Спор моих братьев в подвале был настолько громким, что заглушал работу столяров на кухне. Получив подобающие приветствия в адрес Наны, мы направились вниз.

С тех пор как я ушёл, Кэм и Леви почти ничего не сделали с изменениями в заказе на кладовку для Lego. Они оба сидели на перевёрнутых вёдрах из хозяйственного магазина и смотрели в свои телефоны.

Кэм поднял глаза.

— Джиджи, ты помнишь игру в пинбол, которую папа поставил в сарае, когда мы были детьми. Или ты такой же идиот, как этот? — он указал на Леви, который, зевая, покачал мне головой.

— «Веселый Домик»?

— Я, чёрт возьми, говорил тебе, — воскликнул Кэм, вскакивая на ноги и победоносно указывая на Леви.

Леви закатил глаза.

— Я его разводил. Он был в минуте от того, чтобы поехать к маме с папой и начать рыться в старых фотоальбомах. Я тем временем собирался вздремнуть в своём грузовике.

— Я знал, что ты издеваешься надо мной, — настаивал Кэм.

— Ты дерьмово выглядишь, Ливви, — заметил я. У него были тёмные круги под глазами, а волосы стояли дыбом.

В ответ он показал мне средний палец.

— В чём, чёрт возьми, твоя проблема? Ты всю ночь шлялся по клубам? — спросил Кэм.

Я фыркнул. В тот день, когда Леви добровольно выйдет в свет, дьявол начнёт кататься на сноуборде.

— Я писал, — сказал он, снова зевнув.

— Отлично. Как раз то, что мне нужно. Ещё один брат на полставки, — пожаловался Кэм.

— Иди ты нахер, Кэмми. Я не хочу слушать твоё дерьмо, поскольку ты ни черта не сделал с тех пор, как я ушёл, — сказал я, обводя рукой подвал, который был точно таким же, как и тогда, когда я уходил.

— Эй, придурок. Мы перешли улицу и заменили повреждённую плитку в прачечной, — объяснил Леви, проводя рукой по лицу. — Где мой сэндвич?

— Нахер твой сэндвич! Где моя монтажная пена? — потребовал Кэм.

— Вот твоя грёбаная пена и твой грёбаный сэндвич, — я швырнул в них их пакеты.

Кэм выудил флакон из пакета.

— Почему ты так долго?

— Где, чёрт возьми, моя горчица? — спросил Леви, хмуро глядя на свой сэндвич. Нана придвинулась к нему поближе, с надеждой глядя на него.

— Подвозил твою невесту и её безответственную лучшую подругу после инцидента с Гусем. И она в пакете.

Леви прекратил поиски соуса.

— Хех. Тебе крышка.

Я взял свой пояс с инструментами.

— Прошу прощения?

Он ткнул в Кэма концом своего сэндвича, и Нана наклонилась к нему, подёргивая носом.

— У него всё начиналось точно так же. Спасение Хейзел от Гуся. Ты разыгрываешь героя перед Зои? Это знак.

Кэм широко улыбнулся, что привело меня в замешательство. Я всё ещё не привык к новообретённому счастью моего сварливого брата.

— Я был чертовски героическим, — объявил он.

Я покачал головой, застёгивая ремень.

— Пожалуйста. Ты не можешь переписывать историю. Ты накричал на неё и обвинил в попытке убить белоголового орлана. Тебе следовало бы каждый день целовать ей ноги за то, что она терпит твою раздражительную задницу. И когда, чёрт возьми, ты стал таким суеверным, Ливви?

Леви пожал широкими плечами и выдавил на свой бутерброд реку жёлтой горчицы. Нана тихо заворчала, и у неё потекли слюни.

— Может быть, это из-за недосыпания. Но мне кажется, что это закономерность, — сказал он.

Мне не нравилось, к чему клонился этот разговор. И так плохо, что мне приходилось постоянно напоминать себе, что Зои мне не нравится. Было бы в тысячу раз хуже, если бы мои братья заметили это неудобное, чисто физическое влечение.

— Попрошу заметить, что Гусь не сводник. Он белоголовый орлан с наклонностями задиры. Он бросил змею на Зои. Она выбежала на дорогу и врезалась прямо в мою машину, — объяснил я.

Это стёрло улыбку с лица Кэма, когда он взъерошил шерсть Наны, отвлекая её от мяса в сэндвиче.

— С ней всё нормально?

— Она в порядке, — и я тоже буду в порядке, когда выпью пива, приму душ и хорошенько высплюсь, чтобы перестать представлять её неподвижно лежащей на дороге.

— Тогда почему у тебя такой вид, будто кто-то нассал тебе в пиво? — спросил Кэм.

