— Изверг….

— Сама такого выбрала.

Оба снова замолчали, наблюдая, как отсветы солнца косыми лучами скользят по деревянному потолку, стенам и полу.

— Какие планы на будущее, счастье мое? — тихо спросил Алексей.

— Не знаю, — честно призналась женщина. — Леш…. Я теперь в ответе за этот проклятый архив. Его можно уничтожить, но я не хочу. Лодыгин сдох, но его подельники — нет. И поэтому эти девочки… они еще все в опасности…. — она замолчала и робко коснулась губами его груди. Алексей затаил дыхание, позволяя ей исследовать себя губами и руками.

— Дана, это опасно, — заметил он все же.

— Я знаю, но…

— Я не собираюсь тебя отговаривать, — поспешил он. — Но я хочу предложить тебе… у меня есть дом в горах Болгарии. Он огромный, на самом деле, два этажа и отдельные входы. Напиши эту историю, расскажи не только в этой стране, всему миру. Опубликуй архивы, но находясь в безопасности, вне зоны тех, кто решит тебя достать.

— Ты снова меня отсылаешь?

— Не совсем, — он потер лоб рукой. — Это я так тактично предлагаю переехать ко мне. Попробовать жить, Данка…. Я люблю тебя так сильно, что на все готов…. А еще я устал. Устал от бизнеса, от вечной гонки, от постоянного давления. Я покоя хочу, и надеюсь, что ты разрешишь мне бывать у тебя… не настаиваю, но….

Дана закрыла ему рот рукой.

— Разве так женщине непристойные предложения делают, Яров? Учиться тебе еще и учится….

Он невольно засмеялся, целуя ее ладонь.

— Это согласие?

Она молча кивнула, поглаживая сильные плечи, ощущая под пальцами неровную кожу.

— Но мне нужно завершить дела в Москве. Закрыть последние долги, Леш… остался Иван… и есть у меня смутные сомнения насчет отцовства Марата… У него были сотни любовниц, но ни одна из них, включая меня, не забеременели. Я видела мальчика, — она подняла голову и поцеловала мужчину в губы, — там нет от Марата ничего…. Совсем ничего. Милый, добрый, скромный малыш… Я не могу его бросить, Леш… просто не могу.

— С этим вопросом мы тоже разберемся, — кивнул Алексей, успокаивая Дану. — И с финансами я тебе помогу…

— В смысле поможешь?

— Ты так злобно чертыхалась и материлась по ночам, родная, что я отлично понял, что в финансах ты не…. Гений, скажем так…. Спокойно, любимая, спокойно, нельзя быть гением во всем…. Я вот толком двух предложений в сочинении не напишу. …

— Ты все время знал?

— Я все время проводил под твоими дверями, Дана. Надеялся, что…. думал, что если у тебя снова будет кошмар, то я приду и не уйду больше. Понимаешь? А ты… ты не дала мне такой возможности….

— Дурой была, — честно призналась Дана, закрывая глаза, позволяя себе погрузиться в полудрему. — Леш?

— А?

— Это нормально, что я усну в двенадцать дня?

— Это нормально, с учетом того, что ты последние ночи толком не спала. Тем более завтра ты не торопишься…. Полетим вместе. Когда-нибудь….

Дана потерлась щекой о его горячую грудь, вдыхая запах — знакомый, близкий, ничуть больше не пугающий. Ей было хорошо.

Жаркое майское солнце стояло в самом зените, заливая все вокруг ослепительно-белым светом. По пыльной дороге, ведущей к новому кладбищу Краснодара, медленно ехал черный внедорожник, поднимая за собой легкое облако рыжей пыли.

Дана смотрела в окно. Ее взгляд скользил по знакомым очертаниям холмов, по кипарисам и молодым березам. Глядя из окна она невольно грустно усмехнулась, последний раз здесь она была почти шесть лет назад, в тот кошмарный день…

Нет, вспоминать об этом не хотелось. Она скосила глаза на сидящего рядом с ней Ярова, и по его лицу поняла, что он думает о том же самом. На коленях он держал огромный букет белых роз, но пальцы нещадно обдирали листья. И Дана отлично понимала почему…

Она перевела взгляд на свой букет — изящная сирень и нарциссы — любимые цветы мамы. Сердце женщины сжалось от боли — ах, если бы она прислушалась к советам десять лет назад, если бы услышала мамины предупреждения и опасения… наверное, ее жизнь сложилась бы совсем иначе. Возможно, она стала бы намного счастливей, а возможно и нет.

