Надя сидела у кроватки сына, глядя на его спящее лицо, и слёзы снова подступили — горячие, беззвучные. Она не вытирала их. Просто сидела, обхватив себя руками, и шептала в темноту:

— Я подожду. Я дождусь. Он вернётся. Он всегда возвращается.

Двери в квартиру хлопнули слишком сильно — Дана выругалась сквозь зубы. Присела на стул в прихожей и начала развязывать кроссовки. Футболка на ней была все еще влажной от пота, побаливала поясница и спина, от жары на улице даже ранним утром кружилась голова. К тому же до сих пор она плохо ощущала кожу на лбу — результат очередной операции. Да и в целом — она бросила беглый и хмурый взгляд в зеркало в прихожей — ее лицо оставляло желать лучшего.

В дверном проеме показалась широкоплечая фигура с кружкой кофе в руке и домашнем халате. Анатолий молча осмотрел ее с ног до головы.

— Сколько? — только и спросил он, делая глоток.

— Пять километров, — ответила Дана. Голос вышел слегка хриплым — от бега, от сухости во рту, от припухших губ, которые ещё не привыкли к новому контуру после операции.

— Хорошо, — одобрительно кивнул он.

— Ничего хорошего, — она стянула с длинных, светлых волос резинку, и они каскадом упали на плечи. — На пятом я едва не свалилась в обморок.

— Я предупреждал — без фанатизма. Но разве ты слушать будешь?

Женщина фыркнула и ничуть не смущаясь стянула с плеч мокрую майку, оставшись перед мужчиной в одном спортивном лифчике. Тот даже бровью не повел. Они жили бок о бок уже семь месяцев — он ухаживал за ней весь послеоперационный период, менял повязки, помогал вставать с кровати, поддерживал, когда она падала в обморок от боли и лекарств, видел её в самые унизительные моменты — голой, слабой, плачущей, с трубками в теле. Они давно перестали быть чужими.

Но и родными так и не стали.

Дана встала, опираясь рукой о стену — ноги ещё дрожали от нагрузки. Прошла мимо него — босиком, оставляя влажные следы на паркете. Анатолий пошёл следом — молча, с кружкой в руке.

— Ты опять не завтракала перед бегом, — сказал он, когда она прошла на кухню и открыла холодильник.

— Не успела, — буркнула Дана, доставая бутылку воды. Открутила крышку, сделала несколько жадных глотков — вода была холодной.

— Дана, — Анатолий долил себе кофе, — мне тебя отлупить?

Женщина посмотрела на него, не отрываясь от бутылочки с водой, но благоразумно промолчала, понимая, что шутки могут закончится.

— Тебе встречу с психологом организовать? — холодно поинтересовался он.

— Не надо, — пробурчала она. — Справлюсь. Не думала.... что это будет... так... смотрю на себя в зеркало, а вижу пьяного пасечника после сбора меда.

— Отек начинает спадать, — пожал плечами Анатолий, — все в рамках нормы.

— Ну да, — фыркнула она, — у тебя опыт богатый.

Жаловаться не хотелось, но по утрам она едва не плакала, глядя на себя в зеркало в ванной. Из красивой, утонченной женщины она превратилась….

Не знала в кого превратилась.

Специалисты в клинике были на самом деле специалистами высочайшего уровня — не гражданские врачи. Никто не стал радикально менять ее. Так, мелочи: чуть другой контур губ — мягче, полнее, без той резкой линии, которая была раньше; изгиб бровей — выше, чище; скулы — чуть острее, но не до кукольности; подбородок — чуть мягче. В итоге она понятия не имела, кто та женщина, что смотрит из зеркала знакомыми серыми глазами.

Сейчас ее вряд ли даже мать родная бы узнала.

И восстанавливалась она довольно быстро и хорошо — это отмечали все.

— Будешь красивее прежней, — заметил ее личный врач на последнем осмотре и улыбнулся сопровождающему Анатолию, явно гордясь своей работой.

Дана и тогда промолчала, не уверенная в его словах. Или же в самой себе.

Но не жаловалась — она сама выбрала этот путь. Через жесткий конфликт и с Толей и, заочно, с Алексеем. Слышала, как орал Яров на брата и требовал, чтобы тот отправил ее в Европу. Слышала, как матерился и психовал, скорее от беспомощности. Понимал, что ничего не может сделать, не может больше влиять на ее судьбу.

Лежала, перевязанная, в кровати и улыбалась. Яров больше ничего не мог сделать и решить за нее. И чувствовала ненужное злорадство.

— Он приедет? — вдруг спросила у Толи.

