с ней довольно разорительный контракт? Она двадцатитрёхлетняя аспирантка, у которой хватило ума донести на него властям имущим. Пока они держат это в секрете, но я не думаю, что это кончится для него добром.

— В глубине души я хочу быть лучше этого. Я не хочу быть тем человеком, который упивается злорадством, но иногда карма приносит такое удовлетворение, — протянула я.

— Некоторые люди заслуживают того, чтобы мы радовались их несчастью. Это закон природы, — сказал он, поднимая свой бокал с дорогущим алкоголем.

Я чокнулась с ним своим бокалом.

— Я скучала по тебе, Валентино.

— Постарайся не уезжать так надолго, чтобы я не забыл, как сильно ты мне нравишься. А теперь, если позволишь, я встречаюсь с начинающим писателем, которого нужно спасти от того, чтобы Эрл Уиггенс не раздавил его душу.

— Уиггенс здесь? — спросила я, вытягивая шею.

— Они выманили его из пещеры, пообещав красное мясо и фиктивную награду за жизненные достижения.

— Я бы с удовольствием увела его у БМ, — мне всегда доставляло огромное удовольствие сокращать название агентства Бомонд до аббревиатуры, обозначающей в английском языке дефекацию.

Валентино отреагировал так, словно я дала пощёчину Долли Партон.

— С какой стати тебе вообще понадобилось это делать? Этот тип — амёба.

— Амёба, которая приносит «Бомонду» кучу денег.

— Ты знаешь, я обожаю тебя, мой маленький датский сыр, но этот тип — мешок с дерьмом, замаскированный под человека. Он пердит в лифтах. Он спрашивает беременных женщин, почему они выходят на улицу. Он до сих пор курит в ресторанах.

— И БМ зависит от его пердящих, шовинистических гонораров.

Валентино покачал головой.

— Дорогая, боюсь, это звучит скорее как саморазрушение, чем как месть.

Я фыркнула.

— Я могу с ним справиться и, возможно, даже смогу отучить его от некоторых его пещерных привычек. Иди, спасай своего протеже.

Валентино раздвинул толпу с уверенностью знаменитости, и я последовала за ним, чтобы немного разведать обстановку. Я заняла позицию за ближайшим столиком для коктейлей и исподтишка изучала свою добычу.

Он был невысоким и рыхлым в районе живота. Его глаза скрывали затемнённые очки, так что никогда нельзя было с уверенностью сказать, куда он смотрит. Хотя, поскольку он состоял в браке с уже пятой женой, подтянутой двадцатидевятилетней моделью из рекламы купальников, я могла догадаться, что обычно попадало в поле его зрения. Он как раз отчитывал молодого человека, который сжимал в руках новую книгу Эрла и выглядел совершенно потрясённым.

— Короче, парень, я не собираюсь подписывать эту книгу ни твоей матери, ни кому-либо ещё. Настоящие мужчины не просят автографов у других мужчин, — рявкнул он.

— Мистер Уиггенс, как интересно снова вас видеть. Если вы не возражаете, я собираюсь украсть Рафаэля и познакомить его с настоящими людьми.

Уиггенс бросил на Валентино недовольный взгляд.

— А кем ты должен быть?

Уф. Этот тип был похож на рептилию с королевским самомнением. Я представила, как бью его по лицу подносом с едой. Это было так приятно. Боже, может, мой план реально дерьмовый. Действительно ли я хотела иметь дело с таким типом на постоянной основе, или это просто ещё одна импульсивная идея, на которой я зациклилась?

Валентино откинул голову назад и рассмеялся.

— Ах, какое винтажное чувство юмора. Я так рад видеть, что вы ещё не начали слушать генерального хирурга. Наслаждайтесь этой невероятно вонючей и отталкивающей сигарой.

— Что ж, это ли не Зои «Я Просралась» Муди.

Мои глаза превратились в щёлочки, когда я повернулась, чтобы поприветствовать ещё одного человека, заслужившего удар подносом с едой в лицо.

