Однако!

Почему-то Марат думал, что она будет похожа на одну из тех журналисток-неформалок, которые любят покопаться в грязном белье. Но нет: красивая, аристократичная женщина. Тонкие черты лица, словно выточенные из фарфора: высокие скулы, прямой нос с едва заметной горбинкой, чуть припухлые губы — не накачанные, естественные, с мягким естественным изгибом. Глубокие серые глаза — холодные, внимательные, с той самой стальной искрой, которая заставляет собеседника чувствовать себя под прицелом, даже если она просто улыбается.

Светлые волосы — длинные, густые, не в укладке, не забраны в строгий пучок и не собраны в модный «небрежный хвост», а заплетены в длинную, хитрую косу — не ту, что делают школьницы, а сложную, с несколькими переплетениями, которая начиналась высоко на затылке и уходила вниз по спине. Коса была аккуратной, но не «прилизанной» — несколько прядей выбивались у висков, придавая лицу легкую живость. Марат не любил косы — они до зубного скрежета напоминали ему о деревне из которой он едва выбрался, но у этой женщины коса смотрелась дорого и невероятно стильно. Платье, аметистовое, глубокое на ней сидело как влитое. Из украшений — только серьги гвоздики с жемчугом и тонкий белоснежный браслет на изящном запястье.

— Завтра вы увидите ее сами — она аккредитована на заседание рабочей группы, — голос Киры вывел его из раздумий.

— Хорошо, — Марат положил фотографию на стол. Нет, не вернул, оставил у себя. Но Кира, казалось, этого даже не заметила, всем своим видом давая понять, что ожидает дальнейших указаний.

Лодыгин машинально ей улыбнулся.

— Забери чашки, мне нужно еще просмотреть документы, — приказал он. — И можешь быть свободна. Уже поздно.

Девушка молча повиновалась. Ни одного лишнего движения, ни одного намека. А Марат невольно залюбовался ею, когда она грациозно, одной ногой приоткрыла двери его кабинета и выскользнула из него.

Интересно, очень интересно.

Его взгляд снова упал на фотографию журналистки. А потом, на фото Вики.

Марат невольно поморщился: все равно что рядом с рысью сидела бы домашняя, глупая кошка.

Когда поднял голову от ноутбука, за окном уже полностью стемнело. Надо же, девчонка систематизировала материалы так, как не удавалось даже Берте — Марат был впечатлен. И слегка улыбался, уже понимая, что Кира задержится в секретарях дольше, чем остальные.

Потянулся, под рубашкой заиграли мышцы. Не смотря на сытые годы в Москве форму он не потерял, заставляя себя плотно следить за здоровьем.

Поднялся из-за стола и вышел в приемную.

Кира что-то быстро печатала, не обратив внимание на легкий шорох дверей. И снова Марат залюбовался девушкой, чьи тонкие пальцы буквально летали над клавиатурой. Ее не портили даже очки в тонкой металлической оправе. Лицо — сосредоточенное и спокойное, вызвало невольное восхищение. Мужчина почувствовал как кровь быстрее побежала по телу.

— Почему еще не ушла? — в лоб спросил он, заставив ее вздрогнуть.

— Простите… — вот и первая эмоция — смущение. — Я вас не заметила. Отдел пиара прислали презентацию к конференции, — она тот час взяла себя в руки, — но мне кажется они ее слишком растянули. Хотела предложить вам на выбор два варианта.

— Дома никто не ждет? — как бы невзначай спросил он, наваливаясь на пустой стол помощницы.

— Я сирота, — коротко ответила Кира, очень спокойно и сдержано.

— Хм… — Марата начал искренне забавлять разговор. — Я тоже. Ты об этом знала?

Девушка кивнула — не имело смысла врать о том, что знал каждый работник холдинга.

— И что еще ты обо мне знаешь? — лениво растягивая слова спросил он, забавляясь едва заметным замешательством девушки.

Но ответить она не успела. Из коридора послышались крики, чьи-то шаги и ругань. Кира вскочила со своего места, Марат машинально напрягся, готовый к чему угодно.

Дверь в приемную отлетела с громким стуком, туда ввалился молодой парень лет 25-ти в неряшливом свитере и с длинными волосами, собранными в хвост. Марат едва подавил вспышку презрения. Потому что в руках у парня было пистолет — старый, потертый ПМ, ствол дрожал, но был направлен примерно в сторону Марата.

