Он опустил брови, темные зрачки сузились, а взгляд стал более резким. Он поморщился и уставился на топор в своей руке. Рыча, он отбросил его и бросился вперед, схватив меня за руки и притянув к себе. - Черт возьми. - Он обнял меня, его кожа была теплой, несмотря на холод, но его мышцы дрожали. Сжимая мои плечи ладонями, он отступил, держась на расстоянии вытянутой руки, а его глаза лихорадочно сканировали меня. - Я не причинил тебе боль? Я не причинил тебе боль, правда?

- Нет. Я в порядке. - За исключением холода, который остался в моей груди.

- Слава богам. - Его мышцы расслабились от облегчения, и он отпустил меня, проведя рукой по лицу, прежде чем положить ее на бедро.

- Что ты здесь делаешь?

- Я рубил дрова. Мне показалось, что я что-то услышал. - Он повернулся к лесу, нахмурив брови. - Последнее, что я помню, — это то, что я стоял у входа в лес.

Мышцы моего лица напряглись, пытаясь скрыть охватившее меня беспокойство. - Ты все время повторял te’igniret abysira. Что это значит?

Его и без того встревоженный взгляд потемнел. - Это примирийский. Это значит сожги его

Я взглянула на арку. - Сожги барьер? Это возможно?

- Похоже, нет. И это хорошо. - Он уставился в пространство, не фокусируя взгляд. - Странно, я даже не помню, чем занимался минуту назад. - Еще минуту он смотрел в пространство, а потом его взгляд вернулся ко мне, оценивая меня, стоящую в одеяле. - Что ты здесь делаешь?

- Помимо того, что я заметила, что ты без одежды, я рада сообщить тебе, что с Алейсеей произошли изменения.

- Она проснулась?

- Нет. Но мне кажется, я слышала, как она произнесла мое имя. - Что звучало гораздо менее впечатляюще, когда было сказано вслух, что подтвердилось, когда он нахмурился.

- Тебе кажется. Ты не уверена?

- Это произошло очень быстро. Мне показалось, что она произнесла мое имя... но потом она осталась в состоянии оцепенения. Поэтому я начала сомневаться.

Он на мгновение задумался, потерев затылок рукой, словно все еще испытывал напряжение от произошедшего ранее. - Возможно, заклинание теряет силу.

- Да. - Мое выражение лица, должно быть, отражало конфликт, все еще бушующий в моей голове.

- Это хорошо. Прогресс.

- Да.

Он наклонил голову, привлекая мое внимание. - Итак, кто из нас вызывает у тебя беспокойство? Я или она?

- В некоторой степени оба, но... - Я снова замялась, не решаясь говорить, опасаясь, что он отвергнет меня или обвинит в потере рассудка. - Что-то...принуждает меня.

- В каком смысле?

- Помнишь голос, о котором я тебе рассказывала? Голос Морсаны? - Когда он кивнул, я продолжила: - Я помню, что ты сказал о воле Владетеля, и это имеет смысл. Но я чуть не убила ее, Зевандер. Я чуть не превратила ее в прах, как Эловен.

- Я уже говорил тебе. Твоя магия связана с тьмой. Но это все равно твоя воля.

Именно этот страх давил на мои ребра. - Если моя воля — убить ее?

- В таком случае я бы задавал вопросы не тебе, а твоей сестре. Что в ней так привлекает твой инстинкт?

- Я не знаю. Полагаю, я не узнаю, пока она не проснется. Но сегодня я заметила кое-что. - Я указала на примерное место на своем теле.

- Странная опухоль на ее боку, окруженная черными венами, как у тебя, но еще хуже. Это симптом твоего проклятия, не так ли?

- Насколько я знаю, да.

- Возможно ли, что она тоже проклята?

- Мое проклятие, как говорили, было проклятием Сейблфайра. Смертный никогда бы не выдержал такого.

Я тихо вздохнула, не зная, чувствую ли я облегчение или разочарование. - Тогда, возможно, это не то же самое. Мне просто показалось странным, насколько это похоже. Кстати, твое проклятие ухудшается?

Он нахмурился и приложил руку к шраму, словно стесняясь его. - Оно распространяется. Это происходит, когда я лишаюсь вивикантема.

- Так это физический признак твоего недомогания?

- Полагаю, да. - Он протянул руку. - Можно мне мой плащ? Довольно холодно.

