Лодыгина она вообще потеряла из виду. Он задержался в президиуме — пожимал руки, обменивался короткими фразами с чиновниками, улыбался в камеры. Дана даже не пыталась подойти ближе. Не рвалась снова увидеть его глаза, не искала его взгляд в толпе. Ей нужно было прийти в себя. Проанализировать. Подумать.

Даже немного успокоится — все прошло планово, как и было задумано.

Женщина отошла подальше от людей и камер, быстро набирая сообщение редактору и не подозревая, что сама стала объектом пристального внимания.

Ледяные глаза позволили себе несколько секунд ласкать стройную, изящную фигуру, прошлись по линии шеи, скользнули по волосам. Взгляд фиксировал все, от легкого поворота головы, до белоснежного браслета на запястье, от длинных ресниц, бросающих тени на щеки, до туфелек на высоком каблуке ну никак не предназначенных для хождения под дождем.

Дана скорее почувствовала этот взгляд на себе, поняла, что стоит в своем закутке уже не одна и медленно обернулась.

Не то, чтобы она не ожидала внимания — давно привыкла, что привлекает внимание мужчин и далеко не как журналист, но сейчас едва не вскрикнула от неожиданности оказавшись лицом к лицу с бывшим мужем.

— Напугал вас? — усмехнувшись одними губами спросил Марат. И женщина поняла, что это и было его стратегией — застать врасплох.

— Слегка, — голос даже не дрожал. Скорее она придала ему оттенок легкого раздражения.

— Простите, не хотел.

Очень даже хотел. На долю секунды в голове женщины пронеслись сцены из прошлого когда он делал так же — заставал врасплох, чтобы увидеть реакцию.

— Все в порядке, Марат Рустамович, — усмехнулась она, ни на секунду не сомневаясь, что и он знает, кто перед ним. — Могу чем-то помочь?

Лодыгин тихо усмехнулся.

— Думал, что я могу вам помочь, — шутливо заметил он. — Необычно для журналиста покидать мероприятие ни у кого не взяв комментарии.

— Зачем? — пожала она плечами — движение вышло естественным. — Моя работа не в прямом эфире. Все, что требовалось, уже прозвучало с трибуны: цифры, графики, официальные заявления. Остальное — это интерпретация и анализ. Этим я займусь в редакции.

Марат шагнул ближе — не угрожающе, но достаточно, чтобы она почувствовала запах его одеколона — древесно-пряный, который она когда-то любила.

— А как же договориться об интервью? Получить комментарий?

Женщина рассмеялась.

— Все, что меня интересует, не получить в двухминутном комментарии на бегу. А договариваться об интервью надежнее с пресс-службами и отделами пиара.

Марат втянул воздух, заглядывая ей в глаза.

— И как обстоят дела с моей пресс-службой, Алена Богдановна?

— Обсуждаем детали, — она заставила себя стоять на месте, хотя инстинктивно ощущала желание сделать шаг назад.

— Сложности?

— Работа, — небрежно поморщила носик.

— И все же? — Марат качнулся к ней.

— Ваша пресс-секретарь хочет, чтобы я выслала предварительный список вопросов, — Дана все-таки ответила, не переставая безмятежно улыбаться.

Марат протянул руку, приглашая ее пройти с ним к выходу — жест вежливый, галантный, но в нем чувствовалась привычка командовать.

— Мне всегда казалось, — произнес он, когда они сделали несколько шагов рядом, — что так и должно быть…

Дана снова рассмеялась, остановилась и повернулась к нему.

— Марат Рустамович, — они оказались слишком близко друг от друга. Непозволительно близко для первой встречи, но Дана заставила себя не обращать на это внимание. — Хотите открою вам одну журналистскую тайну?

Тот приподнял брови и не думая отступать.

— Если вопросы на интервью заранее согласованы, — она чуть понизила голос, придавая ему бархатистые нотки, — нужда в интервью отпадает. В 90 % из 100 журналист сам может написать все ответы и не ошибется. Может для глянца это и подходит, но увы, не для меня.

Марат скользнул глазами по лицу, задержался на губах.

— Значит, предпочитаете препарировать по живому, Алена? — бархат в голосе, сталь в смысле. — А если вам откажут?

Женщина глаз не отвела. Лишь кивнула в сторону холла, где еще оставались десятки представителей бизнеса.

