— Ты почти убил меня, Марат. Но вот именно, что почти, — продолжила она. — Помнишь, когда-то давно, еще летом, когда мы говорили про Ярова, я сказала, что врагов нужно добивать. Ко мне это тоже относилось….

— Дана… — он мотал головой, не в силах поверить. — Невероятное-очевидное. Но как ты….. осмелилась….

Женщина устало усмехнулась.

— Но знаешь…. — он вытер глаза ладонью. — Это ведь почти ничего не меняет…. Посмотри, Данка…. Вспомни себя пять лет назад. Ты же овцой бессловесной была. Ты же мне в рот смотрела, а потом, как я знаю, отсасывала Ярову. Он тебя как куклу во всех позах сношал…. А благодаря мне ты изменилась. Изменилась. Не зря я тогда тебя выделил. Чуял, видел…

Он качал головой, а Дана тяжело дышала. Руки уже начало покалывать от неудобной позы.

Марат поднялся и выглянул в темное окно.

Потом снова обернулся к ней.

— Как я понимаю…. — голос его стал холоднее льда, — к компромиссу мы не придем, жена моя? Да уж…. Вот действительно ирония судьбы…

— И не говори, — согласилась Дана.

— Что ж… — он присел на подоконник. — Раз у нес семейный вечер, давай, выкладывай, кто прикрыл тебя? Кто сделал новые документы, да такие, что не подкопаться…. Человек Ярова? Интересные у него знакомства, как оказалось....

Дана сжала зубы.

— Не важно, — махнул рукой Марат, — уже не важно…. Жаль, Дана…. Жаль, что все так вышло. Как я уже тебе говорил, я максимально быстро улетаю из страны. Твоя генеральная доверенность у меня на руках. Как и твое завещание…. — зловеще ухмыльнулся он, показав зубы. — Не дергайся, милая. Нотариус…. Частенько бывал здесь, — он повел рукой, — как ты понимаешь, человек надежный.

В комнате повисла тяжелая тишина. Только камин продолжал тихо потрескивать, словно насмехаясь над происходящим. Теплый оранжевый свет и холодный лунный луч из окна пересекались на полу, создавая резкие, ломкие тени. Дана почувствовала, как по позвоночнику пробежал ледяной озноб.

Марат начал собирать вещи — так обыденно и спокойно, точно ничего не происходило. Положил в чемодан наличные из сейфа, документы, маленький ноутбук, который бережно погладил рукой.

— Да, любимая, да, — словно прочитал ее мысли и ответил. — Архив здесь — унесу его как память и как страховку, если кто-то из друзей решит, что меня можно вычеркнуть с доски. Банки, пароли…. Всего лишь маленький кусок железа — и вся жизнь в нем. А могла быть наша с тобой жизнь….

Марат выпрямился и начал переодеваться прямо посреди комнаты. Стянул пропитанную кровью домашнюю рубашку, небрежно бросил ее на пол. Затем надел темные джинсы и толстый темно-серый свитер, который сразу сделал его силуэт еще более массивным и собранным. Движения были точными, экономными — движения человека, который уже сотни раз собирался в дорогу за считанные минуты.

Каждый звук — щелчок замков чемодана, шорох одежды, тихое дыхание — отчетливо раздавался в комнате. Камин уже почти догорал, и теперь свет стал приглушенным, теплым и умирающим, оставляя большую часть помещения в полумраке.

Дана лежала неподвижно, прикованная к кровати, и смотрела на него. Руки уже окончательно онемели, в голове пульсировала тупая боль.

Когда Марат завершил сборы, он на несколько секунд замер, словно взвешивая что-то в голове. Затем снова открыл сейф, достал черный компактный пистолет и, не кладя его в чемодан, спокойно заткнул за ремень джинсов, прикрыв сверху толстым свитером.

— Берт, — позвал он, открыв двери.

Альберт словно ждал за дверью, сразу вошел, посмотрев на брата. Его лицо так и осталось в крови, сам он выглядел неважно, тяжело дыша, юледный и слегка пошатываюющийся. Марат чуть прищурил глаза, внимательно глядя на сообщника, точно что-то прикидывая.

— Неси ту тварь, — приказал он, и обернулся к Дане. — Хотела ей помочь, ну так и умрете вместе. Моральная поддержка, так сказать.

Через несколько минут в коридоре снова послышались тяжелые шаги. Двери распахнулись, Альберт внес на руках тоненькое тело Киры. Сначала Дана подумала, что девушка мертва — она бессильно висела в огромных ручищах, но когда тот бросил ее на ковер — застонала.

