На другой день в квартиру ворвались люди. Ночью. Зашли тихо и просто связали обеих девушек. Свету просто избили, а Варю…. Открыли ей рот и на глазах сестры….. И еще сказали, что если та откроет свой рот — то и она языка лишится. Деньги забрали все до копейки, сказав, что Варя нарушила какой-то договор.

Утром их выселили из квартиры. Света забрала все что было, продала дом в деревне, и забрав все, что от Варвары осталось махнула сюда, подальше от этих людей. Леша, она их боится до истерики, до потери пульса. Пока рассказывала — ее трясло так, что хозяйка налила нам водки.

Яров тяжело дышал в трубку. Очень тяжело.

— Я все записала на диктофон, — продолжила Дана. — Каждое слово. Понимаешь? — невольно всхлипнула. — И я…. не знаю, что с этим делать?

— Я закажу тебе билеты до Берлина, — жестко сказал Яров.

— Нет, — она вытерла воспаленные глаза рукавом крутки. — Я уже купила билеты до Воркуты. Там живет Анна Климова. Теперь это не только мое дело, понимаешь? Не только мое, Леша! Я хочу понять, что такое этот ублюдок. Что держит эту тварь на плаву! Я хочу…. Чтоб он сдох! И все его подельники! Все до одного!

— Он сдохнет, Дана, — ответил Яров, — я тебе обещаю — он сдохнет. Но и ты мне обещай, что не полезешь в пекло. Просто пообещай.

— Хорошо, — вздохнула она. — Я найду этих девушек, найду всех. Соберу максимум информации, а потом…. Пусть он в аду горит!

— Будет…. Так и будет, родная моя….

Дана медленно подносила ко рту вилку с давно остывшей котлетой. Аппетита не было совсем, но она все-таки заставляла себя есть, хотя бы и через силу. Семь дней — три города, ночные перелеты и переезды поездами, жесткие кровати в вагонах, безликие комнаты в отелях.

Ночные кошмары, оживающие наяву.

Три женщины, три кусочка одного ужаса. И ни одного свидетельства. Анна Климова, Варвара Харитонова, Марина Ростова — они все были изломаны настолько, что не могли дать полную картинку происшедшего. Только то, что она уже знала. Классическая схема — работа, приглашение к сотрудничеству или богатый любовник, насилие. Цикл, конца и края которому видно не было. Анна выгнала женщину прочь — девушка с жутким шрамом на шее, за Марину говорила ее мать — сама женщина проходила лечение в местном психологическом диспансере. Деньги, выданные за преступление, у кого они остались, не приносили никакого облегчения.

Наконец, Дана доела котлету и отставила от себя пластиковую тарелку, осторожно наблюдая за женщиной за прилавком. Утром, приехав с ночным поездом в Пермь, она сразу поехала к четвертой из списка, Екатерине Новак, но дома той не было. Двери открыл мальчик лет семи — светленький, с большими серьезными глазами, цвета молодой листвы. Открыл осторожно, поглядывая в щель двери через цепочку. А позади него сидел, скаля зубы, мощный ротвейлер, ясно давая понять, что стоит Дане сделать неверное движение и мало не покажется.

Женщина улыбнулась и спросила у малыша о маме. Тот серьезно нахмурил брови, а потом сообщил, что она на работе. Положил маленькую ладонь на огромную голову собаки, чуть успокаивая своего охранника. Чувствовалась в этом ребенка какая-то внутренняя сила, спокойствие и сосредоточенность. Он внимательно посмотрел на незваную гостью и, вздохнув, написал на клочке бумаги адрес кафе, где работала Екатерина. Совсем рядом с их домом. Ничем не примечательная забегаловка на первом этаже панельной девятиэтажки. Пластиковые столы, выцветшие занавески, запах жареных котлет и растворимого кофе. Утром посетителей почти не было.

Дана дождалась, пока последние клиенты расплатятся и выйдут, внимательно рассматривая женщину из-под ресниц.

Это была она — Екатерина Новак.

В отличие от остальных женщин из списка, Катя выглядела… лучше. На два года старше самой Даны, но сохранила какую-то странную, почти хрупкую красоту. Точеное лицо, умные зеленые глаза, которые скользили по миру внимательно, но ни на ком не задерживались. Руки двигались быстро и привычно: она протирала прилавок, раскладывала выпечку и параллельно что-то быстро печатала в стареньком ноутбуке, стоявшем сбоку.

В какой-то момент Екатерина словно почувствовала внимание и подняла голову, не добро посмотрев на Дану.

— Че надо? — бросила она.

— Простите… — Дана поднялась с места и подошла ближе к прилавку, точно рассматривая выставленные пирожки с мясом, капустой и грибами. — У вас есть минутка, Екатерина?

