— Я тебя сначала выдеру, как сидорову козу… — бормотал он между поцелуями, не отрываясь от ее разбитых губ, — а после… после придумаю что-нибудь еще…..

Сил на сопротивление больше не оставалось.

Обеими руками, все еще скованными наручниками, она обхватила его за шею и прижалась к нему всем телом. Ее пальцы вцепились в мокрую, дымящуюся куртку. Она отвечала на поцелуй — жадно и почти так же зло, как и он. Слезы все еще катились по щекам, но теперь это были уже другие слезы.

Вокруг них бушевала вакханалия. Выше, в окнах дома, ревело пламя, выбрасывая в черное небо снопы искр. Снег таял под их телами, образуя небольшую темную лужу.

Наконец, Алексей поднялся и взял ее на руки, относя подальше от ревущего огня. Только сейчас Дана увидела три черных внедорожника, стоявших около ворот, от которых к ним приближались несколько человек, в одном из которых она узнала Лоскутова — бледного, с тенями под глазами.

— Ах же ты сука! — выругался он, накидывая на брата и женщину теплые пледы.

— У тебя училась… — слабо ответила она. — Хрен бы ты его без меня нашел.

Яров молча укутал ее плотнее, прижимая к своей груди. Его обожженные руки дрожали, но держали крепко, надежно. Он нес ее к ближайшему внедорожнику, не обращая внимания на боль. Двери машины были уже распахнуты, внутри горел теплый свет, и оттуда тянуло спасительным теплом.

Дана закрыла глаза и позволила себе наконец расслабиться в его руках. Запах дыма, крови и горелой ткани все еще витал вокруг, но теперь к нему примешивался запах кожи салона и запах Алексея, который она знала слишком хорошо. Но в этот раз она не дергалась, просто уткнулась лицом в него и дышала, дышала, дышала им, не замечая, что вцепилась в мужчину, не позволяя ему даже пошевелиться.

— Что с Кирой? — наконец, она смогла говорить, а не только дрожать и плакать.

— Ее повезли в ближайшую больницу, — вместо Ярова, который тоже не шевелился, стоя перед ней, отозвался Толя, который колдовал над ее наручниками. — Данка, Леха…. Мы его взяли….

Оба одновременно вздрогнули, посмотрев друг на друга.

Алексей наклонился к женщине и прижался лбом к ее горящему лбу.

— Я сам все сделаю… — тихо сказал он ей.

— Нет, — она не отстранилась, только обняла его за шею освобожденной рукой. — Я должна знать, Леша… за все, понимаешь, за все…. — сама нашла его губы, касаясь осторожно, словно спрашивая.

— Это подлый прием, — выдохнул Алексей, когда смог оторваться от нее, прижимаясь щекой к ее виску.

— Знаю…. — все так же тихо ответила женщина, ласково перебирая его обгоревшие волосы на затылке. — Толя, при нем сумка была? Там ноутбук и документы, — она чуть отстранилась от Ярова и посмотрела на его брата, наблюдающего за горящим домом.

— Да, — кивнул тот, снова поворачиваясь к ним. — Упыреныш гнал на снегоходе, не ожидал, видно, нашего визита, но очень хотел уйти от нас. Ты умница, Данка, — наконец, признал он. — Но если еще раз повторишь такой финт — я разозлюсь…. Очень, Дана. И поверь, тебе не понравится.

— А как еще было до него добраться, Толя? Он же все покупал на чужие имена, если я правильно поняла, этот дом, землю, самолет. Уверена, что это место оформлено на какого-нибудь бомжа. Он настолько хорошо скрывал все это, что вам бы пришлось долго искать связи, Кира бы погибла, а он — свалил за границу, с моей доверенностью. К слову, у него было мое завещание — нотариус, по его словам, тоже в этом домишке бывал, так что меня, скорее всего, он бы тоже убил. Он даже Альберта не пожалел, когда понял, что я его серьезно ранила. Я знала, что ты догадаешься, — она устало навалилась на грудь Алексея. — Оба догадаетесь, — поправилась. — Вы ж не идиоты… И не зря в свое время ты поставил три камеры рядом с моим домом. Хоть одна должна была зафиксировать или машину или мои знаки. Они все меня поймали?

