Девушка на фотографии была красивой, светловолосой, большеглазой. Юной. Эли сжала зубы.

— Они все такие, — Дана без слов поняла, на что смотрит подруга. — Все, Эли. Один типаж: светлые или рыжие волосы, молодые, изящные, перспективные, но не имеющие серьезных социальных связей. Все, как одна или из неблагополучных семей, или сироты, или имеющие родителей, но таких, которые ничего из себя не представляют. Такие же как Надя, или Алина…. Или, — голос ее дрогнул, — как я. Думаю, все они были, так или иначе, любовницами Марата. До поры.

— Что ты… будешь делать?

— Завтра вылетаю в Хабаровск, — глухо ответила Дана. — Я не соврала Марату — у меня командировка. Просто не сказала, зачем. Начну с Варвары. Я поговорю со всеми, до кого смогу дотянуться. Хочу понять. — ее красивое лицо стало похоже на каменную маску, — с кем мы имеем дело.

Рейсовый автобус тяжело трясло на ухабах разбитой грунтовки. Иногда дорога становилась совсем непроходимой — глубокие колеи, заполненные грязной водой, заставляли старый «ПАЗ» опасно крениться и рычать двигателем. Водитель в засаленной камуфляжной куртке снова выдал крепкое, забористое словцо, не особо стесняясь пассажиров.

В салоне пахло мокрой одеждой, бензином, дешевым табаком и усталостью. Люди сидели флегматично, привычно глядя в запотевшие окна, где проплывал унылый, но по-своему красивый дальневосточный пейзаж: голые березы, мокрые поля, почерневшие от дождя стога сена и редкие избы с покосившимися заборами.

Дана тяжело вздохнула и закрыла глаза, пытаясь хоть немного отдохнуть. Многочасовой перелет до Хабаровска, потом долгая тряска по убитым дорогам, жесткое продавленное сиденье старого автобуса, затекшая шея и пульсирующая головная боль — все это было результатом очень долгой и тяжелой поездки.

А итоги…

Она снова вздохнула и устало привалилась лбом к холодному, дрожащему стеклу окна. За ним медленно проплывали мокрые луга, почерневшие от осенних дождей, и редкие деревеньки с покосившимися деревянными домами, где на заборах сушилось белье, а под навесами стояли старые «буханки» и мотоциклы «Урал».

Она нашла Варвару.

Не по месту прописки — там уже несколько лет жили совсем другие люди. И даже не в районном центре. Варвара оказалась гораздо дальше — в одном из небольших сел, раскинувшихся вдоль широкого, серого Амура. Поиски заняли три дня, в течении которых Дана несколько раз думала, что попала в тупик. И все же, ее усилия увенчались успехом, один из местных полицейских дал ей информацию, где проживает молодая женщина.

Кто-то закурил прямо в салоне. Дана беззвучно выругалась и поплотнее завернулась в свою куртку, стараясь отвернуться подальше от едкого дыма, который невольно напомнил ей запах других сигарет. Рука почему-то снова потянулась к телефону.

— Позвони ему, — вспомнились слова Эли перед самым отъездом.

— Кому? — не поняла женщина.

— Алексею, — улыбнулась девушка. — Он ведь так ждет твоего звонка. Пусть всего лишь по делу, пусть короткого. Но ему станет светлее и спокойнее на душе. И тебе — тоже.

Дана вздохнула.

— Нет, — ответила наконец. — Я только отвлеку его. А ему сейчас… пусть работает спокойно.

Эли только покачала головой.

Дана поймала себя на том, что уже держит телефон в руке. Телефон всего с двумя номерами в памяти.

Может и правда уже позвонить, рассказать. Сказать, что узнала. Потому что от этого знания хотелось кого-нибудь убить.

Вышла на автобусной станции в Хабаровске, бездумно зашла в какое-то местное кафе, взяв с подноса пару пирожков и горячий чай, и сама не поняла, в какой момент в трубке раздались длинные звонкие гудки. Испугалась, хотела сбросить вызов, но не успела.

— Да, — голос звучал глухо, издалека, — Дана?

Она молчала, сделав глоток обжигающе горячего чая.

— Дана, что случилось? — голос Ярова стал более ярким, слышимым, взволнованным.

— Ничего, — она заставила себя ответить. — Все в порядке. Не могла дозвониться Толе, ты не знаешь, что в Москве? — ложь получилась неубедительной — Дана поморщилась сама от себя.