— Ну вот и все, — Марат бросил последний взгляд на свое настоящее убежище, проверяя, ничего ли не забыл.

А потом внезапно выхватил пистолет и пустил пулу в висок Альберта почти в упор.

Дана взвизгнула, не сдержавшись, когда кровь брызнула в разные стороны. Тело Альберта тяжело, как подрубленное дерево, рухнуло на пол. Глаза остались открытыми — пустые, удивленные.

На полу затряслась Кира. Девушка свернулась в комок, мелко дрожа всем телом, и издала тонкий, почти нечеловеческий всхлип.

В комнате повисла оглушительная тишина, нарушаемая только потрескиванием углей в камине и тяжелым, прерывистым дыханием Даны. Запах пороха, свежей крови и страха мгновенно заполнил пространство.

Марат опустил пистолет и посмотрел на двух женщин — одну прикованную к кровати, другую — дрожащую на полу. На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Простите, дамы, что напугал, — издевательски вежливо произнес он. — Что поделать, порой приходится принимать…. Меры. Берт, прости, братишка, — с этими словами он вложил в руку Альберта оружие. — Иногда нужно… кого-то принести в жертву. Не смотри на меня так, Данка, он бы дороги не выдержал — ты его здорово покромсала. Боли то он почти не чувствовал, но это не отменяет того, что ты его почти убила. Не тащить же мне его на себе, полумертвого почти 20 км. Ну вот и все… спятивший убийца притащил в логову двух женщин. А когда понял, что натворил — пустил пулю в лоб…. Женщины погибли в огне — страшная трагедия. За сим прощаюсь, дамы. Дана, — он подошел к жене и положил холодную руку на ее лоб. — Я могу… — сглотнул, — сделать тебе…. Укол. Мой последний подарок. Уйдешь в кайфе…

— Да пошел ты… — рявкнула она, отдергиваясь от него.

— Жаль…. Смерть в огне…. Говорят, это не приятно. На том свете потом поделишься впечатлениями с женой Ярова и его мелкой.

Марат последний раз оглядел комнату, взял чемодан и направился к двери. Не оборачиваясь.

— Кира, — позвала Дана, через несколько минут, когда шаги Марата затихли в доме. — Кира!

Девушка едва-едва подняла голову. Светлые волосы, слипшиеся от крови, закрывали половину лица. Глаза были мутными от боли и шока.

— Кира, соберись… — голос Даны дрожал, но звучал настойчиво. — Он сейчас уедет. Ты можешь успеть… Ты должна уйти.

— Не могу… — прохрипела Кира. Голос был слабым, надломленным. — Он сломал мне и вторую ногу… в двух местах. И правую руку…

Она уткнулась лицом в ковер и заплакала — только плечи мелко вздрагивали. Слезы смешивались с кровью Альберта на полу.

До обеих донесся слабый, едва заметный запах дыма.

Вот сейчас Дане стало страшно по-настоящему. Настолько, что живот скрутило спазмами, а потолок закружился каруселью перед глазами.

— Алена…. — прошептала Кира, — я не хочу… так… не хочу….

Дана почувствовала, как по щекам покатились горячие слезы. Она дернула наручники, но металл только больно впился в кожу запястий.

— Постарайся подползти к окну… — голос женщины сорвался. — И упасть вниз. Там снег… может, смягчит…

Запах дыма стал еще сильнее. Теперь он уже не просто витал в воздухе — он заползал в легкие, обжигал горло. Где-то внизу, в подвале или на первом этаже, огонь набирал силу, жадно пожирая старое дерево.

Кира снова всхлипнула и попыталась шевельнуться, но только тихо застонала от боли. Ее тело было слишком разбито, чтобы слушаться.

— Не могу… — обреченно плакала она, — не могу…. Алена….

— Ты должна, — Дана заставила себя говорить спокойно и уверенно. — Послушай. Нас ищут. Я сделала все, чтобы нас нашли. Думаешь, я просто так в этот дом приехала, зная, что здесь происходит? Думаешь не оставила знаков и следов? По ним уже идут, я уверенна, счет идет на часы, может на минуты. — Она не стала говорить, что ждала помощи гораздо раньше, — Если ты выберешься из дома — твои шансы увеличатся. Замерзнуть ты не успеешь, понимаешь? Главное выбраться, Кира.