Произнесено это было даже чересчур пылко.

- Как весьма ценный сотрудник, - не без гордости продолжил он, повернувшись к Подкове. – Правда же?

- Правда, правда, - подтвердил Семён Ильич.

- Поэтому если у вас есть лишний денёк в запасе, я бы очень просил вас задержаться для сьемок, а уже завтра, - он запнулся, - или послезавтра, ехать в свою Керчь.

- Я польщена, - впервые с начала разговора улыбнулась Настя. – Ну если вы просите…

- Настаиваю!

- … настаиваете, то я, конечно, задержусь ещё на денёк.

- А вечером, - продолжил воодушевленный Андрюша, - приезжает кинопередвижка, будут показывать фильм. Вы в Москве, наверное, часто в кино бываете?

- Нет, не очень, - будто бы смутилась Настя.

- Но бываете? Так вот, в кинотеатре смотреть, конечно, здорово, но вот так, на свежем воздухе, поверьте, познаётся самая суть искусства.

Двигаясь по аллее, они оказались за колхозной усадьбой, где был разбит сад, несравнимо меньший, чем те, что они видели, но очень заботливо ухоженный и опрятный. Здесь тоже были и яблони, и груши, а ещё сирень. Пусть деревьев здесь было намного меньше, все они были окультурены – сформированы кроны, побелены стволы и взрыхлены приствольные круги.

- Поберегись! – раздался зычный женский голос.

За разговором киношно-археологическая компания не заметила, как забрела «на линию огня» молодёжного звена садовой бригады, которое прямо сейчас в лице трёх молодых комсомолок и одного конного опрыскивателя, ухаживали за садом. Двое девушек разводили в большом железном баке парижскую зелень, а третья из шланга орошала кроны деревьев. Именно её голос спас мирно беседующих представителей культуры и науки от опрыскивания.

- А ну, кто хочет продезинфицироваться – раздевайся! – снова прикрикнула она, но желающих не нашлось. Андрюша был бы не прочь раздеться, но не один, а с Настей, и не прилюдно, а тет-а-тет. От одной этой мысли он снова покраснел.

- А вы не смотрели «Летят журавли»? – спросил он, чтоб переменить тему разговора, а ещё вернее - ход собственных мыслей.

- Нет, - ответила Настя. – Не довелось. Это что-то о природе?

- Ага, - буркнул Подкова, - о природе. Человеческой.

- Вы правда не видели? – приободрился Андрюша. – Тогда вам обязательно стоит его посмотреть! Я беру шефство над местным киномехаником, и мы привезём этот фильм сегодня в колхоз. Там Татьяна Самойлова так сыграла, феноменально просто. Она, кстати, в этой роли на вас очень похожа…

- Правда? – улыбнулась Настя. – Тогда я обязательно хочу его посмотреть.

- Я раза четыре уже смотрел! – оседлал конька Андрюша, - там такие операторские находки, ух! А режиссура! А сценарий! Вы правда, не видели? Я бы мечтал снять такой фильм, да.

- Умеете заинтриговать, - ответила Настя. – Вечером я буду самым внимательным зрителем.

- А еще он взял золотую пальмовую ветвь в Каннах! Первый советский фильм, понимаете? А у нас об этом нигде не написали и по радио не сказали. Была одна заметка, в «Известиях», по-моему, и то, коротко, что, мол наш фильм получил главную награду фестиваля. Ни названия фильма, ни режиссера, ни на каком фестивале отличились. Как, должно быть, обидно.

- Ладно, ладно, - вмешался Подкова, - загрузил девушку, не знает уже, куда деться от тебя. Дуй давай в райцентр, а то наобещал, а фильм не достанешь.

Киношники откланялись, а Настя присела на лавочку, укрывшуюся в тени деревьев. На ней, должно быть, было очень приятно посидеть в обеденный перерыв, покурить, если куришь, и поразмышлять о чём-нибудь волнующем и прекрасном, если мозг позволял выстраивать мыслительные процессы. В остальных случаях неплохо было и просто посидеть.

Впрочем, поразмышлять Насте не дали.

***

Спирин нутром чуял курилки, видимо с увеличением стажа ты подмечаешь такие места уже на автомате, а тем более, если профессия требует отменной наблюдательности.

