Внутри хозяйничал Жорж, и он определённо был один.

- На стрижку? – спросил он, улыбаясь, но постепенно улыбка сползала с его лица, пока не исчезла совсем, - Лиды нет. Она не вышла сегодня.

- Я уже понял. А не знаешь, где она?

Иван скромно стоял на входе, не решаясь тащить стихию внутрь, в эту обитель света и чистоты, которую, судя по всему, Жорж совсем недавно привёл в такое состояние после кого-то из предыдущих клиентов.

- Понятия не имею, и это меня беспокоит, - осуждающе посмотрел на него Жорж. – И чем больше вас таких приходит, тем больше беспокоит.

- Каких таких «нас»? – не понял Никаноров.

- Ну как же, - Жорж начал выводить ножницами в воздухе цифры, - мать утром забежала, расстроилась. Потом мальчишка этот, поварёнок из чайной, теперь вот ты. Заметь, ты – последний, а ещё женихом зовёшься… А вдруг случилось чего, а то в нашей станице такие дела творятся – ужас. Знал, например, что ритуальные убийства начались? Приезжего профессора казнили. Шпалу вообще на колхозном поле торжественно распяли…

- А ты больше слушай! – разозлился Иван.

- Что, не так что ли? – огрызнулся Жорж. – Вайцеховского этого на раскопках освежевали, как свинью. Знакомый человек своими глазами видел. Скальп сняли. Это значит, маньяк появился, точно. Он выслеживает больных, хромых и всяких, кто не может сдачи дать. Я бы с твоей ногой лучше несколько недель дома пересидел!

- Заткнись, дурная башка! Мелешь чушь всякую! – разозлился Иван, но постарался взять себя в руки, - Не маньяк это, и Лида в безопасности. Наверняка у кого-то из подружек заночевала.

- Поссорились, да? – поинтересовался Жорж. – Хорошо, если у подружек, а если у дружков?

Жорж по выражению лица Ивана понял, что сказал лишнего, но как Джордано Бруно, не собирался отказываться от своих слов даже тогда, когда Иван шагнул к нему, разводя уличную грязь по намытому линолеуму.

- На что намекаешь? – грозно спросил Иван.

Оценив степень нависшей угрозы, как достаточно серьёзную, но при этом зная Ивана, как хорошего, порядочного парня, притом почти не пьющего, Жорж решился говорить, как есть.

- Этот юный кулинар всё к ней ходит. То постричь, то виски подравнять, то просто узнать, как дела. Да от него амурами за две улицы несет.

- Герман что ли? – хмыкнул Иван. – Он же пацан совсем.

- Пацан не пацан, а всякое бывает, - пожал плечами Жорж, - моё дело – предупредить.

Иван задумался и уселся на диван. Нет, Герман точно на такое не способен. Алексея Фёдорыча, его отца, инвалида войны, Иван хорошо знал и очень уважал, всегда помогал, когда была возможность. Не, Гера не такой. А если такой?..

- А она? – спросил он Жоржа.

- Она ничего и никогда, ни намека, ни полслова, так, улыбалась разве что, наверняка понимала. Только вода камень точит. А вместе они очень хорошо смотрятся…

Иван переборол в себе желание ударить Жоржа. Поймал себя на мысли, что слишком уж часто оно стало возникать. Прошелся по залу, натопотав грязную карту перемещений.

- Давно он был?

Жорж пожал плечами.

- С полчаса назад, наверное. Можешь у него спросить – он к себе шёл, в чайную.

Жорж указал рукой за окно, на противоположную сторону улицы. Иван, не поблагодарив, направился к выходу.

- Лида – хорошая девочка, не обижай её, - бросил ему вслед Жорж.

Бросил простые слова, а в спину они впечатались так, будто швырнул швабру, которую держал в руках. Все как сговорились сегодня.

Иван оставил мотоцикл перед парикмахерской и перебежал через улицу. В чайной было немноголюдно. Кое-кто из водителей между рейсами, да за дальним столиком компания, во главе которой Федька Курбан с загипсованной рукой. Только его тут не хватало.

За прилавком стояла Шура Головко, крепко сбитая женщина лет сорока. Лучше всего у неё выходило хихикать с заезжими да транзитными и холодно грубить своим.

- Чего? – спросила она.

