— А что решает?

— Связи, Дана. Марат Леху победил не в состязании умов, а в умении расставить ловушки и сети из собственных связей. Да, тогда на региональном уровне — но этого все равно хватило. Сейчас все сложнее будет. Алексей сейчас начнет решать финансовую сторону вопроса, я — буду наблюдать, а ты… ты должна полностью восстановить здоровье и стать для Марата головной болью. Если я правильно просчитал его ему нравится с женщинами не просто быть, ему нравится их ломать и подчинять. Покорные и угодливые они ему быстро надоедают. Тебе еще многому предстоит научится, Дана, а времени у нас не так чтобы много. Так что….

Дана кивнула, признавая правоту собеседника. Снова посмотрела за окно и внезапно подумала, чем занимается сейчас Яров? Ведет переговоры, просчитывает шаги? Или пьет утренний кофе, отдыхая от колонии?

И все-таки что-то в Алине не давало ей покоя, грызло изнутри. Что-то странное и свербящее, как старая мозоль.

Под пристальным взглядом Лоскутова она заставила себя выбросить из головы лишнее — он-то читал ее как открытую книгу. И первое, чему она хотела научиться — держать свои мысли при себе.

Шаг, второй, третий…. Асфальт, ложащийся под ноги, пышущий жаром и каждое движение как попытка взлететь.

Дана остановилась под раскидистым кустом сирени, прижимаясь спиной к упругим веткам и стараясь отдышаться. Мокрая майка, удобные брюки, кроссовки. Светлые волосы забраны в высокий хвост. И мысли, поток мыслей.

Нет, она не перестала приходить сюда, в этот парк перед высоким зданием офиса «Кубань Агро», но стала более осторожной, не подходя ближе, не задерживаясь надолго. Позволяла себе отдых под этим кустом, сокрытая в его тени, наблюдающая за Алиной. Красавицей и умницей Алиной, которая при выпуске из МГУ числилась среди лучших студентов. По настоянию женщины Анатолий достал таки досье на девушку.

— Удивительно похожа на тебя, не находишь? — спросил он, пока она изучала документы. — Молодая, перспективная…

— Еще скажи — рыжая, — фыркнула Дана.

— Один типаж, — спокойно отозвался он. — Среди подружек Лодыгина ни одной брюнетки. Молодые, наивные, хрупкие, яркие. Это прослеживалось в Краснодаре, это тянется и здесь. И заметь, Данка, все как одна без связей и серьезной опоры. Все девочки из простых семей.

— Чтобы не создавать ему проблем… — вздохнула Дана, закрывая документы.

— Точно. Сейчас его прикрывает один из сенаторов, многочисленные ниточки тянутся и в прокуратуру, теперь уже — генеральную. Скандалы с бабами — меньшее, что ему надо.

— И он не признал меня умершей, а значит у него есть формальный повод не женится. Скорбящий муж, мать его….

— Верно. Отличное прикрытие, а за одним и проверяет, не всплывешь ли ты где-нибудь. Кстати, вот твои новые документы. Лицо мы немного подправили, так ты будешь выглядеть, когда окончательно спадут отеки.

Он протянул ей конверт в котором лежали два паспорта: загран и внутренний, полис, ИНН, страховое свидетельство, свидетельство о рождении и многое другое.

Дана присвистнула.

— Ни хера себе…. Это что, шутка такая? — она прочитала имя, фамилию и отчество.

— Это документы реальной женщины, — глядя ей прямо в глаза ответил Анатолий. — Исправлены только фотографии.

Дана подняла на него глаза.

— Она умерла, — ответил он на незаданный вопрос. — Одинокая сирота из Центральной России, умная и перспективная, она по программе обмена уехала в Британию — понятно, что помогли. Училась там некоторое время, два года назад вернулась в РФ и бросилась под поезд. Такие случаи моя кантора отслеживает. Зачем делать новую личность, когда можно воспользоваться старой? Ее никто не искал, следы смерти были убраны максимально. Официально она два года была жива и здорова, — он ухмыльнулся, — даже штраф за переход на красный свет в 2011-м "начислили", чтобы выглядело естественно. А ее документами пользовалась…. Ну в общем не важно. Важно то, что училась она на факультете журналистики, в Британии стажировалась в одном из лондонских изданий. У неё есть публикации — в "Кировской правде", в "Вятской особой", пара заметок в британских архивах под её именем. Изучишь каждую слово в слово. Полетишь в Киров на три месяца. Снимешь квартиру в том же районе — на Ленина или на Воровского, где она жила в общаге и потом снимала. Побродишь по университету: факультет журналистики, деканат, читальный зал в библиотеке. Изучишь город как свои пять пальцев.