В курилке сидела Анастасия Романовна. Зверь, который бежит на ловца, даже очень красивый, всё равно остается зверем. Если она и не обрадовалась его появлению, то виду не подала. Спирин сделал ещё одну пометку в её «личном деле» - либо она действительно ни при чём, либо, если замешана, великолепно владеет собой, и с ней придётся повозиться.

- Я вот что подумал, Анастасия Романовна, - завёл непринуждённый разговор он, присаживаясь рядом на лавку.

Она сидела прямо посреди скамейки, закинув ногу на ногу и не подвинулась ни на сантиметр, чтоб следователю стало комфортно или хотя бы удобно.

Они оба молчали, а Спирин закурил. Без спросу. В отместку, так сказать.

- Так вот, я что подумал, - продолжил он. – Не кажется ли вам, что слишком удобно и гладко выходит, что Шпала убил профессора, затем напился и попал под комбайн?

- Не знаю, - пожала плечами Настя, - мне кажется, Шпале вовсе не удобно и не гладко в этой ситуации.

- Вы правы, - согласился Спирин. – Шпале неудобно. А вот убийце – если мы предположим, что убийца - это какой-то другой человек – очень даже на руку.

- Пожалуй, - согласилась Настя. – Но если вы обсуждаете это со мной, то или очень мне доверяете, или думаете, что убийца – я, и пытаетесь спровоцировать. Нет?

- Но ведь вы не убивали? – ответил вопросом на вопрос Спирин.

- Я бы запомнила, - вздохнула Анастасия Романовна.

Неожиданно она вздрогнула, чуть не подпрыгнув на лавке и резко обернулась. Спирин сделал то же самое, но никого не увидел. Шестерёнки аналитического механизма завертелись.

***

Витяй тихо подошел к скамейке между деревьев и некоторое время стоял молча, слушая разговор. Настя ещё не видела его, и это было его козырем. Следователь определённо знал свое дело, и всё больше нравился Витяю. Да, у него была вполне понятная цель – найти убийцу и разобраться в мотивах убийцы или убийц, и пока Витяй мало представлял, как её достижение Спириным поможет ему вернуться домой, но в целом желал ему удачи, хотя бы просто оттого, что этим он весьма подпортит жизнь двуличной сволочи.

- Давай, сука, скажи ему правду! – громко крикнул он ей на ухо.

Настя вздрогнула и резко обернулась.

- Не ожидала, да? – с упоением произнёс Витяй. В его положении приходилось радоваться даже таким мелочам. Он прекрасно понимал, насколько для этой непонятной, но опасной женщины, оказался не вовремя здесь и сейчас и собирался выжать из ситуации максимум.

Настя медленно повернулась обратно. Говорить с Витяем было для неё абсолютно неприемлемым.

- Вы кого-то увидели? – спросил следователь, пристально вглядываясь в её лицо.

- Давай, мымра, скажи, кого ты увидела! – злорадствовал Витяй. Ему нужно вывести её из себя. Он хорошо осознавал, как трудно её мозгу отдавать необходимые команды, чтоб выглядеть естественно. Так, наверное, чувствуют себя шизофреники или параноики в периоды обострений.

- Вовсе нет, - взяла себя в руки Настя. – Одна из девушек показалась знакомой, но, кажется, я обозналась.

- Я уж подумал грешным делом, что вы призрака увидели, - предположил Спирин как бы между прочим, но цепко вглядываясь в каждое движение Осадчей, в мимику лица, выражение глаз.

- Слушай, а хочешь меня за член потрогать? – обыденно спросил Витяй у Насти, по-прежнему стоя прямо за спиной. Он подумывал даже, не достать ли его из джинсов для убедительности, ведь с молнией он уже разобрался, но решил приберечь этот козырь до лучших времён. Главное – верить, что они вообще наступят.

- Вы знаете, мне что-то не очень хорошо, - произнесла Настя.

Спирин видел, что девушка побледнела, но отнёс это к последствиям неудобности разговора, а потому собирался разыгрывать этот козырь хоть до потери её сознания. Она что-то скрывает, его чутьё буквально кричало об этом.

- Воды? – спросил он.

- Мне бы лучше прилечь, - слабым голосом ответила она. – Кажется, только сейчас меня накрыло осознание произошедшего, весь ужас трагедии. Завтра утром мы бы могли продолжить разговор.