- Привет, Шур, - попробовал выровнять незадавшийся разговор Иван, но выждав безрезультатную паузу, продолжил, - Лида не заходила?

- Нет, - ответила Шура и отвернулась, будто у неё было не меньше десятка дел, не терпящих отлагательств.

- А Гера на месте?

- Нет, - не оборачиваясь ответила она. – Но если увидишь, передай этому паршивцу, что прогул ему обеспечен. И подходящая характеристика в ресторан или куда он там намылился сбежать.

Иван не особо следил за судьбой Германа, поэтому информации для поддержания разговора у него не осталось.

- Ладно, я пойду, - ответил он, не надеясь на ответ и не дождавшись его.

Можно было попробовать заехать на почту, к Лидиной подружке Наде, у которой та вполне могла остаться ночевать. А потом в правление колхоза, потому что ливень хоть и замедлил темпы полевых работ, но полностью остановить их был не в силах. Иван ещё раз мысленно похвалил себя за настойчивость, а председателя за проницательность и поддержку в вопросах механизации токов. Именно это позволяло им сейчас, хоть и невысокими темпами, но продолжать уборку.

В это время в чайную вошли Лида и Гера. Хоть они и держались друг от друга на расстоянии приличия, сам факт того, что они по какой-то причине были вместе, почти взбесил Ивана.

- Лида! – выкрикнул он и направился к ним. Лида подняла взгляд, строгий и холодный, не предвещавший примирения.

- Я искал тебя, - добавил Иван.

- Нашёл? – отстраненно поинтересовалась Лида. Ни один мускул не дрогнул на её лице при взгляде на его избитую физиономию. Может, даже радуется в душе.

Иван понимал, откуда это деланое безразличие, но ведь она несправедлива к нему, он всё ей объяснит, это глупое, досадное недоразумение.

- Ага, - улыбнулся он, поморщившись, - нашёл. Мы можем поговорить?

- Говорите, - пожала плечами она, проходя мимо. Герман пытался избрать подходящую линию поведения, но по всей видимости никак не мог определиться. С одной стороны, ему очевидно было неудобно, это выяснение отношений двух людей, которые его в общем-то не касались, но с другой – он был джентльменом, сопровождавшим девушку, к которой испытывал плохо скрываемые чувства, и встать на защиту чести которой было прямой его обязанностью.

Герман сделал робкий шаг вперёд, как бы закрывая Лиду от Ивана, но тот просто подвинул пацана, будто того вовсе здесь не было.

- Лида, постой же! – Иван схватил её за руку, слишком сильно, о чем тут же пожалел и отпустил.

Лида посмотрела на свою руку, как будто пальцы Никанорова были раскалёнными клещами, которые обожгли ей предплечье, смотрела недоумевая – он никогда раньше так грубо не обращался с ней.

- Прости, - поспешно бросил Иван – прости меня. Но мы должны поговорить. Это досадное и глупое недоразумение.

- Досадное и глупое недоразумение – это то, что… - начала Лида, но осеклась и замолчала.

Иван не видел, как Курбан с дружками встали со своих мест и подошли к ним. Вместе с Фёдором был его младший брат Глеб, рыжий и мерзопакостный, а ещё здоровяк Ушинский, по прозвищу Оглобля, нормальный парень, но ведомый. Так вот этот Ушинский до чего здоровый, весь в деда, а тот подковы гнул.

Герман вновь обозначил своё присутствие, встав между Иваном и Лидой.

- Гера, отойди! – попытался оттолкнуть его Никаноров, но наткнулся на ожесточённое сопротивление. Он только сейчас будто бы вообще заметил, что Герман не сопливый мальчишка, а вполне себе пацан, и разница между ними, всего лет семь, раньше игравшая решающую роль, теперь будто бы стёрлась и растеряла значимость.

- Не отойду, - твёрдо ответил паренек.

Иван навалился телом, но Герман не собирался сдаваться, и нажал на Ивана в ответ. Тот отметил про себя, что поварское ремесло неплохо развивает мускулатуру, но всё ж Никаноров был более опытным, поэтому ослабил хватку и больше того, на пружинистых ногах (ладно, одной ноге) ушёл в сторону, чего Герман никак не ожидал, поэтому повалился вперед, туда, где только что стоял Иван. Чудом он не ударился об угол стола или стул, но шмякнулся громко и очень обидно.