— Как жизнь после увольнения? — Джим Уайтхед, мой бывший коллега и бывший муж Хейзел, насмехался надо мной в Hugo Boss. Это был мужчина среднего роста, среднего телосложения, похожий на бургундца, с самомнением звезды реалити-шоу с богатеньким папашей. Рядом с ним я узнала Колина, коллегу-агента из БМ и нынешнего представительства Уиггенса. У меня не было никаких претензий к Колину, кроме того, что он имел дурной вкус дружить с Джимом.

— Как твоя «получаю по морде» жизнь? — спросила я Джима, имея в виду нашу последнюю встречу, когда Кэм врезал ему в конференц-зале.

— Я удивлён видеть тебя здесь, — сказал он, проигнорировав моё оскорбление.

Я небрежно допила своё дорогущее шампанское и поставила бокал на стол.

— Да неужели? И почему же?

— Ну, во-первых, мне было бы слишком стыдно показаться на людях после того, как меня вот так уволили. До меня дошли слухи, что ты переезжаешь в тот захудалый городишко на постоянное жительство, — самодовольно сказал Джим.

Издательские круги в Нью-Йорке поразительно походили на «дерево сплетен» в Стори-Лейке.

— Недавно я сама услышала несколько интересных слухов. Как поживает тот новый автор, которого ты трахнул и кинул? — спросила я.

Он сердито посмотрел на меня и открыл рот, чтобы произнести что-то, что наверняка прозвучало бы как самодовольное оскорбление, но Колин перебил его.

— Я слышал, ты пыталась связаться с моим клиентом.

Значит, Уиггенс получил, по крайней мере, часть моих сообщений. И он обдумал их достаточно, чтобы сообщить об этом своему агенту. Хорошо. Я изобразила профессиональную улыбку.

— Мой запрет на перехват клиентов истёк. Если ты хорошо выполняешь свою работу, я уверена, тебе не о чем беспокоиться.

Джим фыркнул в бокал посредственного скотча, который, как я могла предположить, стоил пятьдесят долларов.

— Как будто кто-то, у кого есть хоть капля мозгов, предпочтёт тебя вместо «Бомонда».

— Это сделала твоя бывшая жена, — многозначительно сказала я.

— Хейзел уволили так же, как и тебя. Мы не тратим своё время на некачественные публикации. На самом деле, даже жаль. Если бы она просто последовала моему совету, она могла бы стать уважаемым автором.

Я уже искала удобный поднос с едой, когда нас прервала ещё одна новоприбывшая.

— Вот и ты, Зои, — сказала Навья, женщина дня, протягивая мне руки. Мы встречались несколько раз до этого, но я, как всегда, была поражена её элегантностью. Она выглядела великолепно и сверкала в чёрном коктейльном платье. Её тёмные волосы с проседью были зачёсаны назад в изысканной причёске. У неё была осанка балерины и спокойная уверенность королевы.

Каждый раз, когда я оказывалась с ней в комнате, я чувствовала, что становлюсь выше ростом.

Я взяла её за протянутые руки.

— Навья, поздравляю. Так приятно видеть, что эта награда достается тому, кто её действительно заслуживает.

Колин прочистил горло. Джим даже не потрудился скрыть презрительную гримасу.

— Ты ведь знаешь бывшего мужа Хейзел, не так ли? Того, который пытался забрать её права на книги при разводе? — сказала я, представляя её Джиму.

По удивлённому изгибу бровей Навьи и убийственному взгляду, который Джим бросил в мою сторону, я поняла, что зашла чуть-чуть слишком далеко. Чёрт возьми. Одно дело — препираться наедине, но выносить на всеобщее обозрение грязное личное бельё — это дилетантский ход. Почему я не могла держать свои мысли при себе?

— Я удивлена, что вы рискнули взять к себе «команду мечты», Навья, — сказал Джим, ехидно ткнув большим пальцем в мою сторону. — Только вопрос времени, когда Хейзел снова сломается, а Зои налажает и испортит выпуск книги. Если вас когда-нибудь заинтересует публикация нескольких стоящих авторов при поддержке профессионалов, я буду более чем счастлив пригласить вас на ланч.

Моя кровь кипела, а рот был открыт, что, как я знала по опыту, было не лучшим сочетанием.

К счастью, Навья отреагировала первой.

— Какая интересная подача, — лукаво заметила она.

К несчастью для всех нас, мой рот всё ещё был открыт, и он намеревался выполнить свою работу.