— Отсылаешь меня как брата? — фыркнула Дана.

— Что поделать, вы друг друга стоите, — пожал он плечами.

Дану перекосило от такого сравнения. Она снова уткнулась в документы.

Алена Богдановна Хмельницкая.

Теперь она стала ею. Красивой 30-ти летней женщиной. Чужое лицо, лишь слегка напоминающее ее, но Лоскутов прав — тоже красивое. Может быть даже более красивое, чем было раньше. Хирурги не просто поменяли ее, они добавили ей нежность молодости и аристократизма зрелости.

— Ты по-прежнему красива, Дана, — тихо заметил Лоскутов.

— Ты уже говорил, — сухо отозвалась она, — не повторяйся.

Он не обиделся на ее выпад.

— Красивой женщине менять свою внешность тяжелее всего, — заметил он, понимающе. — Для вас, женщин, это неотъемлемая часть личности, вашей идентичности. Ты всегда знала, что красива, а сейчас смотришь в зеркало словно плакать хочешь — я ж не слепой, вижу. Но любой мужик тебе скажет, что ты и сейчас — красавица. Не лучше и не хуже той, что была. Другая — да, но все равно красавица.

Дана вздохнула, вспоминая, как ушла к себе, забрав досье на новую себя. Ей не хотелось слышать ничего о своей внешности, ни сочувствия, ни восхищения. Так было нужно, и она это сделала.

А сейчас стояла в тени сирени, выравнивая дыхание и высматривая Алину.

Та не появилась.

Странно.

Вчера ее тоже не было. Может она заболела?

Дана не чувствовала враждебности к этой девушке, в отличие от Надежды, один взгляд на фото которой вызывал острое, тошнотворное презрение. Напротив, хотелось узнать о ней больше. Что толкнуло ее в объятия Марата — умную и перспективную? И почему она всякий раз сидя на скамейке едва не плачет, перед тем как идти на работу?

Женщина вышла из своего укрытия и медленно пошла по дорожке парка.

И вдруг кто-то с неожиданной силой ухватил ее за руку, за запястье, чуть выше браслета, инкрустированного перламутром.

Дана резко обернулась, готовая дать отпор, и вскрикнула от неожиданности.

— Не могу поверить, что это ты! — вырвалось одновременно у обеих. Эли с визгом повисла на шее подруги.

— Я же говорила, что еще увидимся!

— Как ты меня узнала?

— Только по браслету! Заметила еще вчера, гуляла тут, но сначала не могла поверить глазам. Но ты же понимаешь, свою работу мастер узнает всегда, Данка! А сегодня подошла и рассмотрела ближе. Ты так крепко о чем-то задумалась, что даже не заметила меня, — звонко рассмеялась девушка.

Они медленно шли вдоль Москва — реки и разговаривали. И Дана вдруг поняла, насколько все эти долгие семь месяцев ей не хватало подруги, с ее нежным голосом, лучистыми, теплыми глазами, спокойствием и оптимизмом.

Остановились в одном из уличных ресторанчиков, заказав себе кофе.

— Значит, уедешь? — с грустью спросила Эли.

— На три месяца всего, — отозвалась Дана. — Мне нужно многое сделать. Сейчас мое имя — Алена….

— Красивое, — заметила подруга, улыбнувшись. — Оно тебе подходит. Знаешь, что у этого имени есть несколько значений?

— Ну, — скривилась женщина, — я знаю только об одном — это аналог имени Елена.

— Не только. Еленой оно стало при принятии христианства. Но исконное его значение от слова Ален — алый, огненный. Имя как раз для тебя.

Дана тихо рассмеялась от неожиданности. Да, имя действительно резко стало необычным.

— Я рада, что ты в безопасности, — отпив капучино, серьезно заметила Эли. — И тебя действительно не узнать. Значит все-таки решила остаться и дать отпор?