Женщины никогда ничего для него не значили, были удобными, иногда нужными, иногда раздражающими, помогающими снять напряжение куклами. В бесконечной череде любовниц иногда попадались интересные экземпляры, их он ломал с особым интересом, доказывая самому себе снова и снова, что все эти женщины одинаковы. Ни одна из них и близко не была похожа на его мать.

Разве что Дана. Дана, которая пахла мятным сиропом и кофе. Дана, чьи лучистые глаза на некоторое время смогли очаровать его по-настоящему. Но и она оказалась подделкой, бледным отражением того, что он искал всю жизнь.

Алена. Аромат ее духов — такой простой и сложный одновременно, вскружил ему голову еще во время интервью. И дело было не в ее внешности, а в том, как она смотрела на мир. На его любимую фотографию, на коллекцию украшений, на мир. Она видела мир его глазами. Без розовых очков, без иллюзий, без страха. В ней не было его звериной жестокости, но было то, чего ему всегда остро не хватало — спокойное, глубокое равнодушие. Принятие жизни такой, какая она есть.

И его самого — тоже.

Наверное.

В кабинет тихо зашла Кира, его молчаливая тень Кира, занеся документы на подпись и маленькую кружечку кофе.

— Устала? — мягко спросил он, кладя телефон на стол экраном вниз — незачем ей видеть о ком он думает.

— Немного, — не стала отрицать девушка. Такая откровенность его подкупала. — На вашу почту пришло сообщение от Хмельницкой.

Марат выпрямился в кресле и приподнял бровь.

— Что такое?

— Только имя. Михаил Олегович Фаворов*. И его контакты.

— Не понял, — чуть нахмурился Марат.

Кира устало вздохнула, но голос ее оставался ровным и профессиональным:

— Это эпидемиолог высокого уровня, Марат Рустамович. Заместитель директора по науке в одном из ведущих институтов вакцин при ООН. Если он согласится выступить в вашу защиту — хотя бы дать короткое совместное интервью, где вы покажете официальные результаты анализов, — это будет самое надежное алиби. Никто не посмеет продолжать спекулировать про ящур, когда за вас скажет человек такого уровня.

Марат откинулся назад, медленно постукивая пальцами по краю стола. На его губах появилась хищная, довольная полуулыбка.

— Одна женщина сделала то, что не смогла вся моя PR служба… — усмехнулся он и притянул девушку к себе на колени, — как думаешь, может уволить их к херам, и нанять ее?

— Она не пойдет, — улыбнулась Кира, глядя на красивое, пусть и усталое лицо любовника, — ей это не интересно.

— Согласен, — вздохнул мужчина. — Что Самбуров? Есть результаты? Кто слил это гребаное видео?

Кира легко поднялась с его колен, обошла кресло сзади и осторожно положила ладони на напряженные плечи мужчины. Пальцы уверенно начали разминать затекшие мышцы.

— Он ищет, — спокойно сказала она. — Но вряд ли найдет. Снять короткий ролик на телефон мог практически любой: работник фермы, водитель, ветеринар, даже случайный посетитель. Отправил друзьям или родне «посмотрите, что тут творится», а дальше видео само разлетелось. Сейчас уже никто не признается. Все свои телефоны подчистили дочиста.

Марат скрипнул зубами, желваки на скулах резко обозначились.

— Это дело рук Ярова, — глухо прорычал он. — Я нюхом чую. Без этого облезлого урода тут точно не обошлось…

Кира промолчала. Она давно научилась молчать именно тогда, когда нужно. Особенно когда Марат был в таком состоянии.

Ее пальцы продолжали спокойно и методично разминать его плечи, будто пытаясь хоть немного снять то бешеное напряжение, которое последние две недели буквально пожирало его изнутри.

— Если это так, — медленно сказала она, — то у нас в компании крыса…

Марат медленно кивнул головой.

— И она, возможно, высоко….

И снова едва заметный кивок головой.

Девушка не стала продолжать свои опасные мысли.

— Самбуров тоже так думает, — наконец, признался Марат. — Но… я опасаюсь, что его навыков не хватит… Ярова прикрывает кто-то очень и очень сильный. Сам по себе он ни о чем, хотя очень живучий и цепкий, не отнять. Но за ним стоит кто-то другой. А у Самбурова… не хватает сил понять, кто это….

