— Ты получила свою любовь? — хрипло спросил он, удерживая ее глазами.

— Нет, — ответила она, чуть заметно облизав губы, отчего зрачки мужчины расширились, выдавая желание, — я получила честность. И ту самую стабильность. Мы не любили, но уважали друг друга, и да, он помог мне в жизни, получая от меня то, чего никогда не получал от жены — спокойствие. Находил во мне то, чего не было в браке — легкость и тишину.

— А сейчас? — Марат сжал ладонь Даны.

— А сейчас мы — друзья. У каждого из нас своя жизнь и свой путь. Это не мешает нам быть близкими людьми, помогать друг другу, прикрывать друг друга. Но если ты, — она чуть склонила голову на бок, позволяя мужчине коснуться ее лица, — спрашиваешь о сексе — его давно уже нет. Отпускать и расставаться — это тоже нужно уметь, Марат.

— Да, — он провел пальцем по линии скул, коснулся высокого лба, погладил мягкие волосы.

— А ты… Марат? — вдруг спросила Дана, — что держит тебя?

Он вздрогнул слегка.

— Моя первая жена…. — внутри Даны образовался холодный ком ужаса, — она убила меня…. — продолжил он. — Она спала с моим врагом, она отдала ему все, что было у меня…. Я ненавидел ее, — он встал, заставляя подняться Дану, — и хотел. У тебя — ее глаза, — он смотрел прямо в них, не отпуская, не позволяя ей отпрянуть, — но ты — сильнее. И я схожу с ума вот уже несколько недель, Алена.

Его губы нашли ее — резко, жадно, не давая возможности отпрянуть. Поцелуй был не нежным, не осторожным — он был как удар, как признание, как отчаяние, копившееся годами. Он целовал ее так, будто хотел забрать обратно все, что потерял: время, ее, себя. Руки скользнули по спине, прижимая ближе.

Она не оттолкнула, но и не ответила, только позволяла ласкать себя. А когда он остановился тихо спросила:

— Хочешь меня?

— Безумно, — признался Марат. — На заставлять не стану.

— И не сможешь.

— Смогу.

— Попробуй.

— Нет, — помедлив ответил он. — Сама прими решение.

С этими словами отпустил ее и положил на стол черный, бархатный футляр.

Дана глазами задала ему вопрос.

Он медленно открыл коробочку и осторожно надел ей на запястье серебряный браслет, плотно обхвативший руку. Сидящий как влитой.

— Прости… — прошептал в губы, — не смог подарить кольцо, но…

— Спасибо, — ответила Дана, едва заметно улыбаясь. — Я подумаю, Марат. Я крепко подумаю над твоим предложением.

С этими словами, она забрала свои вещи и вышла из кофейни, оставляя мужчину наедине со своими мыслями и желаниями.

Внутри у нее было горько. Очень горько.

Кира глубоко выдохнула, ощущая, как тело заливает волна блаженства — Марат словно с цепи сорвался. Его губы — необыкновенно нежные, ласковые — были повсюду. Она чувствовала их каждым кусочком кожи, каждым своим нервом. Сил не оставалось, а он все продолжал, снова и снова доводя ее до точки, за которой уже не было мыслей, только дрожь, только пульс, только его имя, которое она выдыхала беззвучно, одними губами.

— Тише, — прошептал он, губы у самого уха, горячее дыхание обожгло мочку. — Еще не время.

Но время уже потеряло значение. Он опустился ниже, язык прошелся по чувствительной точке — лениво, дразняще, а потом резко, требовательно, втянув в себя, и Кира всхлипнула, вцепившись пальцами в простыню. Он не дал ей отстраниться — ладонь на животе прижала, удерживая на месте, пока вторая рука скользила вверх, находя грудь, сжимая ровно настолько, чтобы боль смешалась с удовольствием и стала невыносимо сладкой.

— М-м-м… вот так… — прошептал он, не отрываясь, губы вибрировали прямо на ней. — Не сдерживайся. Хочу слышать.

Кира пыталась — сжимала зубы, кусала губу, но каждый новый толчок языка, каждый поворот пальцев вырывал из нее новый стон, все громче, все отчаяннее. Тело дрожало мелкой дрожью, мышцы живота сокращались, бедра сами пытались приподняться навстречу, но его ладонь держала крепко, не позволяя ускорить, не позволяя убежать от нарастающей волны.

