Много бумаг касалось слияний и поглощений: присоединение убыточных КФХ к более крупным, добровольно-принудительные допэмиссии акций, после которых мелкие акционеры, оказывались с ничтожными долями, а потом и вовсе вымывались через выкуп у «несогласных». Были и решения арбитражных судов — о признании должников банкротами по искам мелких кредиторов, которые потом вдруг оказывались аффилированы с «Лодыгин Групп».

Все документы датировались 2002–2008 годами, но наибольший пик пришелся на 2005–2006 годы. Год ее свадьбы с Маратом.

Среди документов она внезапно обнаружила и документы о выкупе 90 % доли агропромышленного комплекса «Рассвет», генеральным директором которого значился Алексей Эдуардович Яров, на торгах после банкротства компанией «Кубань-Актив». Сердце гулко застучало, в груди стало больно. Она снова и снова пробегала глазами судебные акты, протокол торгов и приложенный список активов, и понимала, что Марат захватил «Рассвет» почти не потратив на это средств. Компания Алексея не была мелким хозяйством — это был один из крупных независимых игроков в районе, с обширными земельными участками, с более чем 300-ми работниками и более чем 30-ю единицами техники, стабильным доходом и репутацией.

Она отложила эти документов и занялась изучением других. Физические лица, часто в довольно пожилом возрасте — их активы покупались за копейки. Не большие хозяйства, фермы и ООО, имена, фамилии, активы...

Под утро голова гудела от данных, а блокнот, подаренный Яровым заполнили фамилии и названия компаний. Дана понимала, что в этой папке — далеко не все, что в недрах «Лодыгин Групп» скрываются еще множество свидетельств преступного и подлого отъема земель и активов.

Но почему Яров выбрал из всех именно эти? Что хотел сказать? Раскрыть глаза на махинации Марата?

Это ему удалось.

Она упала на подушку и закрыла глаза.

Если бы она узнала об этом до того, как умер ее муж, что бы она сделала тогда?

Женщина закусила кулак и тихо застонала, признавая то, что никак признавать не хотела.

Ничего.

Она ничего бы не сделала.

Пожала бы плечами — бизнес есть бизнес, и отпила бы шампанского из хрустального бокала, принимая очередной пустой комплимент от партнера мужа.

И все же почему именно эти документы дал ей Яров?

Так и пролежала до восьми утра не в силах ни уснуть, ни понять. И главное, признавая в душе, что в словах ее мучителя было слишком много правды.

В восемь Ангелина занесла ей в комнату брючный костюм, и абсолютно новые ботинки, напоминая, что к десяти часам ее будет ждать поездка в офис компании.

Яров уже ждал у выхода и открыл дверь внедорожника за рулем которого сидел молчаливый водитель. Не сказал ни слова, помогая сесть внутрь, только бросил быстрый взгляд на папку, которую она взяла с собой и подаренный им блокнот.

В офисе изменилось все. Дана, повинуясь повелительному взгляду, приняла поданную руку Ярова, заходя в холл, однако не увидела там ни одного более-менее знакомого лица. Ни охранников, которые когда-то кивали ей с улыбкой, ни администраторов, которые знали ее имя, ни даже уборщицы, которая всегда здоровалась первой. Все новое: строгие костюмы, незнакомые взгляды, легкий гул голосов за стеклянными перегородками. Разве только девочка на ресепшене осталась прежней.

— Алексей Эдуардович, — она узнала Дану и слегка растеряно улыбнулась ей, но обращалась только к новому хозяину, — нотариус подъедет через час.

Тот не говоря ни слова кивнул, едва замедлив шаг, и снова подвел Дану к лифтам.

В приемной их встретила серьезная женщина лет 50-ти — лицо ее показалось Дане знакомым, возможно та раньше работала в другом отделе.

— Алексей Эдуардович, — поднялась та из-за стола, — Дана? Дана Борисовна, — поправилась моментально.

— Кофе и бумаги, — ровно приказал Яров, заходя в свой кабинет. — Дане Борисовне…. — он на секунду посмотрел ей в глаза.

— Латте, — тихо ответила Дана, — если есть с мятным сиропом….

— Конечно есть, Дана Борисовна, — тут же улыбнулась женщина. — . Сейчас принесу. С двойной пенкой, как вы любили?

У Даны перехватило горло — впервые за шесть с лишним месяцев кто-то помнил и знал, что любила именно она. Не ответила — только кивнула, заходя в кабинет следом за Яровым. Тот, как оказалось, внимательно слушал короткий диалог.