— Все три, Дана, — кивнул Алексей. — И номер машины который ты пальцами показала — тоже. И да, ты права, все имущество оказалось на подставных лицах. А потом и сама машина засветилась на камерах, ведущих к Жуковскому. Там мы вас потеряли на время, но… — он наклонился и из бардачка достал тонкий браслет, порванный и искореженный. Молочный перламутр кое-где выкрошился, кое где треснул. — Прости…. По нему кто только не проехался….

— Вычислить маршрут по номеру джета было уже не сложно, — кивнул Анатолий. — Мы от вас отстали на пару-тройку часов…

— Кстати, а мы вообще где? — спросила Дана.

— В Карелии, как и предполагала Катерина. Проблема встала уже тут — погода до района была не летная, днем началась метель — поднимать вертолет отказались все. Пришлось ехать на машинах. Благо местные дороги подсказали, они этот район стороной обходят, не любят это место…. Поэтому мы и задержались…. Прости…

— Пустое… — устало махнула Дана рукой и усмехнулась. — Главное — успели. Хотя… я уже сердиться начинала.

Лоскутов тоже невольно улыбнулся.

— Идемте… закончим то, что начали.

Яров молча открыл багажник внедорожника и достал пару теплых меховых унт. Присел перед Даной на корточки и аккуратно, очень бережно надел их ей на босые, ледяные ноги. Только сейчас она по-настоящему осознала, что все это время фактически стояла в снегу босиком.

Она кивнула, благодарно сжав его плечо. Опираясь на руку и широкое плечо Алексея, медленно пошла вместе с братьями к двум другим машинам, стоявшим чуть поодаль под заснеженными елями.

Метель уже утихла, но морозный воздух кусал лицо. Впереди, в слабом свете фар, на снегу лицом вниз лежал Марат. Его руки были жестко заломлены за спину, а трое мужчин в темной одежде стояли над ним. В одном из них Дана сразу узнала начальника службы безопасности Алексея — высокого, коротко стриженного мужчину с жестким взглядом.

Тот кивнул ей спокойно, почти как старой знакомой, хотя лично они никогда не встречались.

— Анатолий Эдуардович, — обратился он к Лоскутову уважительно, как к старшему. — Что с мразью делать?

Марат дернулся на снегу, пытаясь повернуть голову. Снег скрипел под его щекой, он тяжело дышал, но молчал — видимо, уже понял, что сопротивление бесполезно. На звук шагов все-таки повернулся, рассматривая подошедших.

— Значит ты…. — он не обращал внимания ни на Дану, ни на Ярова, только в упор рассматривал Анатолия. — Значит это ты все это время прикрывал паршивца.

Лоскутов безразлично кивнул, чуть пожав плечами.

— А ведь идиот Самбуров был прав…. — горько и насмешливо фыркнул Лодыгин. — ГРУ? СВР? — Лоскутов криво улыбнулся. — Ирония…. Ну что, Данка, сдала меня своему… — он запнулся, подбирая слово пожестче, — ебарю.

Дана почувствовала, как закаменел под ее рукой Алексей. Его дыхание стало глубже, а челюсть сжалась так, что на скулах выступили желваки. Он стоял неподвижно, но Дана ощущала каждой клеткой, какая ярость сейчас клокочет в нем.

Марат продолжал смотреть на нее с мерзкой, кривой ухмылкой, несмотря на то, что лежал лицом в снегу.

— Глаза закрываешь, когда он тебя имеет? — спросил он, и каждое слово было пропитано ядом. — Или уже научилась смотреть ему в лицо?

Она только улыбнулась.

— Ты можешь сколько угодно сейчас плевать дерьмом, Марат, — сказала спокойно. — До меня оно не долетает, а вот ты в нем уже захлебываешься. Ты же понимаешь, да, что все, конец? По-настоящему конец…. Марат. И никто не придет к тебе на помощь. И знаешь… ты сейчас от ужаса внутри весь корчишься. Ничего, тебе полезно. Кстати, Марат, ты сдохнешь зная, что это я тебя сдала. Поймала на медовую ловушку, а после вела сюда Лешу и Толю, чтоб тебя, поганца, раз и навсегда остановить. Это не ты играл партию, а я. Ты настолько охуел от собственной значимости, от собственной безнаказанности, что решил, что бессмертен. Расслабился, посчитал, что никто не сможет тебя найти. Ты даже минимальных мер не принял: сменить машину на пути, например. Ты начал совершать ошибки, Марат, а мы так долго их ждали. А еще, Марат, у меня все твои финансы, и еще — твой архив. И сдохнешь ты, зная все это.