Та на долю секунды вздрогнула, а потом посмотрела на бейджик на груди и расслабилась.

— Ну? — недовольно буркнула она.

— Можно мне еще кофе и…. — Дана вздохнула, — и я хотела поговорить с вами…

— О чем? — лицо Катерины снова стало враждебным и злым.

Дана набрала воздуха в грудь и ответила прямо.

— О Марате Лодыгине!

Лицо Катерины моментально стало серым и не живым, а после этого она схватила стоявшую в углу метлу и бросилась на женщину.

— А ну пошла вон отсюда. Мразь!

Дана едва успела увернуться — грязная мокрая тряпка со свистом пролетела мимо ее головы и шлепнулась о стену.

— Я сейчас ментов вызову! Чтоб духу твоего здесь не было!

— Катя, постойте! — Дана попыталась хоть слово вставить, отступая назад. — Катя, подождите!

— Я на тебя заяву накатаю, дрянь! Скажу, что ты тут подворовываешь ходишь! — шипела Новак, как разъяренная змея, снова замахиваясь метлой.

— Катя, у вас сын! — отчаянно выкрикнула Дана.

Новак замерла как вкопанная. Метла выпала из ее рук и с грохотом ударилась о плиточный пол. Глаза женщины остекленели.

— Ах ты сука… — прошептала она абсолютно синими губами. — Ах ты мразь…

— Я хочу только поговорить! — наступала Дана, тяжело дыша. — Только понять, что с вами произошло… Я видела других женщин. Я знаю, что с ними сделали. И с их близкими тоже. Я хочу это остановить!

— Остановить? — Новак вдруг истерически расхохоталась. Смех был страшный, надломленный, безумный. — Остановить?! Это ты не по адресу пришла, милая!

В следующую секунду она резко осела на пол, словно из нее выдернули все силы. Села прямо на грязную плитку среди рассыпанных салфеток и крошек, обхватила голову руками и заплакала — тяжело, беззвучно, с надрывом.

Дана тоже тяжело дышала, навалившись спиной на ближайший пластиковый стол. Руки дрожали.

— Не боишься, что я тебя сдам? — хрипло спросила Катерина, разливая черный чай по пластиковым стаканам. — Позвоню, куда надо, Алена… телефончик-то у меня остался.

На несколько секунд по спине Даны прошелся холодок страха. Но лицо даже не дрогнуло.

— Звоните, Катя, — ровно ответила она, — только вместе со мной они придут и за вами с сыном — мало ли что вы могли сболтнуть.

— Верно, — немного подумав, согласилась Новак. — Что ты знать хочешь?

— Все. Все, что вы мне сказать сможете. Вас же… тоже….

— Хочешь спросить, была ли я одной из жертв? — женщина закурила дешевые сигареты, — нет, милая, я была соучастницей. Понимаешь? — она выдохнула дым прямо в лицо Даны.

Та молчала.

— Не очень, — наконец, ответила она, не опуская глаз. — В каком смысле — соучастницей?

Екатерина встала, закрыла кафе на ключ, бросив быстрый взгляд на улицу, и снова села напротив женщины.

— Я знала, на что шла, — ответила она. — Точнее, думала, что знаю. Это было три года назад. Я работала в отделе кадров «Краснодар проект» — это, чтоб ты понимала, карманное кадровое агентство Лодыгина. Маленькая конторка на пять человек. Все кадры, которые работали и работают в его холдинге, дочерках, аффилированных структурах — все проходили через нас. Понимаешь, как это работает, Алена?

— Объясните, — не дрогнула та.

— Зачем в каждой компании держать целый отдел кадров, когда можно передоверить этот вопрос аутсорсингом одному кадровому агентству, — ответила Катерина. — Нам спускали заявки: найти главного агронома, ветеринарного врача, бухгалтера, офис-менеджера, сезонных рабочих. Мы запускали поиск, проводили собеседования, проверяли документы, готовили трудовые договоры и делали заключения о соответствии. Иногда, некоторых работников устраивали у нас, чтобы сократить расходы по зарплате. Особенно если дело касалось сезонников. Официальная зарплата — двадцать пять тысяч. Реальная — в три-четыре раза выше, но уже «в конверте» и без отчислений. Если человек начинал качать права — его просто не продлевали договор с агентством, а следов в холдинге не оставалось. Удобно и безопасно. Все судебные дела шли именно на агентство, если, конечно, до этого доходило. Плюс через нас, насколько я понимаю, отмывалась часть денег холдинга, — она отпила почти половину стакана, смачивая горло. — Мы работали не только со структурами Лодыгина, иногда нашими услугами пользовались и его партнеры. Но схема была ровно такой же.