— Нет, — ответил мужчина, накрывая на стол их завтрак — бутерброды, вареные яйца, овощи, — конечно, нет. У него, Данка, свои задачи, у нас свои. За ним ведется плотное наблюдение — Марат больше ошибок допускать не хочет. Приедь Леха сюда — велика вероятность вывести Марата на нас. Да и вам сейчас находится рядом…. Противопоказано. Остыньте оба.

Дана невесело усмехнулась.

— Яров для Марата сейчас — это я для Ярова?

— Верно. Создаем ту же ловушку. Пока Марат считает, что его враг как на ладони, он не видит другой стороны. Тебя и меня, — кивнул Анатолий. — А ты опять бегала около офиса? — он подозрительно посмотрел на нее.

Женщина помолчала, потом кивнула:

— Да.

— Дана, твою мать!

— Ты сам говорил, что меня сейчас вряд ли кто узнает…

— Ты по новым документам вообще числишься в Кирове! — выругался Лоскутов. — Дана, послушай меня внимательно. Любая мелочь, самая незначительная, может пустить коту под хвост все, что мы задумали. Попадешь на камеры наблюдения, кто-то запомнит…. И все….

Дана закусила губу. Она отчетливо вспомнила как столкнулась глазами в парке перед офисом Марата с рыжеволосой девушкой, красивой и заплаканной. Его новой любовницей — Алиной Морозовой. Наблюдала за ней несколько дней — счастливой та не выглядела, скорее напротив, каждый раз, прежде чем зайти в высотное здание, девушка несколько минут сидела в парке, сдерживая свои слезы.

Сначала Дане показалось, что все это она придумала, но день за днем она наблюдала за Алиной издалека и видела одну и ту же картину — сгорбленную спину, затравленный взгляд. Это было как минимум странно — обычно любовницы состоятельных мужчин так не выглядят.

— Я не понимаю, ты что там увидеть хочешь? — злился Лоскутов. — Марата высмотреть? Пулю ему в лоб пустить, что ли?

— А что, можно? — подняла она бровь.

— Дура! Марата сейчас охраняют не хуже чем Сечина. Ты хрюкнуть не успеешь, как тебя мордой в пол положат.

— Толь…. Я знаю. Я просто…. — она посмотрела в окно на залитую солнцем Москву, — я… это как будто подпитывает, что ли…. Напоминает, что я еще живая. Что ненавижу по-прежнему. Смотрю на его роскошный офис, на его жизнь со стороны и понимаю, что это куплено кровью…. Моей кровью, других людей….

— И? Легче стало?

— Нет, — буркнула Дана. — Я видела эту его новую любовницу. Алину….

Анатолий внимательно посмотрел на женщину.

— Она не выглядит счастливой, — поделилась та. — Может….

— Не может, — отрезал он. — Не совершай ошибки Лехи. Мало вам обоим было? Он тоже ломанулся напролом. Дана, мы не готовы для атаки. Даже киллера нанять сейчас на него — большая проблема, только предупредим. Марат два года бизнес восстанавливал, как ни крути, ему не сладко пришлось — сначала уничтожать, а потом заново все строить. Он сейчас постоянно настороже, спит с одним глазом. Он постоянно ждет подвоха, его бдительность теперь — на максимуме. Не мы одни его на зуб пробовали, у него и врагов хватает, но он давил их два года подряд. Сейчас получает дивиденды, перебрался в Москву, но и здесь ему не спокойно. Кто он для москвичей? Выскочка, региональный мальчик. И сейчас все его ресурсы на войну заточены.

— Почему мы не можем объединиться с его врагами?

— И чем, интересно мы их заинтересуем? Мной? Я предпочитаю свои силы держать в резерве. Деньгами Лехи? Дана, здесь тоже не дураки сидят. Они деньги все выкачают, вытянут и на свалку всех бросят. Про тебя вообще молчу — у тебя разве что почки остались, да и те под вопросом, — он резво уклонился от полетевшей в него скомканной салфетки. — Слушай меня внимательно, рыжая... э-э-э, белобрысая… сейчас пусть он войну ведет с другими, раскрывает себя и свои слабые и сильные стороны. Изучай его, следи за ним, но так, чтобы комар носа не подточил. Если он споткнется — добьем. Если выиграет — дадим почивать на лаврах. Успех, Данка, опасен точно так же как и поражение. Добившись успеха теряешь бдительность. Кажется, что можешь все, начинаешь не замечать мелких ошибок и промахов. И в какой-то момент их наберется критическая масса. Леха сейчас будет восстанавливать свой бизнес. Займется тем, в чем силен всегда был — финансами. Мало того, что у нас есть, не всегда деньги все решают, особенно в России.