Кира зажмурилась, прикусив губу до крови. Она не сопротивлялась — только крепче сжимала его плечи, принимая его грубый ритм. Ее дыхание сбивалось, превращаясь в тихие, прерывистые стоны.

Марат трахал ее так, будто пытался через нее достать ту, другую женщину. Его руки мяли ее бедра, оставляя красные следы, зубы скользили по шее, оставляя засосы. Он двигался все быстрее, все жестче, словно хотел выместить на Кире всю ярость, всю неутоленную похоть которую испытывал к совсем другой женщине.

Дана отпила вина из поданного Эли бокала, выпивая почти половину — хотелось перебить вкус разговора с Маратом. В ее серых глазах плясали отблески искусственного камина, который она установила совсем недавно, скучая по живому пламени, недоступному для жителей мегаполисов.

— Как ты это выдерживаешь? — подруга села на пуфик, напротив женщины и сочувственно покачала головой.

Дана поставила бокал на столик и мрачно усмехнулась.

— С трудом, — мрачно призналась она. — Каждый разговор с ним — как будто окунаешься в дерьмо по самые уши. Я ненавижу в нем буквально все: его голос, его запах, его пустые, сладкие слова… Ненавижу так сильно, что вынуждена превращать эту ненависть во что-то другое. В желание. В заботу. В «понимание».

Она обхватила руками большую мягкую подушку, прижимая ее к груди, и устроилась поудобнее на диване.

— Мне сложно это объяснить… — продолжила Дана тише. — Когда я говорю с ним, я будто надеваю чужую кожу. И чем сильнее я его презираю, тем убедительнее должна играть. Иногда мне кажется, что я уже сама начинаю в это верить. А потом вспоминаю.... эти крики, Эли…. Я постоянно вижу их в кошмарах. Слышу их…

Лицо Эли напоминало белую призрачную маску.

— Теперь ты знаешь, через что прошел Алексей, — эхом отозвалась она. — И что он видит в своих кошмарах.

Дана молча кивнула, нервно сглатывая слюну.

— А теперь представь, — все так же эхом продолжала она, — какая сила воли нужна человеку, который уже однажды видел смерть любимых… чтобы отпустить ту, которую снова смог полюбить. Не просто отпустить — а добровольно смотреть, как она играет с огнем. Понимать, что в любой момент, из-за малейшей ошибки, оплошности или случайности, она может погибнуть. И все равно уважать ее решение.

Дана смотрела на подругу исподлобья, но лицо Эли даже не дрогнуло.

— Представь, как он воет от беспомощности внутри себя. Какие кошмары рождаются у него в голове, когда он думает о тебе и Марате. Как он представляет, что с тобой могут сделать те же люди, которые сломали его семью… И все равно молчит. Все равно дает тебе идти своим путем.

— Я думаю о нем постоянно, — поджав губы, призналась Дана. — О том, что с ним сделали. Каким он был, Эли. За эти две недели дня не проходило, чтобы я не думала о нем. Господи, какой же дурой я была! Как? Как я могла столько лет не видеть, что живет рядом со мной? Не чувствовать? Почему?

— Возможно, — холодно отозвалась девушка, — только это и спасло тебе жизнь, Дана. Узнай ты во время брака о том, что творит Марат…. Он убил бы тебя намного раньше. В этом нет твоей вины….

— Но я все равно должна закончить то, что начала, — женщина упрямо наклонила голову. — Судя по тому, как взбесился Лодыгин, пробный шарик, который бросил Леша — взорвался. Документы, которые нам прислали — подлинные. Там многого не хватает, но Леша справится даже с тем, что есть.

— Вы общаетесь? — осторожно спросила Эли, добавляя вина подруге.

Дана молча кивнула на открытый маленький ноутбук.

— Каждый день, — пояснила она. — Отсылаем друг другу результаты работы письмами. Так проще, Эли. Мне легче, когда я читаю его письма. Иногда он спрашивает что-то…. не по делу.

— Например? — улыбнулась девушка.

— Например, нет ли у меня проблем с финансами, — не смогла сдержать улыбки и Дана.

— А с чего он это взял? — Эли искренне удивилась.

— Да с того, что я ограбила Толю на бутылку дорогого вискаря для редактора. Я-то просто…. Пыталась разрядить обстановку… хоть как-то….