— Марат... — прошептала, выгибаясь дугой.

— Ал.... — окончания имени она не услышала — оно растворилось в наслаждении.

Слабо приподнялась на локтях, на смятой и влажной простыне, глядя как любовник наливает себе виски в стакан, бросая пару кубиков льда. Ей выпить он не предложил.

Кира понимала — пора уходить. Сегодня он был внимателен, ласков и нежен, но абсолютно отстранен. Его мысли были где-то далеко, очень далеко, с другой женщиной. С той, которой она лично каждый день заказывала все новые и новые букеты. С той, которая не стремилась в его постель, оставляя себе пространство для маневра. Марата это и злило и заводило одновременно. Но, Кира видела, попыток надавить на журналистку он не предпринимал — Хмельницкая не была беззащитной.

Читая ее интервью с Яровым Лодыгин багровел от ярости, и одновременно не мог сдержать восхищения. Алена была хороша, нет, просто великолепна, даже Кира не могла оторваться от текста, а перед глазами так и вспыхивали картинки того, о чем говорил Яров. Женщине удалось главное — показать суть бизнесмена, его портрет, от которого Марат пришел в бешенство — Хмельницкая снова ткнула палкой в осиное гнездо — никакой сухости и формальности в том интервью, в отличие от работы с Лодыгиным, не было.

Кира начала одеваться.

— Оставайся здесь, — вдруг не обернувшись, приказал Марат.

Это было чем-то новеньким, раньше он не терпел любовницу дольше положенного.

Девушка молча кивнула, не очень понимая, что последует за этим странным предложением.

— Завтра нам все равно в командировку, — пояснил он, все так же не глядя на нее, а любуясь ночной Москвой, — нет смысла уезжать.

Кира вздохнула — настроение Лодыгина заметно портилось. От нежности и ласки не осталось и следа. И она отлично знала в чем дело.

Сразу из трех ферм пришли сообщения о болезни крупного рогатого скота. Она видела как дернул щекой Марат от таких новостей, как сорвался в командировку Самбуров, лично контролировать результаты анализов и ситуацию в целом. Все искренне надеялись, что это пастереллез.

— Три, сука! Три фермы! Одновременно! — он сжал зубы, стараясь успокоится, умел улаживать такие неприятности, но они здорово били по нервам.

— Совпадение? — девушка приподнялась на локте и чуть прищурила глаза.

Марат молчал. Как и она, он думал об этом каждую секунду.

Хозяйства находились в одном регионе, но в разных районах, на расстоянии сотен километров друг от друга. Чтобы болезнь вспыхнула сразу в трех местах практически одновременно — вероятность была близка к нулю.

— Марат Рустамович, — Кира села в кровати и поджала колени, — это кто-то из своих….

Лодыгин обернулся к ней и молча кивнул.

— То есть, — поправилась Кира, — заказ пришел от кого-то из конкурентов, но действовали свои…. Кто-то, кто бывал на всех трех фермах за последние месяцы.

— Там бывали слишком много людей… — угрюмо ответил Марат. — Уже ищем крысу…. Ты права.

Кира кивнула и легко поднялась с кровати, шагая к душу. Мужчина явно не был настроен на разговор, она ощущала это всем телом.

— Он улетел вчера утром, — заметила Дана, иногда поглядывая на серебряный браслет на своем запястье.

— Да, — согласился Лоскутов, отпивая чай и разваливаясь в кресле. Его лицо на экране ноутбука выглядело и довольным и встревоженным одновременно. — Данка, Леха сейчас подключится к нам, не против? У него есть новости.

Женщина пожала плечами, радуясь, что Анатолий не рядом, а видит ее только с экрана.

— Кстати, интервью — огонь, — заметил Лоскутов, — твой профессионализм растет на глазах. Я думал ты его прикончишь.

— Я умею справляться с эмоциями, — холодно ответила Дана. — Долго еще ждать? С тобой, полагаю, он уже поделился…

— Не в подробностях, — чуть помедлив, ответил Анатолий. В его глазах мелькнула осторожность.

Ноутбук издал тихий мелодичный звук — к видеозвонку подключился новый участник.

Дана медленно выдохнула, оставив при себе все ядовитые слова, которые уже вертелись на языке.