Женщина вздохнула — думать об этом смысла не было никакого, особенно сейчас. Через несколько минут они с Алексеем выйдут на улицу и разойдутся в разные стороны. Она пойдет к той, у кого не была долгих шесть лет, он — к тем, кого любил больше своей жизни. Каждый из них должен сказать родным последнее прости, перед тем как уехать.

Последние несколько месяцев выдались невероятно тяжелыми. Они оба устали — физически и душевно. Ни Дана, ни Алексей до конца не понимали, как теперь строить свои отношения. Они то яростно ссорились по совершенно незначительным поводам, то так же яростно мирились, не всегда понимая, из-за чего, собственно, ругались.

Дане до сих пор было странно видеть его в своей маленькой однокомнатной квартире — такого большого, широкоплечего, мощного. Он казался там неуместным, как старый боевой корабль в тихой гавани. И все же каждый вечер он приходил именно туда. Приносил или заказывал им ужин, обнимал ее, стараясь коснуться при малейшей возможности, точно до сих пор не верил, что они рядом. Засыпал, крепко прижимая к себе, не отпуская даже во сне. Когда она готовила завтра, молча сидел рядом. Она знала какой кофе он пьет, он — какие конфеты она любит. Порой они просто вечером лежали рядом, смотрели старые фильмы и наслаждались друг другом. Порой тихо говорили, решая проблемы и возникающие вопросы.

И успокаивали друг друга по ночам, когда в темноте и тишине памятью возвращались в свои кошмары. К счастью, их становилось все меньше, а вот любви — все больше.

Между ними постепенно складывался новый, хрупкий ритм жизни. Без громких слов и обещаний. Без выяснения отношений и старых обид. Просто два человека, которые устали воевать — и с миром, и друг с другом.

А потом все разом встало на свои места. И вот они уже забирают маленького мальчика из приюта, имея на руках анализ ДНК с подтверждением подозрений Даны. И вот уже возвращаются в Краснодар, отдавая мальчика тем, кто от счастья едва не рыдал — его настоящим бабушке и дедушке.

Сложная, тяжелая история, в которой одна самонадеянная и эгоистичная девчонка, мечтая занять место под солнцем получше, разбила несколько жизней.

— Петя…. — прошептала пожилая женщина, глядя на внука и заливаясь слезами, — он вылитый Петя….

Она обняла малыша, подхватила его на руки и прижала к себе. Дана грустно улыбнулась, посмотрев на Алексея. Оба они уже знали эту историю во всех подробностях: как Надя обманула и Петра, и Марата, а потом еще и оговорила парня. Марат Маратом бы не был, если бы не решил «проблему» по-своему.

— Спасибо вам… — дрожащим голосом произнесла Мария Петровна, обнимая теперь уже Дану. — Если бы не вы… У нас после смерти Пети никого не осталось. А эта стерва… пусть остается там, где ей и место, — женщина поджала губы от едва сдерживаемой ярости. — Никому мы нашего мальчика не отдадим!

— Вряд ли она когда-нибудь оправится, — тихо покачала головой Дана, отпивая чай из тонкой фарфоровой чашки. — Там все совсем плохо, Мария Петровна. Наши адвокаты уже оформили опекунство на нас с Лешей, но мы не собираемся забирать Ваню у вас. Только если вы сами когда-нибудь этого захотите. А другим мы его точно не отдадим.

— Спасибо вам… спасибо… — шептала женщина, не в силах остановить слезы. — Вы нас с дедом к жизни вернули…

Дана только вздохнула. Они закрыли и этот долг.

Погостили у новой родни еще немного и поехали туда, куда ехать было тяжелее всего.

Она медленно брела по дорожке, снова и снова возвращаясь мыслями в прошлое. Туда, где начался ее тяжелый путь боли. И тут же обрывала себя, вспоминая слова Толи, сказанные напоследок.

— Не дай прошлому уничтожить будущее, — обняв ее, тихо сказал он ей на ухо.

— Сам к себе примени, — огрызнулась по привычке Дана, то ли смеясь над ним, то ли злясь на него — в их отношениях с Кирой сам черт бы ногу сломал. На одно надеялись они с Яровым, что эти двое друг друга не поубивают в их отсутствие. Впрочем, эта парочка стоили один другого — не зря матерый спецслужбист восхищался юной девушкой, настолько умной и хитрой, что не был уверен даже в себе.