— Всегда найдется тот, кто не боится, — ответила прямо. — И лучше пустить один материал — огонь, чем десять безликих, никому не интересных для галочки. Такие интервью, Марат Рустамович, не читают даже представители отрасли — все равно ничего нового там не будет. А у нас, журналистов, к счастью есть большой выбор.

Несколько мгновений Лодыгин не отводил от нее взгляда. Насмешливого, любопытного, заинтересованного.

— Почему я? — внезапно спросил он.

— Потому что вы первый в моем списке, — пожала она плечами. — Так уж мне редакция задание выдала.

— Умеете приземлять, Алена Богдановна, — насмешливо заметил он, — моя машина не далеко, а вы явно не для прогулки одеты. Могу подвезти.

— Спасибо, за мной уже приехали, — ровно ответила она, сквозь стеклянные двери увидев автомобиль редакции. — Прошу прощения, но мне пора.

— Пришлите все-таки вопросы, — рассмеялся Марат.

Дана слегка повернула голову на ходу и рассмеялась в ответ.

— Тогда только со счетом на оплату рекламы, Марат Рустамович.

Он засмеялся громче, провожая женщину довольным взглядом. Она оказалась даже более интересной, чем он предполагал.

Дана села в машину на негнущихся ногах, ощущая острый приступ боли в районе ребер.

И как только они отъехали с площади, не выдержала.

— Артем, — задела водителя за плечо, — останови машину….

— Алена?

— Мне плохо…. — ее вывернуло прямо на газон, благо машина надежно укрывала ее от посторонних глаз. — Похоже кофе перепила… — смущенно объяснила испуганному водителю.

— Проходи, — Анатолий пропустил ее в прихожую, — кофе будешь?

— А есть что покрепче? — пробурчала женщина, скидывая неприметную куртку и встряхивая мокрыми волосами, — погода решила нас утопить.

Лоскутов стер капли дождя, попавшие на него и улыбнулся.

— Как добралась?

— На метро, — она без стеснения залезла в свои тапочки, так и оставшиеся стоять в прихожей с тех дней, когда она еще жила здесь. — Что случилось, что ты заставил меня прискакать поздно вечером?

— А что? — усмехнулся он, — у тебя были свои планы? Свидание? Журналистская тусовка?

— Теплый плед, бокал вина и много работы, — проворчала Дана, намереваясь пройти на кухню. Однако Лоскутов перехватил ее за локоть.

— В чем дело? — нахмурилась она и тут же все поняла. — Он там, да?

Анатолий молча кивнул, опуская взгляд.

— Хотела бы спросить, какая нелегкая его принесла, — процедила женщина сквозь зубы, — но знаю…. Виделись утром.

На мгновение перед глазами снова пронесся тот холодный, равнодушный взгляд, которым Яров одарил ее на совещании. Взгляд, который прошел сквозь нее, как через пустое место. Ни удивления, ни злости, ни тени узнавания — просто ровная, отточенная пустота.

Дана сжала зубы так, что скулы побелели.

— Вам все равно пришлось бы встречаться, — ровно и тихо заметил Лоскутов. — Леха переезжает в Москву… сегодня…. ФАС не одобрил сделку по слиянию «Кубань Агро» и «Слободческий свинокомплекс»….

— Позволь о моих делах я буду рассказывать сам, — перебил Лоскутова жесткий голос из кухни.

Дана вздрогнула — не от неожиданности, а от того, как близко он оказался. Яров вышел из дверного проема и облокотился на дверной косяк. Огромный — она забыла уже насколько он был высоким и плечистым по сравнению с ней и даже с братом, который тоже маленьким не был. Одетый по-домашнему, в джинсы и водолазку, закрывающую шею и руки. Шрамы на лице казалось, стали мягче, как бы сглаженными, но все еще очень заметными. Дана невольно отшатнулась — пять лет назад! Целых пять лет назад, а она не забыла его привычек. Как будто все было вчера.

Что за чертов день!

— Хорошо выглядишь, Дана, — вдруг сказал он хрипло, оттолкнулся от косяка и отошел подальше, пропуская брата и женщину на кухню. Не сел за стол, а отошел к окну, спиной к ним, глядя на ночной дождь за стеклом. Руки в карманах джинсов, плечи расслаблены, но Дана видела напряжение в лопатках — старый признак, который он никогда не мог скрыть полностью.