— Может быть, это твоё воображение, — я демонстративно поднял доску размером два на четыре дюйма и перекинул её через вторую пару строительных козлов.

— Лив? — сказал Кэм, указывая на меня.

— Он прав, — согласился Лев, набив рот индейкой и сыром. — Ты выглядишь угрюмо и дерьмово.

— Может, это потому, что я застрял на работе со своими двумя братьями-идиотами в погожий весенний денёк, — обычно как минимум один из нас хотел набить другому морду. Бывали случаи, когда мы всё-таки мутузили друг друга, но это происходило нечасто, обычно заканчивалось холодным пивом и тем, что мы договаривались не говорить маме.

— Чушь собачья, — сказали они в унисон.

Я вздохнул.

— Ладно. Я почти не заметил её вовремя. Она оказалась сбита с ног. У меня чуть не случился грёбаный сердечный приступ. Я до смерти перепугался. Вот. Счастливы?

Образ Зои, лежащей на дороге с закрытыми глазами, снова всплыл в памяти, и моё сердце забилось быстрее.

— Почему это должно сделать нас счастливыми? — спросил Леви, ужаснувшись.

Кэм уже доставал из кармана телефон и набирал номер.

— Хейз, — сказал он в трубку. — Почему мне никто не позвонил в ту же секунду, как только мой брат попытался задавить твою лучшую подругу?

— Я никого не пытался задавить, — сказал я достаточно громко, чтобы Хейзел и все остальные наверху услышали.

Кэм показал средний палец и отошёл в дальний угол подвала, чтобы продолжить допрос.

— Это отстой, — сказал Леви.

— С ней всё в порядке, — настаивал я.

— Наверное, это разбередило кое-какое дерьмо, связанное с Лаурой, — предположил он.

Я пожал плечами.

— Возможно, — жизнь нашей сестры изменилась, когда они с мужем вышли на раннюю утреннюю пробежку, и водитель их не заметил. Лаура теперь оказалась в инвалидном кресле, а Миллер… Миллер скончался.

Действительно ли мы все находились на расстоянии одной ошибки от того, чтобы разрушить чью-то жизнь?

С этой мыслью я не хотел мириться. Я осторожный. Я ответственный. Я строил планы, ставил цели, действовал. Я не совершал ошибок, которые по неосторожности разрушали семьи.

Леви глубокомысленно кивнул и откусил ещё кусочек от своего сэндвича.

— Хорошо поговорили, — сказал я.

Он буркнул.

Кэм вернулся.

— С ними всё в порядке. Так ты собираешься покатиться по наклонной из-за дерьма, напомнившего о несчастном случае Ларри? Потому что это было бы глупо. И мы не в состоянии справиться с этим, так что нам, вероятно, придётся позвать маму, и она просто надерёт тебе задницу.

— Да, собирается, — сказал Леви, сдавая меня.

— Я в порядке.

— Наверное, проще поверить ему, чем втягивать в это маму, — заметил Леви.

— Хорошая мысль. Разговор окончен. Проблема решена, — Кэм свирепо посмотрел на Леви. — Супер. Теперь я хочу чёртов сэндвич.

Нана оживилась и повернулась на заднице, чтобы посмотреть на своего второго дядю, который произнёс одно из её любимых слов.

Я указал на третий пакет, который положил на козлы.

— Там ещё два. Плюс чипсы.

— Ты мой любимчик, — сказал Кэм, набрасываясь на пакет.

— Супер. А теперь, пожалуйста, не могли бы мы чего-то добиться с этим шкафом, прежде чем мне придётся уйти?

— После сэндвичей, — пообещал Кэм. — Итак, вернёмся к свадьбе. Представьте себе это. Открытый бар с сетами из разных сортов виски.

— Ты пытаешься сделать так, чтобы кто-нибудь наблевал на невесту? — спросил Леви.

***

Я взглянул на часы и выругался, торопливо входя в парадные двери здания. Мы наконец-то оформили комнату для конструкторов Lego, прежде чем нас вызвали в соседнее здание, чтобы рассудить спор между сантехниками и электриками, спорящими из-за расписания в другом бунгало.

— У тебя есть четырнадцать минут, — заявил мой помощник юриста, стоя в дверях первого этажа.

У Деклана были огненно-рыжие волосы, и он предпочитал смелый стиль одежды. Я предполагал, что оба эти фактора отражают харизматичность его личности. Однако, проработав вместе два месяца, я так и не увидел никаких признаков харизмы. По крайней мере, парень был работоспособен. Иногда даже слишком работоспособен. Я радовался, что бизнес налаживался, потому что в те дни, когда он переделал всю работу, он слушал аудиокниги в жанре эпического фэнтези и имитировал фехтование картонной трубкой.