— Да…. Все нормально, — ответил Алексей. — Может, занят. Перезвонит. Ты все еще в Хабаровске?

— Да, — выдохнула она. — Я нашла Харитонову.

Алексей молчал, ожидая ее рассказа.

— Она сейчас живет даже не по прописке, уехала с сестрой в село в самой заднице мира. Там и живут. Я ее едва узнала, Леш, — тихо добавила она, помешивая чай ложкой. — Она…

— Она рассказала тебе хоть что-нибудь? — ровным голосом спросил Яров, но это спокойствие далось ему не просто.

— Она вообще ничего рассказать больше не может, — выдохнула, наконец, женщина. — Леш, там от женщины мало что осталось. Ей 30 лет, она на четыре года моложе меня, а выгляди на все 60! И больше… не говорит.

— Что?

— У нее нет языка, Леш, — выдавила Дана, — у нее отрезан язык! Понимаешь, он отрезан! Напрочь!

Она замолчала, поняв, что кричит. Молоденькая китаянка за прилавком смотрела на нее настороженно, но замечания делать не стала.

— Она опознала Марата, — чуть успокоившись, заговорила Дана снова. — Ничего не сказала, не промычала, то есть, но я по глазам поняла, что узнала. У нее дикий ужас был. Понимаешь. Ненормальный, животный ужас в глазах. А потом приступ эпилепсии случился. Сестра ее меня выгнала из их избы. Сказала, чтоб я убиралась и никогда больше не появлялась в доме.

— Дана…

— Слушай и не перебивай, — рыкнула она. — Я осталась в деревне еще на день. Сняла у бабки комнату. Ну и сестра Варвары пришла ко мне тем же вечером. Сказала, что я снова втягиваю их в кошмар, ад наяву. Посулила деньги, лишь бы я уехала. Она тоже была напугана, Леша, до полусмерти напугана. Я сказала, что…. что если они так и будут бегать, то им всегда придется жить как загнанным животным. И тогда она рассказала мне, что случилось.

Варя получила работу в «Транс Агро» — подрядчике «Кубань Агро», почти сразу после окончания университета. Там она проходила практику, туда же и взяли на работу. Варя тогда была очень рада — могла помогать матери и сестре — Светлана инвалид детства, они жили в одной из станиц под Ставрополем. Варвара и зарплату получала хорошую и перспективы видела.

А потом у нее появился поклонник. Света говорит, что богатый, потому что у Вари появились дорогие вещи, деньги на карте, она переехала из своей хрущевки в другую квартиру. И ходила довольная и счастливая. Но никогда ни мать, ни сестру с другом не знакомила.

Так продолжалось пару месяцев. Мать тогда умерла, Варвара приехала на похороны и уже тогда была какой-то бледной, напуганной. А на плече у нее Света разглядела странные синяки. Такие же были и на запястьях, но Варя их прятала, а сестре сказала, что неудачный эксперимент в сексе был. Она тогда Светлану забрала с собой в город и поселила в новой квартире.

Но Света видела, что Варе не хорошо. Она стала дерганной, пугливой, дорогие подарки появлялись все так же регулярно, но при этом Варя точно хотела их выбросить. Не прикасалась к ним.

А потом она пропала. На пять дней.

Света пошла в полицию, но там отказались брать заявление, сказав, чтобы приходила через три дня. Леш, она ж в законах не разбирается, поэтому и промолчала, ничего не сделала, не начала поиски. Но через три дня поняла, что Варя пропала серьезно, тогда и подняла шум.

А через день Варю привезли домой. Света говорит…. На ней живого места не было. Порезы, ожоги, укусы. Порвано…. Леша, порвано было все, что можно было порвать. Привез незнакомый мужчина с странным лицом — Света сказала, что оно было как маска — неживое. Привез вечером, занес в квартиру — видимо были ключи — и сверху бросил деньги. Много денег. В валюте. Света говорит — около 100 000 долларов. Просто бросил их сверху на тело Вари. И сказал только, чтоб не пикнули ни слова.

Она три дня ничего не говорила, не ела, почти не пила. Приходившая врач была в ужасе когда шила ее. А когда немного отошла, сказала, что изнасиловали, но говорить будет только в полиции. Света вызвала к ней участкового, и тот записал слова — на самом деле даже не рассказ, а просто желание подать заявление. Перебил ее и сказал, что нужно будет прийти в участок. Когда сможет, конечно.