Марьяна подумала, что хлеб с колбасой – самая прекрасная вещь на свете. От этой мысли даже закружилась голова.

- Жрать, - старик почесал редкую бородёнку, точно обдумывая это коротенькое слово, - жрать…

- Жрать, - повторила Светка, - жрать! Вон у тебя продукты на столе, я сама привезла. Заботилась, как о короле, не меньше! Кормила тебя вот этими руками!

Светка поелозила на полу, намекая на связанные за спиной руки с массивными красными ладонями.

Старик медленно подошеё к козлам, заглянул в пакет. Колбасу и хлеб почему-то отодвинул в сторону. Повертел в руках пакет макарон низшего сорта, серых и закрученных тяжелой жизнью в спирали. Их есть, наверное, было бы не очень удобно, но Марьяна вполне представляла себе и это. По крайней мере, мысль о таком рационе не вызвала у неё отторжения.

Наконец, он добрался до картонной упаковки с яйцами. Светлана Марковна не придавала особого значения целостности яиц при доставке, и сейчас из тридцати штук не менее десятка потеряли красивую овальную форму, да и форму, как таковую вообще. Старик выбрал тем не менее, целое яйцо. Марьяна представила, с каким наслаждением высосала бы из него всё содержимое за один-единственный глоток. Она бы применила все свои навыки, уж поверьте.

Старик показал яйцо Светке, молча, взглядом, вопрошая. Светка активно закивала, забыв даже, что в её рту нет кляпа.

- Жрать, говоришь, хочешь, - задумчиво произнес старик.

И тут же, без замаха, с ловкостью заправского бейсболиста, которой от него никак нельзя было ожидать, швырнул яйцо прямо в лицо Светланы Марковны Жмых. У неё не было ни единого шанса увернуться, она успела разве что закрыть глаза. Яйцо прилетело прямо в лоб, с громким чванком разбилось и потекло по носу и щекам.

Светка, нужно отдать ей должное, среагировала почти мгновенно, забыв старые обиды и недоразумения, открыла рот и принялась елозить языком повсюду, докуда могла дотянуться, всасывая в рот заветные яичные внутренности. Желток ей удалось заглотить почти весь, с белком вышло не так гладко, но всё же Светка смачно глотала, и ее кадык при этом ходил туда-сюда. И только закончив трапезу, она бросила зло:

- Сука!

И только после этого стала выплёвывать мелкие кусочки скорлупы.

Старик никак не отреагировал на её краткий пассаж, повернулся к Марьяне и взял следующее яйцо.

- Будешь?

Марьяна кивнула и зажмурилась.

То ли старик относился к ней куда терпимее, то ли прикинул, что с кляпом во рту она не насытится в полной мере, но вместо того, чтоб кидаться яйцом, он медленно подошел к ней и развязал тряпку. Марьяна ощутила, что для счастья вполне достаточно малого послабления, если прямо сейчас ты в глубокой заднице. Даже пыльный воздух старого дома показался ей вкусным и свежим, когда его можно вдохнуть полной грудью. Она закашлялась. Старик чуть поддал её по коленке.

- Жри.

Марьяна открыла рот.

Дед занес яйцо над её лицом и разломил своими скрюченными пальцами. Желток смачно шлёпнулся ей на лоб. Внутренность полилась куда придётся, как в дешёвом порно. Глаза, волосы, уши. Немного попало в рот, и Марьяна жадно проглатывала склизкую питательную массу. Подавилась. Ещё раз закашлялась.

Старик молча развернулся и прошаркал обратно к козлам. Взял оттуда чайник, который, возможно, даже переходил с Суворовым через Альпы. Светка зарекалась никогда в жизни даже не приближаться к нему после того, как стала свидетельницей стариковского пития из носика этого чайника, но теперь готова была мать родную продать за глоток этих помоев.

- Чай, - коротко бросил старик, сделав несколько глотков. Затем подошел к Марьяне. Наклонился над ней.

- Хороший. Краснодарский. Пей, - он сунул носик ей в рот, чуть не выбив зубы.

Марьяна жадно глотала горькую жидкость. В какой-то момент вместе с чаем в её горло булькнулось что-то липкое и плотное, как будто бы кусочек плесени. Захотелось вырвать, но Марьяна перетерпела позыв. Представила, что это просто чайный гриб. Чага или что-нибудь подобное, безусловно питательное, а в её положении перебирать харчами было неуместным.