- Конечно. - Я подошла ближе, протянула ему рубашку и плащ и осторожно потянула за руку, которой он прикрывал шрам, опуская ее с лица. - Ты не менее красив.

Его губы дрогнули. - Этот шрам отлично справляется с отпугиванием.

- Дело не в шраме, Зевандер. Дело в том, как ты его носишь, как будто любой, кто на него посмотрит, может превратиться в камень.

- Это видимая слабость.

- Но это не так. Это знак твоего выживания. Устойчивости. - Я прижала ладонь к его груди, чувствуя, как его мышцы напряглись.

- Ребенок, которого бросили в Сейблфайр и который выжил, чтобы стать свирепым убийцей для короля.

Его взгляд опустился на мои губы, и мне не нужно было читать его мысли, чтобы понять, чего он хочет.

Я встала на цыпочки и поцеловала его шрам, а затем его губы. Когда я отстранилась, его пылающий взгляд вызвал невыносимую боль в моей груди. - Теперь, когда мы это выяснили, почему мой свисток был в твоем кармане?

Хищный блеск в его глазах еще мгновение не угасал. - Он был в подземелье замка, когда я искал тебя. - Он сдернул тунику через голову, избавив меня от вида его обнаженной груди. - Лежал рядом с Акмириосом. Я помню, что ты носила его на церемонии становления.

- Он, похоже, расплавился. Полагаю, теперь он бесполезен.

Он щелкнул пальцами, и когда я бросила его в его ладонь, он нахмурился, глядя на него — и в тот же момент из его ладони вырвался рокот черного пламени. Он сжал руку в кулак и отряхнул его. - Черт возьми!

— Что случилось?

— Я не вызывал Сейблфайр. Не знаю, что только что произошло. Когда он открыл ладонь, то, что осталось от свистка, превратилось в идеально круглый серебряный шарик в его руке. — Что за черт, — пробормотал он.

— Что это?

— Кровавый камень. Интрига в его голосе пробудила мою, когда он поднял и изучил маленький шар. — Сейблфайр не превращает металл в камни таким образом. Он его плавит. Для чего нужен был этот свисток?

— Он вызывал мою... птицу.

— Птичий свисток.

— Подозреваю, что теперь он ничего не вызывает.

- Прошу прощения. - Он вернул его мне.

Поверхность все еще была горячей на ощупь, когда я спрятала его в брюках. - Ты хочешь сказать, что он был сделан из крови? Серебряной крови?

- Я никогда не превращал ничего другого в камень таким образом. - Он кивнул головой. - Возвращаемся, — сказал он, поднимая топор, который он отбросил в сторону.

Когда мы направились к хижине, в моей голове мелькнуло видение, как он стоит надо мной с этим топором. - Ты все еще со мной, да?

- Что ты имеешь в виду?

- Когда ты держал топор... твои глаза казались черными. Я была уверена, что это не ты смотрел на меня. - Быстрый взгляд показал, что его брови сжались, а на лице явно читался стыд. - Возможно, нам следует придумать способ убедиться в этом.

- Что ты предлагаешь?

- Фразу или жест рукой, может быть? Я часто брала Алейсею за руку, когда мне было страшно.

- Ты боишься меня?

Окружающая нас обстановка явно не помогала избавиться от холода, пронизывавшего меня, когда мы возвращались назад, и наши ботинки хрустели по гнилой растительности и костям, усыпавшим лесную подстилку. - Я боюсь, когда тебя нет рядом со мной. Поэтому мне нужно знать, что ты не погрузился слишком глубоко в свои мысли.

Он застонал и сильно пнул ногой, от чего то, что похоже было на человеческий череп, отлетело к стволу дерева перед нами. При ударе кость разбилась, и шум прорвал тишину. - Было бы полезно знать, где найти вейн, о котором говорил Анатолис.

— Как это поможет?

— Белые камни, которые ты видела, — это чистый вивикантем.

— Камни? — Я остановилась, схватив его за руку, когда мне пришла в голову одна мысль. — Морос… у него может быть немного. Его дом в городе.

— Как далеко?

— Чуть больше двадцати стадий.

- Более часа туда и обратно, если я буду бежать. Но на поиски может уйти полдня. - Он выразил свое неодобрение грубым звуком. - Это слишком долго, чтобы оставлять тебя здесь одну.