— Неожиданно, — вдруг заметил он, помогая ей снять пальто.

— Что именно? — тихо спросила женщина.

— Выбор кофе, — устало признался он. — Специфический вкус.

Она комментировать не стала — какая ему разница, что она любит.

Внезапно Яров дотронулся до ее лица, слегка поднимая его на себя. Не сильно, очень осторожно. И на долю секунды Дане показалось, что он хочет наклониться к ней, поцеловать.

Но не поцеловал. Просто смотрел на нее, близко-близко, так, что она видела каждый шрамик на его лбу и щеках, но уже не кривилась в отвращении — привыкла. Потом его большой палец скользнул по ее губам, по шее и он отступил в сторону.

— Садись… — вздохнул, занимая свое место во главе стола.

Дана послушно села и кивком головы поблагодарила женщину, которая принесла кофе, поставив перед ней. На отдельное блюдце она положила орехи, сухофрукты и несколько конфет «Рафаэлло» которые Дана тоже обожала.

Алексей достал из кармана свой йо-йо и по привычке подбросил мячик, тут же снова ловя его.

— Прочитала? — осведомился лениво наблюдая за мячиком и нитью.

— Да, — она сделала глоток, опуская глаза к столу.

— И? — он положил игрушку на стол и тоже отпил из чашки.

— Что и? — с едва заметным раздражением переспросила Дана. — Что ты от меня ждешь? Осуждения? Удивления? Раскаяния? Чего? Это бизнес! Пусть грязный и подлый… но бизнес. Ты сам руки никогда не марал, да? Ну разве что о меня, шлюху Марата, который забрал у тебя компанию!

Ей было очень страшно. Но еще больше было понимания, что терять уже нечего. Сегодня она подпишет бумаги и станет полноценной хозяйкой бизнеса, а когда передаст его Ярову — от нее избавятся. Счет идет на дни.

Но Яров только сильнее сжал зубы и молчал.

— Почему эти дела? — Дана заставила себя не кричать больше. — Я полагаю их было больше…

— Намного больше, — утвердительно кивнул Алексей. — Весь бизнес твоего мужа построен на этом. Отжать. Выдоить. Присвоить. Дана, тебе что-нибудь говорит имя Надежда Нелюбина?

Женщина внезапно вздрогнула. Она ожидала ярости, может быть насилия, криков или то, что он холодно раскроет ей ее дальнейшую судьбу. Но только не этого вопроса.

Удар она пропустила, несколько раз моргнув, смахивая с глаза непрошеную слезу.

И утвердительно кивнула.

В памяти тот час всплыли унизительные моменты благотворительного вечера. Последнего мероприятия, где она была рядом с Маратом. Он держал ее за талию, а глаза следили за совсем другой женщиной. Девушкой. Совсем молодой, с большими темными глазами и длинными пепельно-серебристыми волосами. Она держалась скромно потупив глаза, невинный ангел. Помощница руководительницы фонда, организовавшего вечер. Разливала воду, поправляла букеты, отвечала на вопросы гостей тихим, мягким голосом.

И Дана вдруг с острой болью осознала, что Марат пришел сюда с ней только из-за этих невероятных глаз. Ничего не сказала ему или ей. Улыбалась, обнимала приятельниц, чувствуя, как от из понимающих взглядов и улыбок горят щеки. С трудом сдержала желание выплеснуть на девушку содержимое бокала, когда та робким голосом предложила закуски. Ответила высокомерным взглядом, чтобы не разреветься.

Вот и сейчас, Яров снова ударил в самое больное место.

— Да, — ответила на вопрос, повторно кивнув головой. — Почему ты спрашиваешь?

Он помолчал, наблюдая за ней, но во взгляде была скорее усталость и какая-то обреченность. А потом достал из ящика стола документы.

— Читай…

Сначала она не поняла о чем идет речь. Заграничные счета — выписки из банков Кипра, Швейцарии, ОАЭ. Даты переводов, суммы в евро и долларах — шести— и семизначные цифры, которые мелькали так буднично, будто это были не деньги, а просто цифры на экране. Документы из офшорных зон — Белиз, Британские Виргинские острова, Сейшелы. Учредительные договоры трастов, доверенности, акты о передаче активов. Все аккуратно подшито, пронумеровано, с апостилями и нотариальными заверениями.