Следом за ним влетел начальник отдела IT, белый и трясущийся.

— Виталик… стой… твою мать…

Через секунду в зал ввалились и охрана.

— Не двигайтесь! — в голосе парня явственно звучали истерические нотки. А глаза цвета гнилого болота бегали как испуганные крысы. — А ну стойте!

Он выстрелил в воздух.

Замерли абсолютно все. Марат судорожно соображал, что делать. Парень явно был в неадеквате: дыхание рваное, пот льет ручьем, пистолет дрожит в руке, палец на спусковом крючке то сжимается, то расслабляется. На малейшее движение охраны он бы начал стрельбу — хаотичную, паническую, но от этого не менее смертельную. Внутри поднималась не злость — злоба. Как вообще такое могло случиться в строго охраняемом офисе?

— Что случилось? — он заставил себя говорить абсолютно спокойно, фокусируясь только на парне.

— Ты… ты уволил меня! — истерически завопил тот.

— Я тебя даже не знаю, — спокойно ответил Марат. — Любой конфликт можно разрешить спокойно… за что тебя уволили?

Но парень не слушал, и это было плохо, очень, очень плохо. Его взгляд бегал с охраны на Марата и обратно — он все больше паниковал. Похоже и сам только сейчас начинал понимать, что натворил.

Внезапно, краем глаза Лодыгин отметил движение. Едва заметное, легкое… и тут же снова сфокусировался на парне.

— Виталий? Да? — он поднял обе руки, — ты объяснишь мне, что произошло?

— Он… — парень пистолетом указал на начальника, — сегодня выдал мне приказ… а у меня ипотека…. Мать вашу… сраные уебища…. У меня….

— Виталий… если это недоразумение…

— Недоразумение? — в голосе слышались слезы, — нет…. Вам просто насрать на таких как я… а мне насрать на таких как вы… поня…

Договорить он не успел.

Одним точным, молниеносным движением Кира схватила тяжелую керамическую вазу за горлышко и с размаху обрушила ее на висок парня. Удар был глухим, с хрустом — не в полную силу, но достаточно, чтобы череп выдержал, а сознание отключилось мгновенно.

Парень осел мешком — пистолет выпал из руки, покатился по ковролину. Кира отступила на полшага, тяжело дыша, с вазой в руке — теперь с отколотым краем и пятнами крови на синем фарфоре.

Охранники рванули вперед одновременно — один заломил парню руки, второй подхватил пистолет и отшвырнул его в угол.

Марат заматерился в полный голос, тяжело выдыхая. Начальник IT-шников осел прямо на пол приемной, задыхаясь.

Кира заплакала.

— Я убила его… убила…. Убила….

— Нет, — Марат с трудом взял себя в руки, чувствуя, как прилипла рубашка к спине, и подошел к девушке, — нет, он жив, — обнял, прижимая к себе. — Ты его только отправила в нокаут… слышишь? Тише, маленькая, тише.

Успокаивал, убаюкивал, а сам хотел кого-нибудь убить.

— Самбурова ко мне, быстро, — приказал начальнику отдела. — И сам свою задницу ко мне в кабинет неси, долбоеб! Тише, маленькая…. — он взял заплаканное лицо Киры в ладони и ласково посмотрел на нее. — Ты сейчас спустишься вниз, возьмешь моего водителя и он увезет тебя домой. Завтра поговорим, хорошо?

Кира молча кивнула, стараясь унять слезы.

— Вот и хорошо, — он не удержался, провел пальцем по манящим губам. — Молодец. Давай, иди, — помог подняться и даже слегка подтолкнул к двери.

А когда она вышла, обернулся к охране, приходящему в себя парню и начальнику отдела. Глаза его стали почти черными.

Утро не задалось с самого начала. Дана разбила любимую чашку, опрокинув кофе на костюм, сломала ноготь, выходя из квартиры с силой приложилась локтем о косяк. На улице сияющее несколько дней подряд солнце внезапно закрыли набежавшие тучи, и пока такси ползло по утренним пробкам от юго-запада к центру, Дана уже понимала: она вымокнет до нитки, пока дойдет от парковки до здания Министерства сельского хозяйства. Зонта, конечно, с собой не было — май в Москве все еще обманывал теплом, и она поверила прогнозу.