- Соотношение с чем, именно? - Казимир изучал линии, проведенные от одного символа к другому, некоторые из них он узнавал, а другие были ему совершенно незнакомы.

- Это... - Долион отступил назад, уставившись на гораздо более крупный и детализированный символ на стене. - У меня было видение. Именно этого глифа.

- Что это?

- Глиф богов. Долгое время считавшийся не более чем научным мифом. - Он наклонился вперед, указывая на каждый символ, содержащийся в гораздо более крупном. - Глаз Нетерии. Зуб змеи. Сейблфайр. Осколок кости. Гнилое дерево. Чешуя дракона. Кровавый крест. - Он судорожно махал рукой над ними. - Все древние разрушительные силы.

Морщины на лбу Торрина углубились. - И это глиф?

Долион кивнул. - Очень мощный. Достаточно мощный, чтобы соперничать с септомиром.

- Как? - Казимир всегда знал, что септомир — самое мощное оружие в мире.

Долион постучал пальцем в воздухе. - Я рад, что ты спросил. Как ты знаешь, септомир состоит из семи родословных, порожденных богом творения Магекаи. Каждая из них является противомагией для каждого кровавого камня, который питает ее. - Он указал на Равецио. - Например, магия эремейцев — вы известны очень сильным ядом в своей крови. Змеиный зуб — это противоядие, но в случае септомира это слабость. Мое собственное эльвиниранское наследие использует Нексумис для манипулирования магией. Глаз Нефирии разрывает нить, которая связывает мой народ с глифами.

Казимир обменялся недоуменным взглядом с Торрином.

- Я полагаю, что этот глиф — именно то, чего Кадаврос искал на протяжении веков. Теперь становится понятно, почему такой жаждущий власти человек, как он, никогда не проявлял интереса к камням или септомиру. Он искал нечто более мощное. Более разрушительное.

- Мы говорим о мертвом Маге-лорде? — спросил Торрин, почесав затылок.

- Он не мертв, — Казимир скрестил руки на груди, пытаясь осмыслить объяснение Долиона. - Он был изгнан в мир смертных.

- Маловероятно, что он найдет глиф в мертвых землях, — Равецио погладил подбородок, также сбитый с толку, судя по морщине на лбу, когда он смотрел на стену.

- Он знает об этом глифе уже довольно давно. Подозреваю, что именно поэтому он подверг Зевандера и Бранимира воздействию черного пламени.

- Все это в одном глифе? — выдохнул Торрин. - Похоже, это слишком большая сила для одного человека.

Долион провел пальцем по странице книги и сделал еще одну запись на стене. - Чтобы использовать этот глиф, нужна способность вызывать Сейблфайр. И если мои расчеты верны, он достаточно силен, чтобы разрушить умбравале.

- Если умбравале падет, все, что живет в мертвых землях, сможет свободно пересекать границу. - В голосе Равецио дрожала та же тревога, что сжимала грудь Казимира.

- Да.

- А как же пропасть? — спросил Торрин. - Как те, кто живет в мертвых землях, смогут ее пересечь? Я думал, что умбравале соединяет оба мира.

Тени собрались в углублениях лица Долиона, а мрачная пелена омрачила его выражение. - Не будет никакой пропасти. Траншея, разделяющая оба мира, — это конструкция умбравале. Без умбравале нет барьера, препятствующего их переходу. Именно поэтому маги, в том числе и я, искали кровавые камни. Чтобы сохранить этот барьер нетронутым. К сожалению, король Сагаерин уничтожил старый септомир, единственное средство, способное укрепить его.

- Мне это никогда не казалось логичным, — Торрин почесал подбородок, на его лице все еще было видно замешательство.

- Мне это тоже никогда не казалось логичным. Но на протяжении веков магов учили, что тот же инструмент, который используется для создания умбравале, может и разрушить его. Однако мы ошибались. Он способен создать очень мощный защитный барьер. Но этот глиф? Долион указал на символ на стене. — Он нанес бы непоправимый ущерб. Представьте себе силу, способную уничтожить целые расы эфирианцев. Долион ходил по комнате, почесывая затылок. - Компетентные маги веками владели Сейблфайром, но ни один из существующих магов не мог стать повелителем этого глифа. Не без прохождения ритуала Эмберфордж.