Старик насильно вытащил носик чайника из её рта, как узкую насадку работающего пылесоса из скомканного пледа. Затем чуть ослабил верёвку на ногах.

- Срать и ссать будете в ведро. По очереди. По моей команде.

- Какой команде? – съязвила Светка. – Типа «Марш»?

Старик наотмашь ударил её ладонью по щеке. Было очевидно больно, Марьяна видела, как Светка вспыхнула вслед за щекой, но взяла себя в руки и сдержалась. Старик наклонился к ней и тоже ослабил ножные веревки.

Затем ухватил за плечи и поднял. Силы в нём было прилично. То же самое он сделал с Марьяной.

- Постойте, разгоните кровь, - сказал старик, уходя в соседнюю комнату за ведром, - а то упадёте в свои экскременты и будете вонять на весь дом, а я люблю чистоту. И порядок.

Насчет чистоты и порядка Марьяна готова была с ним поспорить, но вспомнив, какие аргументы старик использует в дискуссиях, передумала. Стоять действительно оказалось подвигом, тем более со связанными за спиной руками. Она не нашла ничего лучше, как маленькими, но максимально широкими из доступных в её положении, шажочками приблизиться к козлам и буквально завалиться на них грудью и животом. Светка последовала её примеру, но пошла ещё дальше – опустила лицо к пакету с продуктами и ухватила зубами колбасу. Как раненая волчица, она рвала зубами упаковку и грызла розовую мякоть докторской варёнки.

- Ах ты, тварь неблагодарная! – закричал старик, увидев происходящее. Бросил ведро и в несколько движений оказался в середине комнаты. Он схватил одной рукой голову Светки, а другой – остатки колбасной палки и с силой разделил их, как два неимоверно мощных магнита. В это время Марьяна поняла, что настал момент действовать. Она что есть сил надавила на козлы, пытаясь их завалить. Не сразу, но у неё это получилось. Старая деревянная конструкция привстала на две ножки, как на ребро, и в следующее мгновение рухнула, хороня под собой старика и увлекая следом Светку.

Бежать! Путь к свободе открыт. Марьяна разогналась до полутора километров в час и пятью секундами спустя оказалась возле лежащей Светки. Здравый смысл, голос разума и инстинкт самосохранения красивым трио с альтом, тенором и баритоном советовали оставить существующую экспозицию как есть, и убираться подальше, не теряя времени и сил, но писклявая паскуда-совесть не позволяла этого сделать. Марьяна склонилась над Светкой, разумеется, задницей, потому что ее руки были связаны именно там, и пыталась наощупь ухватить ее хоть за что-нибудь. Получилось за волосы.

- Ай! – заорала Светка, - отпусти, дура!

Со второй попытки Марьяна ухватилась за воротник и потянула, что есть силы. Старик тоже зашевелился. Светка сменила позу на коленно-лобную. Лучше бы локтевую, но хотя бы так. Марьяна медленно меняла своё положение в пространстве. Ей вспомнилось вдруг, как когда-то очень давно, в оставленной далеко позади прошлой, нормальной, жизни они с Витяем в гостях у друзей на новогодних праздниках играли в напольную игру Твистер, где нужно было опираться указанными частями тела на цветные поля. Было весело, задорно, Витяй тогда чуть не переспал с хозяйкой квартиры. Сейчас было нечто похожее, только перед её носом маячили обоссанные штаны Светланы Марковны Жмых и перспектива не дожить до утра.

- Н-на! – произнесла Светка. Кажется, она заехала ногой по стариковским зубам. Вышло не очень сильно, амплитуда ограничивалась верёвкой, но как моральная контрибуция – вполне.

Резвыми пингвинами они двинулись к выходу. Марьяна споткнулась обо что-то, оказавшееся лопатой со свежими комьями земли. Ей не хотелось думать, что именно копал старик, поэтому она просто отпихнула лопату в сторону. Дверь. Слава богу, щеколда открыта. Свежий воздух. Ступеньки крыльца. Осторожный спуск. Сзади навалилась Светка и они вдвоём полетели на землю. Острая боль.

- М-м-м-м, - застонала Марьяна. Кажется, она сломала руку. Рядом чертыхалась Светка. Наконец, почтальонка поднялась и стремительно засеменила через картофельные грядки прочь, в сторону реки. Помочь Марьяне подняться она по каким-то причинам не захотела. В доме загрохотало, это бушевал старик.