Кира продолжала молча работать пальцами, методично снимая с его плеч тяжелую, свинцовую усталость и ноющую боль.

Через несколько секунд она тихо, почти шепотом произнесла:

— Там, где не справляются мужчины… иногда может справиться женщина.

Марат резко повернулся к ней, прищурившись.

— Ты сейчас о чем?

Кира встретила его взгляд спокойно, без тени смущения.

— Хмельницкая — расследователь. Это особая каста журналистов. Она умеет находить то, что другие просто не видят. Если эта женщина действительно расположена к вам — используйте ее знания и силу. Там, где Самбуров идет напролом, она сможет найти лазейку в обход. Тихо. Точно. И без лишнего шума.

Марат долго смотрел на нее. Потом медленно откинулся обратно в кресло, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику.

* Михаил Олегович Фаворов — международный эксперт в области общественного здравоохранения и эпидемиологии, посвятивший более 40 лет изучению и предотвращению инфекционных заболеваний в различных регионах мира — от редких видов гепатита в Средней Азии до брюшного тифа в Кении и Мали.

Они медленно брели по набережной Москва-реки и глядя как садится солнце. Марат смотрел на Дану, едва заметно улыбаясь.

— Что? — не выдержала она.

— Любуюсь тобой, — просто ответил он.

Дана хотела ответить, но промолчала. Они остановились у чугунных перил, глядя как плещется внизу вода.

— Не часто мне выпадают такие спокойные вечера, — тихо признался Марат, опираясь локтями на холодный металл. — Обычно в это время я либо на совещаниях, либо разгребаю очередной пожар. А сегодня… сегодня просто стою рядом с тобой и смотрю, как садится солнце. И, черт возьми, мне это нравится.

Дана мелодично рассмеялась.

— Рада, что ты уладил все свои проблемы, — она встала рядом.

Марат тут же переместился ближе к ней.

— С твоей помощью, — кивнул он. — Алена, я… очень благодарен тебе. Ты не обязана была….

— Не обязана, — медленно согласилась она, — да в общем-то моя помощь была минимальной — ты справился сам. Полная открытость, публикации всех исследований…

— Твой эксперт, — закончил за нее Марат с улыбкой. — Человек, слово которого слышат даже там, — он кивнул на здание Кремля, напротив которого они стояли. — Откуда ты его знаешь, Алена?

Женщина снова улыбнулась — загадочно, чуть прищурившись.

— У тебя, Марат, свои тайны, — пропела она мягко, но с явным намеком, глядя ему прямо в глаза. — У меня — свои.

Он рассмеялся, чуть откинув голову назад — жест, который Дана отлично знала. Ветер растрепал и его мягкие волосы, и женщина внезапно осознала, что не смотря на свой возраст, Марат по-прежнему красивый мужчина.

Он поймал ее взгляд и осторожно взял за руку. Поднес ладонь к губам и осторожно, бережно поцеловал.

— Осторожнее, — шутливо заметила она, — а если нас увидят знакомые и донесут Виктории?

При упоминании невесты лицо Марата мгновенно вытянулось, улыбка погасла.

— Ты поэтому отказалась идти со мной в ресторан? — тихо спросил он, все еще не отпуская ее руку.

Дана грустно улыбнулась и мягко, но решительно забрала ладонь обратно.

— Мы оба знаем, что твоя помолвка — вынужденная необходимость, — заметила она. — Сейчас в тебе говорят эмоции — ты опять справился, победил, заставил врагов заткнуться. Но не стоит дразнить гусей, Марат. Вика — девушка капризная, черт знает, что ей в башку взбредет. А Фурсенко тебе сейчас позарез нужен.

Лодыгин поморщился.

— Тот момент, когда ты заботишься о моей репутации больше, чем я сам.

— Я рациональна, Марат, только и всего, — снова улыбнулась Дана. — Да и мне лишние приключения ни к чему. Я не боюсь сенатора, — она не дала ему спросить, — однако и нарываться на неприятности не хочу, как ты понимаешь.