- Кто-нибудь когда-нибудь пробовал? - Торрин провел пальцем по царапинам, вырезанным на стене, и нахмурился.

- Да. Сам Кадаврос пробовал. Единственный человек, который когда-либо выжил после такого без единой царапины? Это Зевандер.

- Зевандер владеет этим глифом, который содержит все эти странные контр-заклинания, которые ты нацарапал на стенах? - Казимир снова пробежал по ним взглядом, его глаза почти прыгали между всеми деталями, написанными мелким шрифтом.

- Он еще не владеет им. И слава богам за это.

- Где он сейчас? — спросил Казимир.

- Там, где Кадаврос всегда хотел его видеть. В землях смертных.

- Прекрасно. - Казимир почесал затылок.

- Сейблфайр, наполненный сущностью этих разрушительных сил, нанесет ущерб хрупким нитям, которые удерживают эту барьер.

- Мне кажется, что в этом случае Зевандер будет иметь преимущество. - Торрин фыркнул и снова скрестил руки. - Ты видел его скорпионов? Чувствовал пламя? Я даже не люблю стоять рядом с этим ублюдком, когда он заклинает.

- Кадаврос не глупый человек. Он обеспечил себе безнаказанность, связав себя и нашего принца Дорджана кровью со смертельной чумой. Такой, какой не видели более двух тысячелетий. - Он указал на символ гниющего дерева. - Черная чума. Принесенная богом Пестилиосом.

Казимир замер. - Дорджан? Ты знаешь, что Дорджан был взят в плен королем Джеретом?

Долион зажмурил глаза, и вся энергия, питавшая его судорожные движения, как будто испарилась, и он обмяк в ближайшем кресле. - Если Джерет убьет принца, то мы, как говорится, действительно в заднице.

Казимир снова пробежал глазами по беспорядочным каракулям и изображениям на стене. Хотя Долион имел репутацию сумасшедшего и немного фанатичного в своих видениях, он пользовался уважением Аллоры, что, по мнению Казимира, придавало ему некоторую достоверность. - Может ли этот бог, Пестелиос, пройти через умбравале?

- Я не знаю. Пестелиос — бог низшего ранга. Возможно, умбравале достаточно силен. Пока он не обратил Зевандера в свою веру.

Торрин покачал головой. - Видишь ли, я никогда не понимал богов. Если убить всех, то останется править ничем.

Долион насмешливо фыркнул. - Он не собирается ничего убивать. В конце концов, смерть — это милосердие. Он хочет создать армию и поработить всех, кто ему противостоит. В анналах Пестилиоса всегда описывают как жаждущего огромной власти. И я полагаю, что он выбрал Кадавроса в качестве своего материального носителя.

Торрин вздохнул и скрестил руки. - Говори простым языком, старик.

- Боги не могут принимать физическую форму. Поэтому они выбирают сосуд. Или, как в случае с Кадавросом, сосуд выбирает их.

Казимир фыркнул, положив руки на бедра. - Если Зевандер завладеет этим глифом, он сможет уничтожить магию крови Кадавроса, верно? Ему не нужно убивать его и развязывать чуму, он может просто уничтожить его род?

Долион пролистал книгу в своих руках, проведя пальцем по странице, пока не остановился. - Нет. - Он повернул книгу к Казимиру, указывая на имя на странице.

Аластор Кальзарет — спиндинг.

- Кто это?

- Имя, данное Кадавросу при рождении. Мне пришлось немного покопаться. Маг явно не облегчил его поиск.

- Спиндинг? — насмешливо спросил Казимир. - Черт возьми, как ему удалось стать Магическим Лордом?

- Боюсь, на этот вопрос я не могу ответить.

Казимир перевел взгляд на следующую строку, отведенную для братьев и сестер, и увидел Мелисара Кальзарет — неизвестно. Он знал это имя. Оно было редким, и он задался вопросом, если это та изуродованная женщина, которая наняла его, чтобы отыскать мортукрукс много лет назад. - Это его сестра?

- Похоже на то. Жива она или нет — это другой вопрос.

Казимир перевел внимание на огромный рисунок на стене, гадая, как кто-то мог освоить все эти детали. Казалось, ум никогда не сможет понять его сложности. - Такой мощный глиф, похоже, требует немало вивикантема.