Эли рассмеялась.

— Яров в своем репертуаре. Даже когда все тонет в дерьме, все равно пытается тебя опекать. И что ты ответила?

— Что на Доширак пока хватает.

— Дана!

Обе усмехнулись и помолчали.

— Тот… кто отослал вам это…. Больше не появлялся?

— Нет, — покачала женщина головой. — Слишком опасно, Эли. Этот человек, кем бы он ни был, или она, находятся очень и очень близко к Марату. Настолько, что входит в самый ближний круг. Я и Толя выявили нескольких людей, кто это может быть, но прямых доказательств нет. Как ни странно, это может быть Самбуров, или его помощница Берта, хотя оба работают с Маратом со времен царя Гороха. Это может быть его финансовый директор…. Но нельзя исключать и других. Младший персонал, Эли. Секретари, водители, горничные порой знают о хозяевах то, о чем другие даже не догадываются. Его секретарь — Кира — она, я думаю, не только секретарь, но и любовница. И она тоже может быть этим кротом…. Кто знает… одно скажу — присланные материалы — подлинники, а значит у кого-то на Марата зуб не меньше нашего.

— Он что-то говорил сегодня о Фурсенко, — заметила девушка.

— Да. Думает, не может ли за атакой на него стоять сенатор. Мысль интересная, конечно. Утечки и правда пошли после того, как он связался с Викой…. Да и эта коровья тема…. Мне даже усилий особо не пришлось прикладывать, чтобы своевольные журналисты начали его мочить.

— А помощник этот у Фурсенко?

— Марков? Да черт его знает, — пожала плечами Дана. — Нет, он и правда работал до 2013 у Фурсенко, но скорее младшим помощником старшего слесаря. И правда засветился на Болотной. Но я не уверена, что сенатор даже его лицо помнит. Брякнула так, от балды, чтоб его со следа Леши сбить. Пусть лучше на будущего тестя думает, а от Ярова отстанет.

Эли невольно заулыбалась.

— Быстро соображаешь…. А что… — она посерьезнела, — со списком? Ты поняла, кто эти девушки?

Лицо Даны вмиг утратило и румянец и улыбку.

— Я нашла их… — прошептала она. — Нашла всех. То есть как нашла…. Эли… Каждая из них так или иначе была связана с компаниями Марата — это единственное, что мы знали точно, помимо имен. Кто-то работал напрямую — пусть и не на ведущих позициях. Кто-то числился в подрядных организациях, кто-то сотрудничал по коротким контрактам. От двух недель до двух лет. Но самое страшное… все они после определенного момента просто исчезли из цифрового пространства.

Дана поставила бокал и продолжила уже более профессиональным, слегка отстраненным тоном:

— У нас были только имена. Пришлось прогонять их через все, что у нас есть. Сначала СПАРК и Контур. Фокус — корпоративные связи и трудовые договоры. Потом Росреестр, МВД, ГИБДД, базы миграционной службы, пенсионный фонд, даже реестры загсов. Я поднимала налоговые декларации, выписки из больниц, данные о пересечении границ. Толя подключил свои закрытые базы — включая те, к которым у обычных журналистов доступа никогда не бывает.

Она невесело усмехнулась.

— Знаешь, сколько в России женщин, например, с именем Анна Климова? Несколько тысяч. С кем-то было чуть проще, с кем-то возились несколько дней. Мы отсеивали по возрасту, региону, дате последнего упоминания. В итоге вышли на семь реальных человек. И все они… словно испарились. Ни активных соцсетей, ни свежих фотографий, ни упоминаний в новостях. Последние следы — два-три года назад. После этого — полная тишина. Как будто их выдернули из жизни. Боже, да они все даже живут теперь в разных регионах. Варвара — на Дальнем Востоке, в селе под Хабаровском. А ведь у этой девушки, — она подтянула к себе ноутбук и открыла одну из фотографий, — могло быть блестящее будущее. Будучи из сельской семьи, с сестрой-инвалидом, Варя закончила Ставропольский университет по специальности юриспруденция и корпоративное право. После обучения работала в одной из структур «Кубань агро» помощником юриста. И вдруг…. Переезд в богом забытый угол.